— Спасибо тебе. Я не задумывалась об этом с такой стороны. Просто деток люблю. Мертвые всегда рядом, а живых и не получается, и возиться с ними нельзя, врежу Источником. А я только и могу, что украдкой наблюдать за ними через ниточки энергии, и это еще больнее.

— Как только мы найдем способ, поможем тебе. Как там Эйр сказал, по рубцу? Пока непонятно, поможет ли, и лезть туда страшновато, все сама знаешь какое. В любом случае, чтобы позаботиться о ком-то, нужно сначала самой прийти в порядок. Восстанавливайся, набирайся сил. У нас все впереди.

— А сейчас извлечь нельзя? Все равно пока я не восстановилась и не могу помочь тебе ни с поисками в книгах, ни с колдовством, а остальное — такие мелочи. Да, с новыми детьми повременим, но я бы тогда играла с Каем, Лином, Актаром. Дети так быстро растут!

Крин вздохнул.

— Я не хочу никаких рискованных вмешательств в твою душу. Дай мне время, Ни. Пожалуйста. Я все сделаю, когда буду уверен.

Крин приобнял за плечи, поцеловал в макушку. Я прильнула к его теплу. Столько заботы! Я готова была сделать все, чтобы сохранить это как можно дольше. Если бы не он — меня бы уже не было. Его голос утешал меня в царстве боли, его свет помогал выжить там.

Разбудили поцелуи в неположенные места. Вроде бы даже приятные.

«Я забыла одеться! Или это он так после моих ночных криков утешает? Не знаю, но надо показать, что мне приятно, чтобы он не расстроился», — беспомощно подумала я.

— Доброе утро, — смущенно пробормотала я, выгнулась навстречу губам, ноги развела.

Крин повелся. Посмотрел хитро, провел по ноге. От воспоминаний о боли зачатки возбуждения пропали совершенно.

Стало страшно.

«Он не должен заметить! Но как настроиться заново? Как бы сделали нормальные женщины?»

Я закопалась в ниточках со скоростью света и увидела явно игриво настроенную эльфийку, развалившуюся на лежанке с видом хозяйки.

— Без рук, — повторила я за ней и сощурилась, как она.

Крин выдохнул и повиновался, игриво посматривая.

Приходилось одним глазом поглядывать за эльфийкой, чтобы не ошибиться, но та пара вдруг перешла к таким вещам, что я зажмурилась. Щеки вспыхнули.

«Нет, это я точно не смогу. Что делать?»

Крин вдруг поцеловал между ног, и стало мерзко оттого что он, такой чистый… и там… Я глаза округлила.

«Ни, он заметит! Старайся!»

— П-продолжай, — я попыталась повторить тон эльфийки, но голос дрогнул.

Для верности запустила руку ему в волосы и прижала к промежности.

И Крин продолжал. Ему нравилось, а я от стыда даже не чувствовала его прикосновений.

— Хозяйка, можно пальцем? — спросил Крин.

— Нельзя, — запретила я, подражая эльфийке. — Мне… нужно… что-то побольше...

Последняя фраза совсем плохо получилась, я стеснялась и готова была под кроватью спрятаться от стыда. Но она сработала, и что-то побольше действительно оказалось во мне.

— Теперь… можно, как хозяйка любит, — я снова подхватила образ.

Крин был в восторге. Во мне что-то хлюпало, но Крина это не смущало, а мне было совсем не больно. Даже приятно. И еще приятнее. И еще…

Вырвался стон, но стыдно уже не было.

Стало нестерпимо хорошо, и я попыталась уползти, но Крин прижал, ускорился, и мы вместе перешли через границу к запредельному удовольствию.

Ослепленная, оглушенная в совершенном смятении, я почувствовала Крина рядом и ткнулась в него носом, ища поддержки.

Успокаивало.

Крин рядом, значит все хорошо. Даже если что-то сломалось, и теперь я ничего не увижу и не услышу.

Но краски и звуки проступали все ярче. Крин гладил по спине, но воспоминаний это больше не вызывало, только наслаждение.

«Все будет в порядке», — утешила себя я.

— Такое утро! Даже вылезать из постели неохота.

— Угу.

— Хочешь еще?

— Тебе можно все, но сам. Я себя странно чувствую. Тело не слушается, слышу странно, а внутри что-то колышется и растекается, что ли. Прости.

Крин вдруг рассмеялся и прижал к себе.

— Прости, я не хотела тебя расстроить, сейчас, расшевелюсь как-нибудь, не знаю, что на меня нашло…

Крин засмеялся пуще прежнего.

«Что смешного? Ничего, главное, что он счастлив».

— Нравится, Ни?

— Приятно, да. Странно только.

— Это хорошо. Хорошо, что придышался за ночь, а то как животное набрасывался. И ты мне ничего не говорила, думала, так и должно быть, наверное. Так больше нравится?

— Стыдно очень, — призналась я.

— Это не стыдно, это нормально. Это скрыто в нашей природе. Как ты меня построила, ух!

— Я повторила за какой-то эльфийкой, — призналась я.

Крин закрыл лицо руками и снова зашелся смехом.

— Это так мило. Зачем, Ни? Почему ты решила это сделать?

— Я хотела, чтобы тебе понравилось, а сама смущалась и никак не могла настроиться, вот и… ну… Не то чтобы все повторила… но попыталась… в образ попасть, что ли…

— Экспериментировать здорово, — кивнул Крин. — Можем поиграть во что-нибудь еще.

В дверь постучали.

— Видимо, уже в другой раз, — вздохнул Крин и добавил погромче. — Войдите.

— Мы же не одеты! — прошипела я и поспешно натянула на нас одеяло.

— Да какая разница? — спросил Крин.

Заглянула попухлевшая Оро, густо покраснела.

— Фрукты оставлю у входа, — она спряталась обратно за дверь.

— Благодарю, красавица! — вдогонку крикнул Крин, и Оро захлопнула дверь.

— Так-так-так, пора вставать. Сейчас позавтракаем, перечитаем на свежую голову вчерашнее и примемся за эксперименты.

Крин обмыл нас энергией, одежду проветрил, проворно оделся.

Я накинула балахон. Следы утренней любви почти угасли, остались легкостью в теле и игривым настроением.

«Спасибо вам, что подарили нам вторую жизнь и вечную юность», — мысленно сказала я и Кону с Архой.

«Спасибо… за то что показал, что могу быть нормальной. Что можно не только терпеть», — мысленно сказала Крину, и снова выступили слезы.

Достали фрукты, ели прямо сырыми. Некогда готовить, дела ждали!

«Сладкие такие! Наверное, это из мира, на солнышке выросли. Так, надо платок какой-нибудь найти и Изоляцию укрепить на одежде, чтобы не мешать работать. А вечером можно еще… поиграть. Постепенно снять, чтобы не снесло голову раньше времени, а потом уже и не важно. Или покомандовать, а там посмотрим. Или не знаю даже…»

Мы уже в лабораторию спустились, и Крин сел в то же кресло, что и вчера, взял конспекты, но воспринимался совсем по-другому.

Я покраснела вся, кажется, от этих недостойных мыслей. Но было так хорошо, так приятно, что невольно возвращалась к этим фантазиям снова и снова.

«Может, дам ему поцеловать что-нибудь другое, не такое грязное, чтобы меньше смущаться. Где бы сдвинуть балахон, чтобы сразу голову не снесло? Ноги, руки можно, в них нет энергетических каналов, не должно сильно пахнуть. Или вообще велеть трогать сквозь балахон, так и прикосновения будут восприниматься иначе».

— Ни, ты слушаешь?

— Ой, прости, задумалась, все пропустила… Что ты говорил?

— Спрашивал, ты со мной пойдешь или тебе больно видеть эксперименты?

— С тобой. Если будет сложно, отвернусь.

Как назло, по пути в комнату встретилась сначала Варинна, потом Оро, а потом и Айнар с ребенком. Я шарахнулась от них, опасаясь навредить Источником, и убежала в дальнюю комнату.

«Вот тебе и нормальная. Вот тебе и "почти счастливая". Один разговор — и все рассыпалось».

Дверь закрылась. Смятая постель стыдила меня.

«А что мне делать? Крин же хотел. Что мне, отказать ему, что ли? И вообще, сколько нужно соблюдать траур? Уже столько времени прошло, Актар родиться и подрасти успел. Но как же быть? Ай, мы столько ждали этого. Нас разлучили, когда мне было меньше лет, чем нашим детям сейчас, и никакого траура никто не дал, и вспоминать запретили».

«Траур по несерьезной девичьей любви? Ее вообще не должно было быть», — упрекнула «бабка» в голове.