Делшад и мои юристы, с помощью независимых хирургов - экспертов, составили тексты документов, доказывающих ошибки местной бригады хирургов. Доктор из Германии высказал предположение о выходе из строя аппаратуры, автоматически регистрирующей и показывающей на мониторе глубину общей анестезии и обезболивания, а также контролирующей уровни артериального давления и сердцебиения. Хирург из Кливленда допустил, что кроме неисправности мониторов газовой смеси и испарителей анестетиков, могли произойти и человеческие ошибки медперсонала.

Спустя день после переговоров с экспертами мне перезвонил немецкий хирург и рассказал:

- Я пообщался с моими коллегами, несколькими ведущими специалистами в Швейцарии, в Испании, и в Германии. Один из них, профессор медицины из Швейцарии, вспомнил произошедший с ним еще в прошлом веке случай толерантности пациента к определенным группам препаратов анестезии. По статистике - это огромная редкость. Чтобы вам было понятнее, это можно сравнить с вероятностью выигрышной комбинации цифр в лото. Но исключать тоже нельзя возможность пробуждения и чувствования боли человеком, когда его пытается спасти квалифицированный медперсонал. Кстати, он, тогда еще молодой хирург, и его коллега врач-анестезиолог тоже вынуждены были отвечать перед судом. Но в итоге, их клиника выиграла дело. Интернаркозное пробуждение возникло на операционном столе у много курящего пациента, принимавшего долгосрочно строго рецептурные лекарства на фоне депрессии. Выяснить это заранее не представилось возможным, из-за отсутствия тогда единой компьютерной системы сведений о пациентах и сложной травмы, с которой больной поступил в бессознательном состоянии по "Скорой помощи". Но простое курение и названные медикаменты у него создали в названном случае критическую ситуацию во время операции.

- Вы предполагаете, что у моей жены произошел тот самый редкий случай толерантности к анестетикам?

- Именно. Только, мне бы хотелось чисто по-человечески дать совет. Вам и вашим юристам необходимо взвесить все за и против, начиная судебный процесс. Главное, учитывайте моральное состояние вашей супруги. Ей придется пройти массу тестов на реакцию организма к наркотическим веществам, примененных в день операции по внематочной беременности. Нужен ли ей новый стресс, как он подействует на ее здоровье, а затем отразится на состоянии младенца? Мы не должны забывать, что ваша супруга была до операции кормящей мамой. Кроме того послеродовую депрессию также никто не отменял! На фоне случившегося последняя может легко развиться. Ответ на вопрос должны найти вы сами. Не забывайте о грудном маленьком сыне!

Многочасовое совещание с моей командой юристов, а также с приглашенными хирургами из Стамбула и из Кереджа, вымотало меня, но убедило, что я оставлю это дело. Только из-за спокойствия Михаэлы. Главное, чтобы она смогла побыстрее восстановиться.

Вернувшись после работы домой, я застал свою ханум на кухне и вспылил.

- Почему ты готовишь одна? Тебе нельзя напрягаться! На что ты тратишь свои драгоценные силы! Где Голшифтех?

- Она помогает няне с Бахрамом. Я хотела немного отвлечься, а еще порадовать тебя кое чем.

- Пусть бы моя помощница готовила с тобой...

- У меня нет привычки выдавать секреты словацких вкусняшек! А еще, я так лучше собираюсь с мыслями, если одна что-то стряпаю.

Мне стоило нервов заткнуться и смягчиться.

- Понял. Пахнет восхитительно!

- Мой руки. Накрою и позову всех.

- Нет. Мне не хочется, кроме тебя и сына, никого видеть. Аzizam (*дорогая моя), Михаэля, поедим вдвоем, пожелаем Бахраму спокойной ночи и скорее баиньки. Устал.

- Хорошо, любимый. Но что так вымотало тебя? Ты выглядишь, как один из моих сокурсников с утра на паре в университете, после ночной разгрузки вагонов.

- Я вернусь из ванной и ты поведаешь мне, кто из твоих сокурсников тебе так дорог, что ты до сих пор о нем вспоминаешь?!

- Отелло.

- Неужели его звали именем мавра?

- Ты - Отелло. Ревнивец!

- Нет, я просто пошутил.

Выйдя из ванной комнаты, я увидел, что Михаэла уже разложила еду.

- Как называется эта красота? - поинтересовался я, беря из ее рук горячую тарелку с грибами, мясом птицы и еще с чем-то.

- Spišska pochut’ka – одно из словацких блюд. Это гуляш из мяса птицы с шампиньонами и оладушками из картофеля. Приятного аппетита!

- Очень вкусно, - похвалил я! - Спасибо, что потратила силы и время! Тоже устала?

- Совсем нет! Когда делаешь что-то привычное, связанное с родительским домом, вообще с родиной, не устаешь, а отдыхаешь душой.

- А сама почти ничего не съела! Тебе нужно поправляться! Слышишь, моя родная?!

- Нет аппетита. Пока готовила, пробовала. Наверное поэтому уже сыта...

- Выше носик! Куда улетучилось настроение?

- Зхубин, я стараюсь. Но мысли о не родившемся малыше не дают покоя.

- Жизнь моя, надо думать о Бахраме и обо мне, если я еще достоин! Попробуй это делать и не вспоминать случившееся. Хочешь, я найду тебе психолога?

- У нас будет языковой барьер. Мне нужен тот, кто не только говорит, но и думает на моем родном языке. Кроме того это должен быть не только специалист, а тот, кому я смогу довериться.

- Нет нерешаемых проблем. Мои помощники, как волшебники, все уладят.

- Поэтому ты орешь на них?

- Когда это я кричал?

- Мы с Бахрамом позавчера хотели заглянуть к тебе в кабинет. Проведать папочку. Но ты ругался на кого-то очень зло. Сын даже погремушку уронил. Пришлось мне убегать с ним подальше.

- Прости. Отныне стану себя сдерживать.

В ту ночь, несмотря на бешеную усталость, мой сон не шел. Мысли и сомнения беспокоили: "Может быть я поступил не по-мужски, оставив без суда дело с операцией?"

Мишико заснула, подогнув ноги, свернувшись калачиком, спиной ко мне. Тихонько погладив мягкие на ощупь светлые волосы, разметавшиеся по подушке, и укрыл ее обнаженные плечи и грудь.

Вскоре сквозь легкую дрему я почувствовал метания Михаэлы, но не успел сесть рядом с ней, чтобы успокоить. Моя любимая закричала, пребывая в своем старом кошмаре. Мне не надо было перевода от Резы со словацкого на фарси. Я уже выучил наизусть страх, заставляющий Мишико мучиться и плакать во сне.

- Нет, не надо. Отпусти, убери нож! Я хочу жить! Тюхе, Тюхе, помоги!

- Михаэля, проснись! Жизнь моя, пойдем в ванную. Хочешь, умою твое лицо и вытру тебя. Давай, встань уже, или я тебя понесу, сменим постель. Ты вспотела...

Я подхватил ее на руки и поставил на ноги в душевой.

- Давай, смоем все твои тревоги!

- У меня нет сил.

- Я помогу. - сказал и вошел к ней, обнажая возбужденную плоть.

Так случалось часто и мне не пришло в голову, что в идиллии в интимной стабильности с любимой может наступить сбой!

- Нет! - резко отказалась Михаэля от близости, и расширила глаза при виде моего вставшего члена так, словно рядом с ней был кто-то чужой, а не я - ее муж. Будто ее собирались взять силой.

Я почувствовал, как у меня что-то обрывается внутри.

Навалились досада и злость навалились.

Пришлось постараться, чтобы успокоиться.

Констатировать случившийся факт - Мишико отказала мне в близости. Впервые за наше с ней время счастливой жизни!

Я отошел к другой стенке душевой, разрываемый изнутри эмоциями.

Она стояла под струями душа, сутуло сжавшись, и плакала.

Не сдержался.

Резко отключил воду.

Завернул Михаэлу в полотенце.

Помог ей вытереться.

Но она не пошла к кровати, а свернула в гардеробную.

- Зачем ты одеваешься?

- Я больше стану спать голая.

- Кир собачий! - вспылил, но тут же пробормотал, хватая ее за руку: - Прости.

Она никак не отреагировала. Будто меня не было в комнате. Я сжал пальцы в кулаки. От полного бессилия и незнания, как поступить.

Стоял.

Смотрел на ее метания в гардеробной.

Хаотичный поиск.

Поспешное одевание.

- Почему? Ты же не начала меня стесняться?! Почему даже сейчас избегаешь прикосновений к твоей ладони. Не отталкивай! Ну, что же такое происходит! Я твой муж. Почему ты дрожишь? Тебе холодно? Иди ко мне, я согрею...