От кошмара ее спас слушающий особняк Рахнамы, подняв своим звонком спустя всего лишь час сна.

- Жену объекта везут в реанимацию.

- Отличная новость! - обрадовалась женщина.

- С чего это ей поплохело?

- Внематочная беременность. Существует угроза для жизни.

- Не вышло как мне хотелось, а вышло, как Аллах захотел! - сделала вывод злодейка.

Наёмник отключился, посчитав свою миссию - доклад о важном выполненным.

А восторг ханум Шахлы, зародясь от маленькой точки, стал увеличиваться, шириться.

До неожиданного выплеска энергии.

До желания сплясать, как это бывало в её детстве на сельских праздниках.

Женские руки, подернутые у подмышек целлюлитом, непроизвольно задвигались.

Тихо подошедшая к двери комнаты второй жены аги Говада Арзу, замерла, наблюдая в замочную скважину извивающуюся полную фигуру под собственное сопровождение - напевание популярной мелодии.

Хозяйка особняка веером растопырила пальцы, но ослабила кисти, выделывая что-то похожее на бандари! Плечи и груди затряслись в танце. Оглянувшись, не видит ли кто-то её, вдруг решившую исполнить соло исконного фольклорного танца, она разоблачилась от платья, оставшись в белье, развязала шаль и освободила от невидимок волосы.

Юная Арзу прыснула в кулак и поторопилась подальше уйти от двери всегда злой и ругающей ее госпожи. Зрелище рыхлого некрасивого тела ханум теперь еще долго будет стоять у нее перед глазами.

Минуты три Шахла еще отдавалась на волю безудержного чувства фарта, который ей подкинула судьба. Потом, так же резко, как начала танцевать, закрыла краник плещущего изнутри темперамента, задохнулась от энергичных па, устала и, поправив одежду, завязав снова шаль, поискала глазами смартфон.

Позвонила, нажав контакт "госпиталь". Поздоровалась, когда сиделка взяла трубку.

- Фарах-джан сегодня получше. Ханум снова вспоминала свою жизнь в родительском доме, рассказывала о их деревне...

Шахла перебила, не дослушав, не ожидая узнать что-то новое из материнских просветлений памяти.

- Медсестра Бехнам приходила?

- Нет еще. Вот-вот появится.

- Набери меня сразу! Мне надо с ней поговорить. Выйдешь из палаты и закроешь дверь. Проследи, чтобы никто не слушал.

- А ваша мама?

- Она не станет выдавать секреты своей дочери. - прошелестела уверенным и в то же время грустным голосом женщина, не столько отвечая на вопрос, сколько повторяя непреложную для нее самой и для любимой ею матери истину.

Спустя минуты три Шахла приняла звонок.

- Масуме-джан, рада тебя слышать. Так совпало, что в отделение, где ты работаешь, сейчас везут или уже доставили одну пациентку. - начала иранка, подразумевая Михаэлу. - Небольшая заминка в операционной или еще какая-нибудь непредвиденная ситуация, в которой ты поучаствуешь собственноручно, ни в коем случае не перепоручая другим, всё сама организуешь, и тогда - на секретный счет на имя твоей дочери поступит двойная сумма оплаты приходов в палату к моей матери за целый месяц.

Ханум Бехнам, серьезно выслушав последовавшие подробности и предложение, от которого невозможно было сейчас отказаться, из-за больших долгов ее старшего непутевого сына, с готовностью пообещала сделать все зависящее и даже независящее от нее.

- Не будем терять время, госпожа Шахла. Вернусь в стационар, чтобы успеть. Если вдруг не получится, во время восстановления пациентки в реанимационном боксе всегда есть возможность нанести визит и проверить капельницу. - тихо прошептала Масуме в трубку своего смартфона.

- Тогда поторопись!

И она на самом деле успела, предложив младшей по рангу коллеге подменить ту на очень ответственной операции, что по прогнозам должна была затянуться до поздней ночи.

Заминка придумалась быстро. Зная, как себя вести при многих симптоматиках, медсестра разыграла свою "козырную" карту - обморок! Вовремя внеся сумятицу в стерильном хирургическом боксе, не доставив к операционному столу перепроверенную кровь по системе АВ0 из донорского контейнера с сопоставленными результатами в истории болезни.

Она оставалась в сознании, мысленно считая утекающее время, которое бригада теряла для единственной цели - завершить успешно операцию.

- Не вышло. - все еще поражаясь живучести той, что находилась на критических показателях на операционном столе, после оправдывалась медсестра. - По моим расчетам ей оставалось жить несколько минут - от силы!

- Половина суммы переведена. Тебе придется ее отработать. - недовольным тоном прошипела в трубку Шахла.

- Все сделаю. Как обещала. Для меня, как старшей реанимационной медсестры, есть доступы ко всем картам ключей в палаты пациентов.

Шахла, еще раз пробормотав про себя, что у какой-то вонючей чужестранки Михаэлы, как у хитрой и выносливой кошки семь* жизней, закончила телефонный разговор.

Ни она, ни ее давняя знакомая Бехнам Масуме, получающая ежемесячную добавку к зарплате только за контроль действий медперсонала в палате матери Шахлы, не учли последующего разбирательства из-за незафиксированного феномена "связанного сознания", но доказанного впоследствии интранаркозного пробуждения пациентки с внематочной беременностью на операционном столе.

Полное отстранение всей хирургической бригады от работы в госпитале на неопределенное время до выяснения и решения конфликта сторон, не позволило медсестре проникнуть в бокс к Михаэле и завершить заказ на убийство.

Прошло время и, выполняя поручение своего начальника, Шахла принесла из архива несколько папок с документами, тихо войдя в помещение, где началось заседание глав концерна.

За длинным столом она заметила не только Зхубина, но и его племянника Пайама.

"Младший Рахнама - юркий гадёныш! - подумала женщина, кое-что знающая, но больше догадывающаяся о нечистых делах и помыслах сына Юсуфа. - Пытается пролезть к капиталам теневых сделок!"

Неслышно ступая по персидскому ковру мимо развалившихся в креслах тайных миллиардеров, работница архива заметила на столах возле каждого участника совещания холодные и горячие напитки, а также соответствующие для них стаканы, бокалы, чашки.

Спустя пару часов работы совета концерна, Шахла все еще находилась в здании, хотя начальник отпустил её.

Официанты, убирающие посуду не удивились помощнице из штата, решив, что она выполняет свои прямые обязанности.

Только Шахлу интересовали конкретные места, обозначенные оставшимися на столах карточками с именами арбаба Рахнамы старшего и аги Рахнамы младшего.

Не произнося ни слова и стараясь двигаться в слепой зоне веб-камер коридора, женщина вывезла из зала заседаний на тележке грязную посуду и незаметно спрятанные пакеты с чашками и бокалами, которыми воспользовались Зхубин и Пайам.

Никому не доверяя столь важное для нее исследование, иранка собственноручно нашла адрес медицинского учреждения и отвезла образцы для анализа ДНК экспертизы на предполагаемое родство между испытуемыми.

Забор ее данных был осуществлен в клинике там же.

Спустя назначенный срок, как и было оговорено ранее, она явилась за результатами лично. Ей на руки под роспись были выданы несколько конвертов.

Нетерпение победило. Увозить с собой, рискуя, что дома кто-то найдет ценные сведения, ханум не стала.

Поэтому решила не медлить!

Отойдя за столик и расположившись на мягком кожаном диване, Шахла вытащила из сумочки очки и с который раз воровато огляделась.

Наёмник, которого она хотела бы иметь рядом для подстраховки, исчез из поля зрения и не отвечал на ее звонки уже более месяца. Не собираясь снова выбрасывать на ветер свои сбережения, она отважилась действовать самостоятельно. Но страх одолевал ее так сильно, что она то и дело вытирала о салфетку потеющие ладони, ощущая при этом щеконтно и противно стекающие капли влаги на спине и под коленями.

Волнение и дрожь в пальцах, разрывающих бумагу, то, как она часто озиралась на двигающихся по своим делам пациентам и посетителям клиники, поправляла одежду, идеально закрывающую волосы шаль, выдавали в ней со стороны психологически неуравновешенного человека.