Крин, заметив, что я отстала, обернулся. Ничего не спросил — только посмотрел. И я поняла: он тоже помнит. И ему тоже больно.

Я догнала его и взяла за руку.

Мы подошли к огромному добротному дому. Тан постучал. Открыла очень милая девушка в едва накинутом на роскошные светлые кудри платке, поклонилась. Стало неловко оставлять свои старые ботинки — еще из прошлой жизни.

Девушка проводила в гостиную. Кресла из темнейшего древа Кона так и манили присесть на мягкие подушки с золотым шитьем, широкий стол искушал причудливыми фруктами на огромном блюде, а ноги утопали в роскошных коврах. И тот самый страшный палач Тан развалился в кресле, угостился чем-то фиолетовым. Крин со вздохом присел, и я встала рядом с его креслом.

Крин посмотрел на меня грустными глазами, но ничего не сказал. Он и сам бы постоял, кажется. И совсем не здесь.

Старик Дилм тоже подошел, покряхтывая, похоже, на пределе своей скорости.

— Глава! — поклонился он и скорчился, потирая спину. — Твой Эйрин назвался наследником Иста и присоединил секту в полном составе, общины Нелы и Архи. Все это без решения совета. Сектантов отказался судить, нас не слушает, что хочет, то и воротит, — вздохнул Дилм.

Крин молчал. Смотрел на меня — и молчал. Я видела, что мы не понимаем друг друга. Страх отдалиться еще больше захватил целиком, я едва сдержала подкатывающую панику.

— Я что-то не так сказала? — все-таки решила уточнить я.

— Это ненормально — утаскивать кого-то против его воли, Ни.

— Ненормально, — согласилась я.

— И это сделал не Ист, это сделал Айар.

— Айар кормил, выгуливал, книжки давал, чтобы не скучала, учил и языку, и этикету, и в целом как меньше злить Иста. Мне его уроки очень пригодились! А Ист когда увел, запер без еды и… — я осеклась. — Давай не будем об этом.

— Ни, меня это пугает. Почему ты так говоришь? То, что он сделал, недопустимо и не может быть оправдано ничем!

Слезы брызнули.

— Если Айар выбрал служить Исту, получается, что и я выбрала Иста, верно?

Крин подошел, обнял.

— Прости, Ни. Прости, что не смог защитить тебя.

— Айара тоже кто-то не смог защитить.

— Я не подумал об этом. Но ты знаешь, для меня было бы приемлемее умереть, чем делать то, чем занимались сектанты в старом Эрве.

— Для меня тоже было бы приемлемее умереть, чем разрушать наш мир.

— Но сектанты же… Хотя, — Крин задумался. — Что-то в этом есть, сектанты тоже остаются служить и после смерти.

— Сначала из тебя выбивают клятву, а потом ты не можешь ничего поделать, — тихо ответила я. — Ты и до этого ничего не можешь, в общем-то. Но с клятвой совсем. Я не то чтобы оправдываю сектантов, но понимаю, как они к этому пришли. Может, не все, может, и по-настоящему больные были, которым нравилось это все. Может, и Айар был таким, не знаю. Но он был добр ко мне, хотя мог поступить совсем иначе, и я ему за это благодарна.

— Хорошо, что это в прошлом. Но как бы ты ни относилась к Айару, как бы я к нему не относился, единственное, что я могу сделать для него — обезболить. Он весь искажен, такое не восстановишь, без чар Архи так точно. Думаю, его поддерживала энергия Иста, благодаря ей он бесконечно регенерировал, насколько это было возможно. Но после того, как Иста не стало, Айар быстро начал рассыпаться, как и должен был уже давно.

Я вытащила из груди алую искорку, ядрышко Источника Карна. Ладонь знакомо защипало, обожгло. Запахло пряностями. Тронула, и зажглось имя со смазанным концом — Ист. Вряд ли ее сил хватило бы на заживление чего-то значимее царапины.

— Слушай, Крин, когда я училась, помнишь, брали энергию спящих Ловов? Этот уже, конечно, даже не спит, но вдруг как-нибудь получится, если через мою?

Крин вывел в воздухе золотым руну регенерации, добавил энергии из искры, и заклинание вспыхнуло ало-золотым, волной разошлось по телу Айара.

Крин потер руку, подул. Искорка на ладони поблекла.

— Щиплется так. Горит, будто кожу сняли и перцем натерли.

— Угу, — вспомнились удары кнутом из этой энергии. Кожу защипало. Я отвела взгляд, пряча выступившие слезы.

К счастью, Крин не заметил ничего, слонился над Айаром, подсвечивая что-то золотыми чарами.

— Слушай, эффект-то есть. Смотри, как сошлось, — показал Крин на что-то. — Конечно в его ситуации это только отсрочит неизбежное, но…

Я не была сильна в анатомии. Да и внутренности, высвеченные чарами, выглядели так себе. Но Крин был увлечен, рад успеху, и это было приятно.

— А что с искоркой? Ага, снова разгорелась. Не то чтобы мощный источник, но возобновляемый, хорошо! Отлично, я бы сказал. Это отличная идея, Ни. Смотри, эти искры отделены от тела, от души, от всего. Это зернышко, основа, и ведь именно они наполняют Источник. Можно ли их выделить, не уничтожая тело и душу?

Я вытащила из груди свое ядрышко Источника.

— Это не помогает, связь остается, и энергия все равно каким-то образом попадает в Источник. Но как и почему? Что, если разделить изоляционным материалом?

— Есть наблюдения, почтенный, — ответил Айар, подполз к стопке книг и протянул несколько.

«Давно он проснулся?»

Я заметила Таяра на пороге. Он поклонился на всякий случай, расстелился по ковру.

— Милостивая Покровительница! — заговорил он на древнем языке.

— Айару лучше, — ответил Крин тоже на древнем. — Думал, все, но подлатали на скорую руку, сами не ожидали, но помогло. Вряд ли надолго, конечно.

— Ничтожный благодарит, — закланялся Таяр.

— Через призму энергии Нелари возможно усилить чары ушедших и спящих Ловов, — объяснил Крин.

— Это свойство сродни благословению и доступно только ее служителям, — ответил Айар.

— Тогда придется нам встретиться снова, — пожал плечами Крин.

— Ничтожный благодарит, — расстелился Айар.

— Айар, Таяр, поднимитесь. Неловко же… — попросила я.

— Это порыв, который сложно побороть, милостивая Госпожа, — ответил Таяр, не поднимая лба от ковра. — Ничтожные от всего сердца, простите их великодушно…

Я обернулась на Крина, чтобы поддержал. Но он не задумывался о таких мелочах, он листал книги.

Айар бодренько собрался. Намного ловчее, чем тогда у Эйра. Он встал за плечом Крина и наблюдал своими умными водянистыми глазами.

Крин все листал, возвращался, сопоставляя что-то. А Айар раскрывал книги одну за другой в новых и новых местах, показывал, будто читая мысли Крина.

Я села рядышком. Пусть и не могла поспеть за мыслью этих двоих, сердце щемило от того что снова могу быть рядом, когда Крин работает, наблюдать. Он преображался, когда увлекался.

«Как же я его люблю», — подумала я, и кожа пошла мурашками от удовольствия.

Я упивалась тем, что свои мысли не надо контролировать и прятать. Что можно смотреть и думать открыто. Что можно коснуться любимого, если захочется.

И пусть Крин был занят чем-то несравнимо более важным и ценным, чем это простое счастье, торжество захватывало мое существо и не давало сосредоточиться.

«Может, я и вправду глупенькая лесная дева, но сейчас мне все равно. Я не хочу думать ни о чем. Мне достаточно того, что я есть. Что Крин рядом. По крайней мере пока. Пока?..»

Я зажмурилась, вытянула пальцами энергию из груди и попробовала снова. Усилием воли сгустила поток, направила. Хлынул точно как надо, и густой.

«Получилось! А ты переживала. Настолько пустяковая форма и без рук уж должна получиться».

Я попыталась усилием воли сложить иначе, в круг. В кольцо. Лентой. Шире. Уже. Перекрутить.

Получалось!

«Главное поймать это ощущение, и все возможно».

Я передохнула и попробовала сложить сложнее, в два элемента. И еще третий добавить.

Поражала точность.

«Я всего несколько дней потренировалась тянуть энергию, как научил Нир, и теперь получается управлять ею и другими способами. Я зря лежала все эти годы. Не так уж и нужны энергетические каналы, чтобы колдовать!»