Ее отца - Симина, используя все влияние и поддержку знакомых в верхушках власти, я спас от долголетнего срока.
Пусть и не совсем успешный бизнесмен, но он в кратчайшие сроки освободился из-под стражи, вышел на волю, избежал наказание за неуплату налогов, погасил долги, воспользовавшись инвестициями, что никогда не возвратятся, опять же - моими собственными.
Их врага - Шапура, кузена Симина, живущего в своем доме, как в замке, среди змей, нейтрализовали мои бойцы, не раз пострадав...
Мучил и не покидал вопрос: зачем и за что Ясмина, будучи в настоящее время совершенно благополучной во всех смыслах молодой женщиной, сделала неверный шаг, ответив на добро предательством, злом? Порушила не только наши отношения, но и швырнула, не задумываясь о последствиях, огромную черную тень сомнения на свою тетю и кузена - Афсун и Резу!
Ничего не подозревавшая знакомая, а теперь ставшая чужой и враждебной иранка, вошла в мой дом...
Допрос не длился долго. Потому что оказался бесполезным.
- Деште-Лут, - поняв, что ничего не добьюсь, произнес я. - И пусть там случится новый рекорд выше семидесяти градусов жары, чтобы помочь тебе, девочка, открыть рот и ответить на заданные здесь вопросы.
Али кивнул. Мимика Махди не дрогнула.
Массажистка помотала головой. На ее лице читался испуг.
Уже когда бойцы уводили Ясмину, мне вспомнился погибший Тази.
Остановив жестом Али, взял со столика блокнот с лежащим рядом простым карандашом и черкнул пару слов:
"Кто мой враг? Имя! Цель твоего заказчика?"
- Бери. - произнес я и ткнул ей в руку карандаш.
"Моя семья будет уничтожена, все родственники, даже дети." - написала Ясмина.
"Обеспечу защиту. Вывезу всех из страны и помогу устроиться на новом месте!" - ответил ей.
Она не стала ничего больше писать. Опустила безвольно руки. Покачала отрицательно головой. Слишком запугали ее, раз не доверяет теперь мне.
- Деште-Лут! - разозлился, не имея сил себя сдерживать.
Вынес приговор и отвернулся. В отчаянии. Ведь ничего не добился.
И снова полетело время...
Учитывая, что Мишико не желает никаких внедренных под кожу высокотехнологичных трекеров и противится это сделать нашему сыну, я заказал для нее и Бахрама подвески на крепких тонких шелковых шнурках. А сам, в тайне от жены, слетал в одну из клиник на другом континенте и дал вживить себе под кожу незаметное устройство, использующее технологию сбора энергии для подзарядки аккумулятора за счёт движения, тепла тела и освещения окружающей среды.
Два человека из моего окружения узнали об этой метке - помощник Делшад и начальник охраны Ашан.
- Какой режим передачи сигнала маяка? - выслушав всю нужную информацию, спросил как всегда подкованный в любых вопросах бодигард.
- Чтобы GPS-трекер подольше оставался в активном режиме и держал заряд, передача будет раз в три дня или, если захочу, по запросу - даже раз в пару недель. Переустановка несложная. Через смартфон. Данные для обнаружения сигнала оставлю тебе и Делшаду. Еще, на всякий случай - в сейфе. Ханум Михаэла получит по завещанию необходимые сведения для пользования и полноправного владения всем принадлежащим мне.
- Рано суетитесь, босс. - иронично заметил Ашан. - Не слишком ли редкая передача маяка?
- Нет. Экономная. Это автоматически продлевает работу устройства на месяцы.
- Я читал о Matrix PowerWatch нескольких поколений, которые тоже заряжаются от тепла тела и, по заявлению производителя, могут работать практически бесконечно. Но потом вышло опровержение. Мол, фантастика.
- Ничего нет вечного, как ни банально помнить и повторять старую истину.
Ашан тут же подхватил тему, прочитав по памяти рубаи Хайама:
- "Кто мне скажет, что завтра случится со мной? Буду радовать сердце усладой земной. Буду счастье искать в этом мире подлунном, Ибо все мы не вечны под вечной Луной".
Выслушав своего начитанного бодигарда, я не остался в долгу.
- Мне больше нравится напоминание Омара Хайама, которое выучил вместе с няней Афсун. А ей это и другие четверостишия, как я потом узнал намного позже, выбрал мой отец. Целенаправленно. Для меня:
«Ты выбрался из грязи в князи, Но быстро князем становясь, Не позабудь, чтобы не сглазить: Не вечны князи, вечна грязь»...
- Можно мне спросить о личном? - смущенный тон верного бойца удивил. Но заинтригованный таким началом, решил подыграть.
- Валяй.
- Ваша супруга ханум-джан вообще не знает о подкожной электронной метке?
- Нет. Потому что изначально была против. Умолчал Михаэле только из-за ожидаемой ее взрывной реакции. А мне так нравится устоявшийся мир и покой в доме.
Последние, стоило вслух озвучить (будто сглазил), - уже спустя месяц нарушились.
Сестра Мишико позвонила ей и сообщила печальную весть - дедушка Ваклав, живший в Чешской Моравии, умер.
- Как? Почему? - плакала моя любимая, а я, уведя в тот момент сына к няне, вернулся и остался.
Поддержать в горе.
Разделить печаль.
- Бабичка Жденка пришла к нему в дом спросить, почему уже обед, а старый до сих пор не открыл курятник и не выпустил птиц. Петух, мол, орет, разрывается. - объяснила уже потом, поговорив с Норой, Михаэла. - Соседка зашла в дом, открыв запасным ключом. Дедечек всегда держит связку в секретном месте. Я тоже знаю где! Жденка заглянула... Ох. А он лежит у себя в комнате. Во сне умер.
Мишико сотрясалась в рыданиях и видя дорожки ее слез, я почувствовал, что тоже плачу.
- Полетим на похороны в Чехию? - предложил я, уже доставая телефон, чтобы сказать Делшаду о необходимости промежуточного чартера и бронирования последующего рейса до Брно.
- Мама с зятем Алексом поехала. Уже. Мне нельзя.
- Почему?
- Я очень люблю дедечека и буду помнить его живым. Мне никак не пережить, если увижу его там... другого... Не говорящего мне его бранные, но в то же время такие нужные и близкие, подбадриваемые фразы.
Михаэла долго не могла перестать плакать.
Подыскивала слова, вспоминая деда.
Иногда усмехалась с какой-то ими пережитой ситуации и снова с еще большим надрывом рыдала.
Всхлипывала и повторяла любимые дедушкины выражения, его поучения ей - внучке.
- Понимаешь, я сейчас там, у него в халупе всей душой. Меня разрывает на части. Так горько. Он умер один. Никто его за руку не подержар и не сказал ничего на прощание. Я виновата! Мне надо было быть к нему ближе...
Потоки упреков к самой себе и обрывки памяти звучали сейчас. На фарси. Вперемежку с английскими фразами, если жена не могла сформулировать, и даже на словацком или чешском, которые мне не подвластны.
Я не перебивал. Мои руки гладили и обнимали. Знал, что успокоить ее сейчас невозможно. Но пытался хотя бы часть ее душевной боли постараться взять на себя...
Прошло время. Оно притупило остроту чувств после потери.
Жизнь потекла своим чередом.
- Скоро нашему мальчику будет четыре. - как-то сказала Михаэла, задумчиво гладя уснувшего Бахрама по темным волосам. Точь-в-точь по оттенку, как у меня.
- Почему я слышу озабоченность и грустинку от своей луноликой ханум-джан?
Приобняв, я заглянул в янтарные глаза жены.
- Уже четыре года! Даже не верится! Как быстро растет наш малыш. Еще немного и мы будем собирать его в школу.
- Он справится. Не зря же я плачу приходящим педагогам завышенные гонорары. Но, согласись, Бахрам отличается от своих сверстников. Английский, словацкий и турецкий, не считая родного фарси, - свободно! Хорош в счете, любит, как и ты, историю мира...
Мишико кивнула, подари мне улыбку гордости за сына, и тихо проговорила:
- Какое-то странное предчувствие мешает мне. Но ты не бери в голову. Наверное виной гормоны.
Улыбнувшись, любимая увлекла меня в спальню, шепча еще на выходе из детской:
- Скажи, ты еще помнишь тот перевод сингла про ветер на рассвете в спальне мертвецки дрыхнущей bimbo? Давно хотела тебя спросить, а то искала-искала, но так и не нашла ничего похожего. Наверное, я тогда неправильно поняла название композиции.
