— Не тебе это решать, жалкий смертный, — ответил Карн.

— Ни, тебе что-то нужно от него?

Вопрос поняла не сразу. А когда поняла, всколыхнулось вдруг все нутро.

«Нужно быть благодарной. Не злить», — напомнила простая формула выживания, усвоенная накрепко за эти годы.

«Но мне ведь правда хочется только чтобы Карн оставил меня в покое».

«Это невозможно. Слушай и повинуйся. Будь благодарна за все, иначе от тебя на этот раз не останется совсем ничего».

— Неправильный ты задаешь вопрос, Иркрин. Нелари научилась высоко ценить мое расположение. Спроси ее, как она будет благодарна мне за дар, и она ответит честно — так, как пожелаю я. Ничего для меня не пожалеет. Пусть и бестолковая, но постарается сделать все, чтобы я был доволен. Правда, Нелари?

Карн замолчал, но я не смогла выдавить ни звука, как ни пыталась.

— Снова язык проглотила, бестолковая, даже на вопрос не можешь ответить. Что с тебя взять? Поклонись тогда хоть, если согласна.

Я легла и поклонилась. Колотило. Было мерзко, страшно, но я совсем ничего не могла с этим поделать.

Крин смотрел на меня с жалостью и ужасом одновременно. Стыдно было. Но иначе не могла.

— Источник возьми, а то потеряешь еще, — искорка поднесла мой Источник к груди и впиталась вместе с ним обратно.

Крин помог сесть, обнял.

— Ни, что же он с тобой сделал? Не отвечай, прости. Прости!..

Колотило. Все доходило как-то мутно. Крин помог подняться, проводил в убежище, постучался к Эйру. Открыл его помощник, пустил, оставил нас втроем.

Я забралась на диван с ногами. Стало немного легче. Крин опустился в кресло напротив Эйра.

— Ист не так уж и крепко спит. Он указывает Ни, что делать, и она все исполняет.

Эйр с виду не изменился. Сидел в кресле, расслабленно развалившись.

— Нелари хорошо знает, что папашу нужно слушать, — согласился Эйр.

— Говорит, Ист собирается возродиться.

— Это ожидаемо, — будто даже с удовлетворением ответил Эйр.

— Какой план, Глава? — спросил Крин.

— Папаша наверняка задумал что-то интересное, масштабное, великое. Думаю, недостойному сыну придется приложить усилия, чтобы показать, что он раскаивается и понимает свое место. Нелари он не простит, она это чувствует, и оттого трясется вся. Скорее всего, папаша ее не тронет после тебя, слишком брезгливый. Но поскольку она ему послужит, сделает из нее пример вознагражденного служителя и придумает поучительное наказание для неверной жены.

Крин прищурился.

— И как именно недостойный сын собирается послужить своему отцу?

— Собирается с рвением исполнять его волю. Создам все условия для благословенного им гения, чтобы ты разобрался в его записях и даровал народу то, что папаша хотел. Предоставлю еду и кров своей непутевой матери, потому что почитать ее и заботиться о ней — священный долг порядочного сына, потерявшего отца. Подготовлю Семью к торжественному возрождению папаши.

Крин усмехнулся и потер лоб.

— Тогда благословенному гению стоит заняться своей работой.

— Думаю, Нелари хорошо так унизят и публично. Но что эта грязь бывшему посыльному, верно, старик?

Крин посмотрел мне в глаза и ответил очень серьезно:

— Унижаться — дело добровольное, Эйр. Какой бы выбор ни сделала Ни, я приму его.

«Он мне. Мне это говорит! — сердце перевернулось. — Но как я могу не… Это ведь…»

— Следуя за угрозами, мы теряем все, — согласился Эйр, и я с ужасом поняла, что это тоже сказано мне. — Пойдем работать, старик. Прибавилось, конечно, но нам не привыкать.

Крин улыбнулся, поднялся.

— Пойдешь со мной, Ни?

Я растерянно посмотрела на него, на Эйра. Отчего-то принять решение показалось невозможным.

«Все так, как говорит Эйр. Я и так уже пала ниже некуда, но Крин будто не видит, обращается со мной, как с нормальной. Не знаю, что устроит Карн, но точно будет хуже. Но Крин говорит, ему это нестрашно, и это будто бы мой выбор… Но разве я хоть что-нибудь решаю? Я могу? Я имею право? »

«Получается, я приняла решение. Решение снова взять за руку любимого мужчину и пойти с ним. Даже если это разозлит Карна, и мне придется за это ответить».

Я шла с этим осознанием молча, потрясенная, испуганная.

«Сама. Я не плыла по течению. Я взяла за руку не потому что Крин этого ждал, а потому что я сама так захотела».

Меня снова заколотило то ли от ужаса перед неведомым наказанием, то ли от собственной смелости. Но я сжимала драгоценную руку крепко.

Крин свернул в какую-то пустую комнату, видимо, давая мне время успокоиться. Но вместо успокоения я вспомнила, почему именно отказалась от свободы.

— Крин, он угрожал семье Гая. Я тогда поэтому поклялась. Я… я боюсь за них.

— Они боятся за тебя не меньше, — ответил Крин. — Не дай этим манипулировать. Ты уничтожаешь близких, когда соглашаешься на унижения ради их жизни. Такой ценой жизнь им не нужна. Гай запил, когда ты сделала такой выбор. Он был готов погибнуть, чтобы хотя бы попытаться освободить тебя. Не связывай руки близким, Ни.

Стало страшно и больно.

— Я не могла допустить, чтобы их… Ну… Я не могла, Крин. Не могла.

— Я тоже не смог. Потому как дурак отдал тебя в руки безумца и собрал материалы для ритуального ножа, которым он тебя вскрыл.

Крин сжал мою руку крепче.

— Мы оба под принуждением сделали то, за что нам очень стыдно и горько, — ответила я. — Я до сих пор думаю о том, какая я мерзкая, мне стыдно прикасаться к тебе, целовать, просто быть рядом. А ты так заботишься обо мне, с такой любовью смотришь на меня, будто тебе совсем не противно, что я такая, и от этого еще хуже.

— Меня уничтожает чувство вины за то что я не смог сберечь тебя. Почему мне должно быть противно?

— Ну я же… Делала всякое, — прошептала я.

— Я отношусь к этому проще, Ни, — Крин усмехнулся, немного в сторону посмотрел, потер нос. — Если так рассуждать, я намного «грязнее» тебя, сколько посыльным пробегал? Мне только горько оттого, что тебе пришлось делать это и не только это против воли, и пережить очень много болезненного.

Эльфийки вспомнились, за которыми пыталась повторить, покраснела вся. Свободные гуляния в Дире. И я поняла, что Крин не врет. Что для него это совсем ерунда — лишь бы обоим в радость.

— Правда не противно?

— Совсем не противно. А тебе?

— Что мне?

— Не противно?

— Нет, — я округлила глаза. — Тем более, это было, когда я еще не родилась. А про пережитое мной — ничего, это же позади. Несмертельно оказалось. Я здесь. Ты рядом. У нас есть драгоценное настоящее.

— Давай жить дальше. Если тебе страшно, больно, тревожно, ты всегда можешь поделиться со мной. Не думай, что ты одна против Карна.

— Надеюсь, что я все-таки не против него. Что он получит от меня желаемое и будет творить добро не для меня. Может, даже станет счастливым. И сделает кого-то счастливым по-настоящему.

— Главное помни, что я всегда буду на твоей стороне, Ни. Что бы ты ни сделала. Пойдем?

— Пойдем.

Расплакалась от его доброты. От облегчения. И сжала его руку снова.

Крин без ума рисовал, пытался извлечь Источник призраков, доверенных Эйром, вчитывался в они и те же строки, хмурился…

Уже давно стемнело, но мы продолжали при свете лампы бороться за будущее нашего народа.

Только бестолку.

В коридоре вдруг послышался шелест, показался огонь лампы.

Си замерла на пороге.

«Доченька! Драгоценная моя, любимая! Мы обязательно поможем тебе»,

— Инсирь! — позвала я.

— Матушка? — на древнеэлькринском ответила она. — Папуля? Вы живы?

— Я вернулся, чтобы помочь тебе, — ответил Крин. — Только пока не получается. Совсем. Но я так хотел бы!

Си подплыла, шелестя платьем, обняла Крина и вокруг них распустились лиловые цветы из энергии.

— Папуля, у тебя обязательно получится.

Крин весь растаял. Явно любил, будто свою, «папуля» его трогало.