— И он все равно возродится.

— Да, — вкрадчиво сказал Эйлир.

— Если он возродится, то и сам задачу решит.

— А вот это еще неизвестно. Сохранит ли он воспоминания о прошлой жизни? Знания? Таланты?

— Эх… Уверена, что и Крин, и Эйр запретят мне соглашаться на сделку с Ловами.

— И правильно сделают! Но ты ее заключишь, потому что сочувствуешь Карну, желаешь помочь Крину и доверяешь мне.

— Хотелось бы только знать, чем именно придется заплатить, — вздохнула я.

— Тебя устроит эта цена, — пообещал Эйлир. — Настолько обрадует, что ты почувствуешь вину за свои сомнения.

— По рукам, — я зажмурилась.

— Ну вот, малышка Нелари, ты снова попалась в ловушку коварных Ловов, — без сочувствия в голосе ответил Эйлир и протянул мне сшивки, возникшие будто из ниоткуда, все так же жутко улыбаясь. — Есть ли предел твоему доверию?

— Лесной деве не положено быть умной. Голова болеть будет, морщинки появятся — зачем это надо? — с горечью ответила я и прижала записи Карна к груди.

— Я знал, что ты обязательно доверишься снова. Не кори себя, Нелари. Ни за что не кори. Живи, ты прекрасна такой, какая есть, и в особенности своими несовершенствами. Знаешь, чем ты приглянулась Карну до безумия?

— Умением годами безропотно лежать на кровати?

— Безграничной верой. Он так хотел, чтобы кто-то поверил в него не потому что он заставил, а просто так. И ты верила. До сих пор веришь.

— Верить и быть подопытной куклой — вещи разные, — ответила я и отвела взгляд.

— Не мне судить. Удачи тебе, наивная Нелари. Научись хоть чему-нибудь. Например, не верить всем подряд.

Я оглянулась на дом Карна — все такой же безликий, чистый, правильный.

Было страшно, но я все-таки вошла в него снова. Аромат пряностей ударил в нос. Его запах. Швы души отозвались тупой болью — и затихли.

В подвал спустилась. Запертая чарами дверь сама распахнулась при моем приближении.

Подошла к столу Карна.

«Для Нелари» — значилось на письме.

Развернуть не хватало духу.

«Ну же, глупая!»

Я открыла.

Было написано, к моему удивлению, на современном.

«Если ты это читаешь, значит, ты по-прежнему веришь мне, и я этому бесконечно рад.

Мы скоро встретимся, Нелари. Наверное, тебе страшно. Мне нравится, когда ты боишься, и хочется пугать тебя снова и снова. Убеждаться, что ты продолжаешь мне верить, несмотря ни на что.

Я оставил задачку для Иркрина у Эйлира, и даже не сомневаюсь, что ты ее заберешь. А может, и уже забрала. Иркрин любит задачки, он очень занимательный. Мне нравилось дразнить его, уничтожая все его усилия раз за разом, отнимать все, что ему дорого. Отдай ему, это будет моей благодарностью за то, что он оставался занятным так долго.

Я оставил кое-что и для тебя. Через усиление моего Источника твоим можно переработать сущность Хранителей, попробуй. Это позволит ей слиться с тобой. Позволит придать форму тому, над чем бьется Иркрин. Уверен, он будет очень забавным, когда увидит ответ у себя под носом. Не порти ему удовольствие, пусть позлится, попроклинает мои методы, посомневается в способах. Тем больнее ему будет убедиться, что я был прав. Снова. Как и всегда.

Как же я вас обоих обожаю, Нелари. Мне не хотелось тебя отпускать, и я уверен, что ты уже сбежала к нему. Но я обещал — и я сделал. Все равно жена из тебя получилась так себе, как бы я ни пытался тебя исправить. Дам тебе шанс в другом качестве. Уверен, ты провалишь и его, но это не имеет значения.

В ожидании встречи, Карн».

Я вздохнула. Ничуть не изменился.

«Карн, я не игрушка. И Крин не игрушка. Никто не игрушка! Что же ты за существо-то такое? Такой умный, и такие вещи творишь».

К сожалению, мое возмущение ничего не меняло. И мы оба это понимали. Карн знал, что я приду, знал, что прочту, знал, что сделаю все, как он скажет. И… я тоже знала.

От досады аж слезы выступили.

Пошарила на столе и в ящиках и нашла журналы наблюдений от экспериментов с душами.

Забрала все на всякий случай, к двери подошла. И та открылась, выпуская.

«Ни, ты снова ввязалась в какую-то историю, не успев оправиться от предыдущей. У тебя талант, что тут еще сказать».

Настроение было удивительно хорошим. Наверное, потому что не надо было становиться женой Карна снова, а остальное было не так уж и страшно. Наверное.

Я выпорхнула из домика. Эйрола уже не было на крыльце, и я слетела по облачкам дороги из Обители с такой легкостью, что в какой-то момент показалось, что крылья выросли.

«Карн меня больше не тронет! Никаких не думай, никаких забудь, никаких благодарностей, ни-че-го не надо!»

Я промчалась сквозь густой туман по тропке, а потом и по зыбким кочкам с заветной лазейке, в окно забралась.

Крин спал прямо в кресле, видимо, ждал. Я положила рядом с ним работы Карна — обрадуется, когда проснется.

«Ничего. Неважно, что Карн возродится. Важно, что больше мне не придется быть его женой».

Я спряталась за спинку кресла, чтобы не мешать светом, и попробовала усилить искорку-источник Карна. В груди знакомо запекло, защипало.

«Давай, перерабатывай!»

Искорка жадно запоглощала сущность Хранителей из Источника, пропускала через себя. Выходило нечто тягучее, будто энергия, и насыщенно-мощное, как сущность. Оно растекалось по Источнику, впитывалось в его стенки, в скрученные энергетичечкие каналы, в искорки ядрышек, смешивалось и меняло мою собственную энергию.

Уже не жгло. Было тепло и приятно, и нарастало ощущение силы и эйфории, схожее с пробуждением Источника.

Чем меньше сущности оставалось внутри, тем ярче я чувствовала давно забытое тепло энергии в руках и ногах. Оно растекалось жизнью, воплощением счастья, даром, на который я и не надеялась.

Я выпустила энергию из руки мощным потоком.

Хлынули слезы от непередаваемого счастья вперемешку с накопившейся, задвинутой куда-то глубоко болью от собственной беспомощности.

От чар заныло вдруг в груди.

Послышался шепот в голове.

«Нелари, в руинах Старого Эрва еще много неочищенной сущности. Она поможет восстановиться».

Я украдкой посмотрела на Крина. Спал. Восстановиться хотелось. Да и Карн вряд ли бы стал вредить той, что еще должна была его как-то возродить. Вспомнилось, как энергия только что текла свободно. Хотелось еще. Хотелось снова почувствовать себя сильной.

«Схожу до руин, что будет?»

Я выбралась через лазейку, побежала к старому миру.

Весь расколотый, Старый Эрв сочился искристым пламенем сущности Хранителей.

Я вытащила алую искорку из груди, усилила, и та засияла ярче. В груди ныло, и я поспешно подхватила энергией всполох сущности.

Искорка пропустила его через себя, очищая, и раздулась в шарик, влила в меня исцеляющий поток.

Сила переполняла меня, нежила, восстанавливала.

«Совсем не как во время ритуала. Так приятно».

Алый шарик раздувало все сильнее, поток из нее расширялся, густел и наполнял меня все более ярким наслаждением.

Я ощущала, как растягивается Источник, как излишки прокатываются мощным исцеляющим теплом по энергетической системе, как понемногу проникают, кажется, в самую душу, исцеляя, восстанавливая, стирая старые шрамы.

Алый шар вдруг стремительно раздулся, и меня повалило на дорогу мощным потоком, вжало. Я попыталась остановить поток, но не смогла.

Поток растянул энергетическую систему до предела, но не разрывал, а просачивался и впитывался в торжествующую душу.

Свет пробивался сквозь сбитые шторы, щекотал ресницы, слепил. Я перевернулась на другой бок, посмотрела в стену. Перед глазами плясали яркие пятна. Проснуться до конца не получалось. Крина так и не было.

Я со вздохом села, потерла глаза. В нос ударил запах фруктов с тумбочки, и я взяла что-то, надкусила. Вкуса почти не чувствовалось, вроде и сладко, и будто никак. Пожевала нехотя, попила. Кажется, хотелось в укромное место.