— Семена? В Дир? Какие? — удивилась она, все поглядывая, как прорастает побегами пол.
— Наследник идет свататься к Келумирэ, — объяснил Крин.
— Поняла.
— Крин!
— Что? Нир, а лучше вместе с Киин, скажите, чтобы к торговой гильдии несли дары!
Киин округлила глаза, вышла, будто на деревянных ногах. Нир посмотрел на недоеденный ужин, но тронул кристалл, оповещая одного за другим. Киин вернулась, протянула Эрлину эльфийские мешки.
— Келумирэ… Эти подойдут, Наследник. Она любит чтобы с достоинством, здесь на все сезоны.
Киин поклонилась низко-низко.
— Благодарю за прекраснейшие дары, Киин, — кивнул Эрлин и принял мешки.
— Пойдем скорее, а то Ниру тут вырубать придется. А это, между прочим, священные древа!
— Ну и пусть не вырубает, если не хочет, — отмахнулся Эрлин.
Он смотрел, но не видел, погруженный глубоко в себя. Чуть даже ботинки не забыл.
И мы шли, он ронял семена, и они прорастали прямо в руках, оплетали камни, тянулись к жизни…
— Систему ухода тут надо будет протянуть, — предложил Крин и зарылся в эльфийский мешок. — Так, Ни, работаем быстро. Поднимаю камни, ты тянешь и накладываешь чары, я опускаю.
Я кивнула, и мы потянули трубки, чары вспыхивали, а Эрлин шел за нами, будто завороженный, и раскидывал семена.
Мы с Крином почти бежали, чтобы только успеть протянуть до ледяного павильона и запитать водой, а потом и до торговой гильдии…
Ступили на крыльцо торговой гильдии с последним лучом. Мы с Крином, все взмыленные, расступились, потихоньку утираясь и расправляя одежду энергией. Келумирэ, прекрасная, как никогда, встретила Эрлина в главном зале.
Он встал на колено и высыпал семена роскоснейших цветов ей под ноги, и они поднялись густым ковром, распустились, заблагоухали…
Эрлин протянул обруч.
— Я прошу позаботиться о твоем счастье, Келумирэ!
Келумирэ подошла, вытащила из уха прекраснейшее кольцо и вдела его в ухо Эрлину.
Он моргнул, но Келумирэ подала ему руку, помогла встать.
— Давай позаботимся друг о друге, Эриин. И только попробуй заклеймить меня, я никогда тебе этого не прощу.
Она подставила голову. Эрлин запаниковал, чуть не выронил обруч, стер внутри него руну Архи, надел трясущимися руками…
И Келумирэ обвила его, словно побег, впилась поцелуем, шлейфы легчайшего платья разлетелись… И эльфы понесли дары. И друиды — Нир с Лином на руках, и Киин, Ирри с братом, родители Киин, ее дядя, трясущийся сын дяди, Лирвин с удивительно некислым лицом. Эльфы все тянулись, и подоспели запыхавшийся дедуля Димрин с сыном, и мелкие роды, старейшин из которых я не знала, и даже сам Глава.
Семена, цветы, украшения, драгоценные ткани, снадобья, прелестные животные и птицы — зал торговой гильдии наполнился, и дары уже начали складывать на лестнице, перед лестницей…
А Келумирэ все целовала остолбеневшего Эрлина, прижималась к нему все с той же нежностью, не глядя ни на что и ни на кого вокруг.
Когда она наконец насладилась поцелуем, дары уже перестали нести. Стояла ночь. А бедный Эрлин — уже нет, кажется.
— Лучшее свершается под звездами! — объявила Келумирэ. — Грядут годы изобилия! Да будет вновь едина лесная община! Да здравствует новый Покровитель!
Она легко поклонилась Крину и рассыпала вокруг потоки зеленых искр, распуская все новые цветы. За ней склонились все эльфы
— Это же решает совет, — растерялся Эрлин.
— Совет, прошу поддержать покровительство, принятое Наследником, — обратилась Келумирэ к друидам.
Эрлин поклонился Крину.
Нир с семьей вышли, поклонились. За ним Ирри с Вайаром, Димрин с Тирмином, родители Киин, мелкие роды, Глава…
— Как лестно, коллеги! Нас ждет много работы совсем скоро, — пообещал Крин. — А пока не смею отвлекать молодых от главного. Все-таки лучшее свершается под звездами. Пойдем, Ни.
Эрлин покраснел так, что с цветами сравнялся по цвету. А Крин взял меня за руку и увлек за собой к выходу.
Эльфы завеселились, затанцевали, высыпали на улицы, на опушку…
— Это было спонтанно и очень мило! — шепнула Крину.
— Хочешь так же?
— Нет, я хочу весной. Или летом. Хотя летом будет жарко, а кровь так приятно кипит именно в холода… — я посмотрела на цветы вокруг. — В общем-то цветы есть…
37
Тело жгло, казалось, даже внутри. Крин почесался, восстановил чарами изломанные травы.
— Расти спокойно, Карн. И учись, как надо обращаться с женщинами.
Крин почистил нас энергией, но помогло не слишком, жгло почти так же. Почистил еще и еще. А потом вдруг посмотрел куда-то вниз живота, чары применил и застонал.
— Ни, у меня слов нет.
Я посмотрела на красную искорку. Истнар, преобразующий красоту — светилось на ней имя. Не совсем то имя, и оттенок будто бы отдавал золотым, но в целом чувства Крина я разделяла.
— Прости, Крин, я это не планировала, — растерялась я. — Да и от него что осталось-то… Видимо, теперь ну… это наше счастье.
— Хоть бы девочка, — взмолился Крин. — Хоть бы совпадение. Я не верю. Я не выдержу это снова! Так не должно быть! Перерождайся в перцы, я тебе их посадил, отстань ты уже от моей женщины, я же даже на твоем языке все показал!
Искорка не слушала. Она горела, устраиваясь в чреве.
Крин потушил чары.
— Ни, я не думал, что когда-нибудь предложу тебе это, но… Но знаешь, есть щадящие способы, тем более когда…
Я обняла его.
— Крин, все будет хорошо. Это же просто наш ребенок. Без памяти, и не совсем Ист. А может, и Ист, но не утративший часть своего Источника. Что ты, что вырастим — то и будет. Эйр же вырос достойным мужчиной? И Истнар вырастет. Может, мужчиной, а может, женщиной. Но нашим ребенком.
— Ни, если это будет не наш ребенок, а Ист, который Ист, с памятью, со всем причитающимся, я сразу убью, пока не окреп. У меня поднимется рука. Я смогу. Ты меня не остановишь. Прости.
Внутри все заледенело.
— Давай понаблюдаем, Крин. Ну что ты. Ну может, частички и переродились в живое, место-то такое. Но какая память? Это же малыш.
Крин обнимал меня и плакал.
— Прости. Прости, Ни, я не… Только не это! Сколько он использовал тебя! И я это видел, я ухаживал за твоим телом, а оно металось в жару, страдало, погибало, смотрело твоими глазами и просило твоим голосом оставить, пока не погибло! Я не смогу пережить это снова!
— Тело не должно так перегружаться от детей равных женщине по силам. Карн все-таки потомок первородных, а я из какого поколения давно выродившихся? Давай понаблюдаем. Если будут те же симптомы, скорее всего, это действительно не наш ребенок. Тогда и подумаем. Пока я чувствую себя нормально. Давай лучше радоваться, что у нас будет малыш! Подготовим лежанку, одежку, милое одеялко… О, междумирье же открыли! Хочу то же, что у Эйра с Ниром было, забрать. Хотя нет, хочу новое. Там не те цвета, пусть будут наши.
— Ни, ты только если что вдруг не то почувствуешь, скажи. Как только, так сразу. Обещаешь?
— Конечно! Да такое и не скроешь, ты сам знаешь.
— Хорошо. Прости, я сильно испугался. Так недостойно, — Крин утер слезы. — Прости, Ни.
Я распустила его волосы, погладила по голове.
— Я понимаю. На меня тоже бывает как нахлынет что-то. Мы оба с Карном настрадались, и ты с Ни и детьми еще. Увидел — и испугался, вспомнилось. У меня так же. Время сгладит, наверное.
— Подстрижешь меня?
— У тебя тогда будет торчать, как у Лина, — хихикнула я.
— Наголо. Так практичнее.
— Хвостик проще подстригать.
— Густые волосы дольше промывать. Сейчас будет работы — ух! А так энергией проветрил — и красавчик.
— Не подстригу, — отказалась я.
— И что я, буду как холостой ходить?
— Да кого хоть наголо-то бреют из женатых?
— Коротко торчать будет.
— Смотря как подстричь.
— Да сделай наголо, я давно не ходил так! Хочу!
И я со вздохом отсекла энергией волосы под самый корень.
