«Тому, кто это убожество строил, надо руки оторвать», — ворчал Карн про укрепление внешнего кольца.

И вправду, когда мы почти прижались спиной к внутреннему барьеру, отступать перестали. И Карн замолчал.

Да и все чувствовали — позади древнее убежище, не новострой.

Я благословляла оружие потоком, пытаясь выжать все возможное. У бойниц, кажется, молились.

«Нелари, посмотри на это, ты все пропускаешь», — позвал Карн, и я подошла к его бойнице.

Темная толща тварей, почти не сдерживаемых прошлыми подкопанными барьерами, лезла друг по другу и летела вниз, и снова карабкалась, и пыталась вгрызться в твердь тумана под убежищем, и ее отгоняли потоками огня.

«Видишь разницу? И пусть даже это убогое убежище строил мой беспечный папаша, укреплял его я. И это поздние окраины, не основная часть».

«Спасибо, Карн. Ты не злишься?»

«Я стал слишком доверчивым. Возможно, мне действительно пора на покой. Начать новую мирную жизнь с чистого листа, забыть обо всех заботах… Ах, когда-нибудь это случится, Нелари. И ты поможешь мне в этом».

«Я подумаю».

«Подумаешь и поможешь», — легко согласился Карн.

«Я тоже хочу мирной жизни, Карн. Не унижений куклы, а полноценной долгожданной счастливой жизни. Хочу свадьбу с любимым. Хочу семью. Хочу надевать обувь, когда больно или холодно ходить или просто когда захочу. Хочу одеваться так, чтобы в меня не плевали, чтобы на меня не оглядывались, чтобы не называли куклой. Прости, что была плохой женой. Я осознала свои ошибки, и ты знаешь, пыталась исправить. Но когда умирал Крин, я думала, что это навсегда, что я уже больше не вернусь, мы больше никогда не встретимся, и очень хотела попрощаться. Он для меня все. Я расцветаю с ним. Я не могу без него, Карн! Когда-нибудь и ты встретишь свою любовь. Отпусти меня, молю. Отпусти!»

«Я подумаю, Нелари», — хмыкнул Карн.

Я смотрела на море горящих глаз под нами, слышала странные голоса тварей, свист снарядов и шелест осыпающихся кристаллов.

Благословение изливалось из груди, разветвлялось по душам наших покойных собратьев, защищавших вместе с нами наше убежище.

Карн грел руки.

«Нелари, ты знаешь, что твои ноги особенные?» — спросил Карн.

«Чем хоть? Короткие и толстые без всякой меры, как и у всех дев».

«Ты унаследовала эту черту Покровителя мира практически первозданной. И когда ты наступаешь босой ногой, вокруг разливается радость и спокойствие, восстанавливается гармония. Все лесные девы босые, и не просто так».

«Девы еще и голые. Может, мне раздеться?»

«Остальное тебе унаследовать настолько чистым не удалось».

«Спасибо, Карн», — вздохнула я.

«Но в тебе переплетено очень много кровей, и именно это позволило появиться твоему жалкому таланту, который я столько старательно усилял и огранял».

«Я… благодарна тебе, Карн».

Очень хотелось добавить: «не от всего сердца», но я удержалась. Ведь именно благодаря усилениям Карна я могла сейчас защищать убежище, питать бойцов и оружие, барьеры. Благодаря ему я стала как бы настоящим Ловом, а не той жалкой девчонкой, что даже со смертными без Источника справиться обычно не могла.

И это было бесценно, пусть я об этом и не просила, а развивать это было часто болезненно и неприятно.

«Если ты действительно благодарна, низко с твоей стороны просить прекратить служение тому, кто столько в тебя вложил, и раздумывать над его поручениями».

«Карн, да я даже не против помогать тебе, служить, как все служили другим Ловам. Но я хочу быть собой, выглядеть, как я, хочу быть женой Крина, хочу иметь право если не отказаться, то хотя бы договориться на приемлемые для меня условия служения».

— Может, в другую крепость перейдем? — спросила я.

— А куда? — спросил Крин. — Здесь уже все эвакуировано, обустроено…

— Может быть, туда, где все не рухнет за пару дней грызни тварей? — спросил Карн в голос.

— Можно отступить к убежищу Надежды, — предложил Айар. — Оно неподалеку, тварей переманить будет легко, небольшое, хорошо укреплено и в нем нет живых.

— А мертвые есть? — напрягся рыжий Тан.

— Это дом покойных служителей, почтенный, — подтвердил Таяр.

— А мы не можем использовать нежить для стрельбы? — заинтересовался Тан.

— У Семьи практически не осталось покойных служителей, сохранивших плоть, — ответил Айар. — Большинство упокоились со смертью отца Покровителя, а почти все новые покойные служители потеряли свои тела в руинах Старого Эрва. Те же, кто сохранили тела, насквозь пропитаны священными растениями, и переводить их в замкнутое пространство убежища может быть опасно для живых защитников.

— Открываю портал. Разбудите спящих, расставьтесь по позициям и будем переманивать, — велел Эйр.

«Почему ты сразу не предложил пойти в крепость, Карн?»

«Меня никто не спрашивал. Айара Эйр тоже не дослушал и начал распоряжаться. Для меня разницы нет, хотите отстраиваться — вперед. Будет, чем заняться, вдруг скучно. По мне так это очевидно».

Я смотрела, как переходят один за другим в узкий коридор со стенами из плотного белого тумана и прекраснейшим алым ковром на полу в идеальном состоянии.

«Натопчут же. Прямо в ботинках и на такой ковер, ни Изоляции, ничего!» — неуместно подумалось вдруг.

«Ничего не берегут, Нелари», — будто услышав мои мысли, согласился Карн.

«Жалко, да. Свернуть?»

«Поздно уже».

В крепости Надежды все было настолько узким, что в коридоре расходиться приходилось чуть ли не впритирочку.

Зато туман, в котором была выстроена крепость, выглядел впечатляюще плотным, крепким и толстым. И бойницы в нем были.

Я заглянула в одну и подивилась толщине тумана.

«Что ты там смотришь? Тварей мани», — напомнил Карн.

Я выпустила в оружие и бойцов высшее благословение обильнейшим потоком.

Эйр посмотрел на меня и просто завыпускал энергию в бойницу до тех пор, пока не показались огоньки глаз тварей. Тогда он втянул ее обратно и загорелся.

— Сущности, Нелари.

— Ты уверен?

— Я пожалею об этом позже. Не сейчас, — ответил Эйр.

— Не дам я тебе ничего, ты от нее ненормальным становишься. Так отобьемся, — ответила я, и Карн захохотал. — И оружие кто делать будет?

Карну быстро от сущности хорошело. Восстанавливаться, болтать начинал. Я села у бойницы, вздохнула.

— Отдохни, Нелари. Этот бой надолго, — сказал Карн.

Призрак с очень светлой улыбкой подплыл, поклонился. Совсем нестарый с виду.

«Как жаль!»

— Ничтожный служитель проводит, милостивая госпожа, — позвал он.

Я обернулась на Крина.

— Я тоже пойду. Набегался с барьерами.

И мы пошли за призраком, обходя бойцов.

Призрак вывел в крохотную спальню с кроватью, которой живые позавидовали бы.

Крин разулся, обмылся энергией, сел. Мне стало неловко снова забыть о чистоте, и я последовала его примеру.

На мягчайшей перине и подушке спалось, будто на облачке. И сны были такие же светлые — летела, будто птичка, ветерок обдувал, солнышко светило ярко…

Я была полна счастья, и мне хотелось поделиться им со всем, что видела, с каждым облачком, деревцем, кустиком, травкой, зверьком…

Я спустилась и пробежалась по щекотной траве, повалилась в нее, посмотрела на небо. Хотелось петь и танцевать. И чтобы все вокруг со мной тоже пели и танцевали!

Заиграла флейта, и выбежали лесные девы — прекрасные, счастливые, обнаженные, с венками в золотых волосах. Они перекликались эхом, затянули меня в хоровод, и стало вдруг неловко, что я в трауре, но веселюсь с ними.

«И здесь нельзя повеселиться! Да что же это! Карн же вон, пусть и не жив, но болтает больше живого. Крин рядом. К чему траур?»

Видимо, я задумалась крепче положенного для сна, потому что снова увидела ночные сумерки, ощутила мягкость постели и Крина рядом.

Крин, видимо, заметил, что я проснулась, прижал к себе. Я уткнулась носом в чудесно гладкую щеку и так хотелось потереться, поцеловать…