Я спустилась в лабораторию. Заветные сшивки лежали на столе. Безупречный почерк, ровные строки, многозначный древний язык в руках мастера — произведение, сокровище, не иначе.

«Эх, Карн, каким бы великим элькрином ты мог стать, если бы направил свой талант на благо. Хотя эта работа же и так направлена на благо?»

Текст захватывал, отзывался завораживающим голосом написавшего это гения в голове, переливался игрой значений.

«Ядро представляет собой суть элькрина, и из его природы следует неотъемлемость, неразрывность связи».

Текст был удивительно мирным для Карна. Ни жертв. Ни рассечений души. Только благое рассуждение о сути Источника с выводами.

«Так примем же его природу за основу и будем отталкиваться от него. Губит неокрепшее существо не суть, а ее производное, воплощение, естественное следствие».

«И что делать-то? Источник вместилище, бла-бла-бла, энергетические каналы проводники, бла-бла-бла… Это и так понятно!»

Я пролистала в конец.

«Таким образом, воплощение является естественным и обратимым методом…»

«Воплощение? Что это?»

Пришлось листать обратно.

Карн предлагал отделить накопитель, Источник с ядром, неким методом воплощения в предмет.

«Перенесение, наделение, сохранение — а как это сделать-то? Из рассуждений непонятно. И про перерождение нет ни слова. Ничего не понимаю!»

Достала письмо, перечитала.

«Через усиление моего Источника твоим можно переработать сущность Хранителей, попробуй. Это позволит ей слиться с тобой. Позволит придать форму тому, над чем бьется Иркрин».

«Как сущность Хранителей поможет сделать то, что написано в книге?» — мысленно обратилась к алой искорке.

«Ты торопишься, Нелари. Поймешь, когда придет время. Если хочешь приблизить этот момент, сходи снова к руинам, уже можно поглотить еще», — посоветовал Карн.

«Ты тоже чувствуешь себя странно, когда через тебя проходит сущность?»

«Много вопросов, Нелари».

Дважды предлагать не надо было. Руины манили. Я снова поплелась туда, стыдясь и предвкушая одновременно. Теперь я уже не спрашивала себя зачем. Просто тело помнило, а разум молчал. Так было проще.

Я остановилась, где и обычно.

«Ближе», — велел Карн с предвкушением и алый шарик отвел меня к трещине.

Я послушно проследовала за ним. Трещина начиналась неглубоко, вгрызаясь в междумирье постепенно, и край был сколот, образуя наполненную очищенной Карном сущностью выемку прямо в столпе мира.

Я тронула ногой, и сущность потекла восторгом по энергетическим каналам.

«Ложись. Благослови. Принимай».

Голос Карна вел меня, а я лишь выполняла команды. Внутри грызло — ловила себя на том, что перестаю думать.

В огромном столпе света высшего благословения уже не различались цвета.

Я поняла вдруг, что не могу подняться, меня держит крепко неведомой силой.

Предчувствие, смешанное с предвкушением пронзило остро, подняло мурашками…

А потом сменилось болью разрываемой кожи, смешанной с диким, животным, болезненно томительным удовольствием.

Меня вынесло из ванночки щипучим алым потоком. Пекло, разрывало, и было нестерпимо приятно и больно одновременно. Я металась в приступе болезненного удовольствия, кусала губы, руки, сходила с ума. Померещилась вдруг ухмылка Карна, и стало очень стыдно.

Поднялась, пошатываясь, балахон поправила. Подошла к алой искорке. Карн вспыхнул и обратился алой щелью портала.

«Проходи».

«А я смогу вернуться?» — засомневалась я. Но Карн не спрашивал. Я поколебалась, но все-таки прошла сквозь портал в пустой зал, где совсем недавно проходило торжество.

«Раздевайся», — велел Карн.

«Зачем еще?» — вяло подумала я, но спорить не стала, скинула балахон и платок. Вряд ли Карну нужно было мое тело, особенно в таком состоянии.

«Сюда».

Искорка подлетела к щели в полу и сняла с нее Изоляцию.

«Высшее благословение».

«Не слишком ли два раза подряд в сущности купаться?»

— Что, снова?! — не удержалась я и с ужасом прикрыла рот рукой.

«Ты хочешь исцелиться или как? До души доходят лишь крохи. Давай, меня ты уже ничем не удивишь. Я знаю, какая ты ничтожная».

И я послушно влила в искорку высшее благословение ярким потоком света, и она утянула его в щель.

«Залезай».

Я протиснулась в щель с трудом. Она оказалась мне по плечи, и сдавила меня плотно, будто обхватывая. Тело снова разгорелось, и я неловко ерзала, терлась о неприлично твердый и упругий, будто живой туман. Желание не спадало, разгоралось все сильнее. Удовольствие становилось ярче и ярче, и вдруг прекратилось, нагнетая желание разрядки до безумия.

Я стояла, стиснутая настолько тесно, что пошевелиться не могла, и желала, как никогда в жизни.

— Пожалуйста… — я облизала пересохшие губы. — Прошу…

Но ответа не было. Только постепенно впитывалась сущность, мутнело в глазах. Я сжала ноги, и это неожиданно принесло небольшое облегчение.

Желание осталось, но перестало быть безумным.

Показалось вдруг, что в зале кто-то есть. Я распахнула глаза и увидела Эйрола все с той же зловещей улыбкой, все в том же облике.

Я едва ли не впервые порадовалась, что тело скрыто в этой проклятой щели. Хотя Эйрол и так все чувствовал.

Эйрол подошел ближе, погладил по голове.

— Я же говорил, тебе понравится, Нелари.

— Я что, возрождаю Карна?

— Пока нет.

Эйрол присел рядом, полюбовался всполохами сущности в обрыве.

Они завораживающе полыхали, поднимались выше пола, искры летели высоко.

«Красиво. Конечно, страшно, что руины, но очень красиво. Если у наших Создателей такая чистая сущность, я не верю, что они могли желать нам вреда».

Время шло. Эйрол ушел. Тело затекло. Выбраться и вытереться хотелось больше удовольствия.

«Ты же хочешь исцеления? Терпи».

Наконец из щели вытолкнуло.

«Пойдем. Можешь одеться», — позвал Карн снова и перелетел к краю зала.

«Куда еще?! Надеюсь, никаких щелей!» — ужаснулась я.

Но послушно накинула балахон с платком и подошла ближе. Увидела веревочный мост через пропасть, объятый пламенем сущности.

Карн полетел над ним, и я пошла следом.

Мост качался. Всполохи лизали ноги приятным теплом.

Я осторожно перебралась к обломку мира. Он был покрыт травой и покосившимися ябллонями, будто замершими во времени. Ни ветерка, ни животных, ни малейшего движения. Странное место. И все в сплошном тумане из золотистых искр сущности.

Карн летел дальше, и вывел к подножию горы. Алым потоком оттолкнул глыбы, открыл вход в пещеру.

Дохнуло холодом.

Кровь вдруг закипела, и холод стал приятен, к нему потянуло, как к единственному спасению от огня внутри.

Стены пещеры были покрыты инеем и остатками лишайников, странных голубых растений. Карн расчищал проход, и мы спускались ниже и ниже. Становилось все холоднее. Ледяные растения цвели, щедро устилали лед и стены. Вдруг показался огромный кристалл, будто выточенный изо льда. Он светился, переливался, отражал сгущавшиеся вокруг искры, и от него исходил такой сильный холод, что так и тянуло потрогать.

Карн отодвинул что-то и пролетел внутрь кристалла.

Я зашла следом, и тело запело от восторга окружившего льда. Кровь закипала все сильнее, но лед вновь и вновь охлаждал ее, и это продолжалось бесконечно. Хотелось прижаться к кристаллу, слиться с ним в торжестве льда и огня.

Карн вывел куда-то еще ниже по вырубленным во льду ступенькам.

Кровь забурлила, искала выхода.

«Благослови», — велел Карн.

И я влила высшее благословение, ощутимо отдавшее в этот раз голубым.

«Все идет отлично, Нелари».

Карн пролетел ниже, и вывел к телу Хранителя льда, от которого распространялся непереносимый холод. Он был мелким, коротконогим и очень смуглым, как снежные эльфы. Точнее, наверное, снежные эльфы как он. Его грудь мерно вздымалась. Спал.

Сущность здесь была другой — ледяной и более густой.