Зхубин доел завтрак и ушел в кабинет, сославшись на срочные дела, звонки по работе. Но я поняла, он отстранился из-за ненайденного понимания. Лицо держал. Не дулся. Но даже этот его игнор, надетый на физиономию, подбешивал и ронял сейчас из меня смесь из моей полиглотной языковой практики!
- Свихнусь конгда-нибудь, складывая сгоряча кир с кокотом! - буркнула и махнула рукой с досады.
Прошел месяц после того разговора. К теме подсадных трекеров иранец ни разу не возвращался. И я успокоилась.
Но однажды, проходя мимо кабинета недавно вернувшегося из стамбульского офиса мужа, застыла. Прислушалась, поняв, что здесь и сейчас кто-то врёт за моей спиной.
Через неприкрытую плотно дверь различила беседу явно на тему GPS-трекеров. Уверенные нотки моего хитреца и его подтверждение, мол, всю сумму перевел, заставили меня поскребтись в дверь.
Врываться нахально, нахрапом пытаясь поймать не пальцем сделанного восточного мужчину на горячем, не захотела. Мир и теплая атмосфера в семье, без острых, искусственно наперченных конфликтов, давно победили ненужные встряски, грёьаное состояние вонючей неопределенности с партнёром, на грани разрыва, и психологические качели.
Многое усвоила. На некоторую информацию заставляла себя закрывать глаза, оберегая стабильную и в совершенном достатке жизнь собственной семьи, а главное, нервы и здоровье.
- Входи! - услышала знакомый, но чем-то огорченный баритон.
- Можно? - растянув губы в дежурной и одновременной хитрой женской ужимке, спросила я, играя робкую овечку, но собираясь, как волчица вытащить, рассекретив, из иранца здесь и срочно его секретные секреты!
Умножила тайну, троекратно повысив ранг важности!
- Аzizam, labkhandet aftaab-e ruz-e man ast!*
- Снова твои сиропные фонтанчики... Прости, что беспокою... Мне показалось, что ты от меня что-то хочешь скрыть!
- Ты правильно решила, тебе показалось!
- Ёб тебя, моя прелесть! - вплетая незнакомый для Зхубина русский и комбинируя его с сахарным подлизыванием на фарси, я продолжила: - Нет, моя печень! В моем роду была ведьма, ну, не совсем она, а такая... знающая много всего о вас, мужиках, женщина... - пробуксовывала я, потому что, этот наглец начал расстегивать свои голубые запонки из какого-то драгоценного камня на манжетах рубашки, многозначительно поерзал на сидении коричневого кожаного кресла, и скомандовал, почти рыча:
- Поверни ключ в замке!
Мои глаза выпучились и тело напряглось пружиной перед отстреливанием.
- Подлети на своей метле сюда, поближе, моя любопытная ведьмочка!
- Ага! А хи-хи не хо-хо? Щаааз, только разбег сделаю...
- Назвалась ведьмой, лети!
- Сам, ты - ка-ка-ду!
Пробормотав, действовала все с точностью до наоборот! Попятилась избушкой к лесу, блин, к выходу и решила слиться.
- Стой, Михя-джян... Признаюсь тебе! Так и быть.
Просекла, что уловка и меня сейчас подцепят на крючок, но пришлось притормозить и дать иранцу шанс выдвинуть все свои признательные показания.
- Давай увеличим состав нашей семьи?! - подмигнув, выдвинул он неожиданное рацпредложение, закрывая лэптоп, откатываясь от стола в офисном кресле на колесиках, и добавил. - Если мы не будем много болтать, то я успею тебя здесь, в кабинете... на столе и на ковре... приласкать, а еще, как ты любишь, на весу... Помнишь, однажды проворчала, мол, пилишь меня во все дырки! Хочуууу так!
- Грубиян и развратник! Сам беременей, страдай тошниловкой во время токсикоза, а потом тужься до красных глаз. А? Все? Сдулся? Не ссы! Рожай! - успела отстреляться уже вплотную, потому что его губы овладели моими и возбуждение в теле перекрыло кислород возражениям.
Властное движение руками, сжавшими мои ягодицы через платье, сблизило наши тела. Твердость и готовность мужа вызвали ответное желание.
Вещи полетели или фиксировались на полпути.
Платье, поднятое до подбородка.
Его рубашка - с молниеносно расстегнутыми пуговицами.
Трусики, из-за мягкого кружева, не снятые, не порванные, а с пощадой отодвинутые в сторону.
Брюки, приспущенные до щиколоток.
Словно нас кто-то подгонял...
Его пальцы вошли в меня и заскользили, возбуждая.
- Ты уже готова, хочешь меня, моя любовь! Как я скучал в поездке по тебе, там, внутри...
- Сними совсем! - это я о брюках.
- Вот, сейчас!
- Подожди, я смогу, сам расстегну. - это он на нервах - о кружевном бюстгальтере.
А потом пошли лишь эмоции.
- Да, так хорошо! Ласкай! Ааах!
- Дай мне твои ноги, на плечи, вверх. Ты пахнешь божественно! Мой цветок!
- Хаа, я уже улетаю!
- Подожди меня...
- Оооо, дааа! Соскучилась по тебе такому страстному...
- Держись, дорогая, за шею, обхвати мои бедра ногами!
- Ты сегодня торопишься...
- Хочу всю! Моя любовь! Глубже!
- Проткнёшь до гланд.
- Говори на фаси! А то я думаю, что ты меня всякими твоими выражениеми обижаешь.
- Не болтай. Быстрее!
- Как сладко ты дрожишь в оргазме! Я кончаю. Моя луноликая девочка!...
Минуты потянулись, чуть-чуть отодвигая следующий старт.
У меня не было сил говорить. В отличие от слишком возбужденного сегодня мужа. Наверное, так подействовала на него отлучка из дома на три дня. Мои уши переполнялись привычным восточным сахаром комплиментов. На фарси.
- Хочу тебя еще так! Как ты прекрасна обнаженная! Моя луноликая богиня!
- Восхищаюсь твоим желанным телом! Свет очей моих!
- Возьми ртом, теперь легонько языком... Дааа!
- Встань спиной ко мне! Ох, ох, ох! Я тебя съем, моя печень!
- Ты - мое все! Аппетитная попка! Обожаю...
Мне было кайфово и волшебно. Но обилие текста доставало. Так хотелось выдать:
- Заткни фонтан, любимый! Задолбал комментами, командами и, вообще, бесконечным пи***-жом!
Но проснувшаяся в генах мама Дариа с ее драмой и сценическим мастерством, как предметом, читаемом для студентов, не дала материться в столь ответственный момент! Пришлось мурчать, ничуть не притворяясь из-за удовольствия, но слегка нагоняя пафосу.
- Это космос! Я чувствую твой гейзер спермы внутри.
- Ты - сплошное блаженство!
- Мой милый, ты делаешь мне нескончаемый рай!
- Я не знаю женщины, прекраснее и желаннее тебя, моя любовь!
Эти и другие мои и его слова перемежались между собой, а мы возносились в наше счастье под музыку, играющую фоном.
"Как заразительно восточное слащавое словоплетение?! У меня такой же диагноз!" - проскользнуло в мыслях, но я их прогнала.
Нефиг думать, когда в теле еще полно расслабленной неги и потенциала на следующий оргазм! Пора действовать!
- Во! Надо будет в дневник умную мысль накропать. А то забуду! Тьфу. Скоро разучусь материться и начну стихи рифмовать! - отвлеклась снова, рассуждая, сбиваясь с ритма - "вверх-вниз", "глубже-мельче".
Сингл какой-то в уши влип:
- Мааааая любоооофффь.... - затянула. Повторила снова. Других слов не знаю.
Не вслух трепалась. На своем родном. Словацком.
Но тут случилось неожиданное!
Видно, судьба смотрела-смотрела на весь наш сыр-бор, пыталась затыкать уши от сопутствующей болтовни, пока не накрывал многословных очередной сладострастный балдёж, а потом решила - баста! Мол, давно я этой Мишке - блонде не преподносила зашквары! Пора ей встретить гостя по имени на "П" с окончанием "ЕЦ"!
Добрая у меня она. Тётушка-злыдня - судьба...
В самый кайфовый момент, резко, как великанская шапка снега с крыши, целившаяся и прыгнувшая на голову, но тут же сбившая с панталыку и с ног, нас прервал резкий крик няни в детской.
Она верещала и ее голос почему-то прерывался.
Мы перепугались! Замельтешили, сталкиваясь в кабинетной тесноте, из-за мебели и шкафов, хватая кто что успел натянуть на себя, чтобы прикрыться. Через мгновение, обгоняя друг друга, включили неимоверную скорость и помчались в комнату Бахрама...
