— Сделаем.

— Я планирую амнистию, предварительно по делам Старого Эрва, но собери всех, кому интересно вернуть пояс, рассмотрим, чем им можно искупить вину.

— Соберем.

— Можешь идти, Тан, — улыбнулся Эйр и протянул ему решение о назначении.

Я сжала спинку кресла.

— Спасибо, Тан. Я смогла. Думаю, что была неправа, но благодарна тебе, что показал такой путь.

— Самосуд случается там, где правосудие бессильно, — ответил Эйр. — Постараюсь, чтобы в нашей общине поводов к нему больше не возникало.

— Для этого нужны прозрачные правила и контроль, — ответил Крин.

— Правила есть. Контроль организуем, — Тан поклонился. — Я безмерно благодарен вам всем. Нелари — за веру в искупление и ресурсы, Крину — за исцеление, а Эйрину — за доверие и возможности. Мне до сих пор кажется, что я не заслужил, но меня вдохновляют воспоминания о насквозь протравленном, проданном и сосланном крольчонке из умирающего мира, который был воплощением света и верил, несмотря на все красноречивые обстоятельства, в торжество добра. И в то, что все еще любим и нужен своему Учителю. В то, что он ценен сам по себе, а не за что-то. Меня так радует, что ты не ошиблась, Нелари.

Тан промокнул слезы. Я обняла его, огромного в этом объемном балахоне и совсем худого, костлявого, как оказалось. Запретный амулет съехал, и Тан осторожно поправил его.

— Что ж ты, крольчонок. Сейчас еще приревнуют, что делать буду?

— Я же не как мужчину, а от всего сердца. Спасибо за заботу, Тан. Спасибо, что показал, что за жизнь и свободу можно и нужно бороться, — я расплакалась. — Спасибо, что сейчас напомнил мне о том, что я настолько давно забыла. Я… я тоже не верю теперь в свою ценность. Пока еще не верю. Но меня тоже греют эти слова. Спасибо тебе, спасибо, спасибо…

Тан смутился, виновато заулыбался, из объятий выбрался и быстро ушел.

«Что это я и вправду… Ну и ладно, от души же».

— Старик, я и не знаю, чем вас с Нелари отблагодарить за то что снова спасли мне жизнь, — вздохнул Эйр.

— Ничем не надо. Мы же семья. Мы любим тебя просто так, Эйр, и очень боимся потерять. И вообще мы что-то уже загостились, надеюсь, ты не против.

— Нет, конечно, я только рад. Переезжайте, не в той комнате же жить.

— Мне нравится в Дире, — возразил Крин. — Но согласен, есть ограничения.

— Может, вам дом в Дире подарить? Или близ Дира.

— Да не, нам хватает пока. Ограничений это не снимет, все равно там с запретным не поработаешь. Здесь буду, если что потребуется. Отдыхай, Эйр. Я тоже пойду.

— Покой нам только снится, — вздохнул Эйр. — Сейчас Айнар придет, будем разбираться. Девушек Дилма еще придется забрать, опять будет переживать, они еще и все как на подбор ведь. Может, отпустить? Хотя куда им после услужения-то… Или предложить кому? Куда их деть!

— Да оставь. Работницы будут. Глаз радуют и ладно, — усмехнулся Крин. — Айнар не привыкать. Но ты к ней заглядывай почаще, она все-таки женщина, не только хозяйка. Она любит тебя.

— Надо бы и дома какой-то прозрачный порядок, а то обид столько, как бы тоже до самосуда не дошло. И Айнар, и эти, которые папашины, грустят сидят, ладно хоть Варинна с Оро довольны, не высказывают ничего, хоть и устали. Подумаю, пока все заняты.

— Подумай. Ты ж на всех девчонках общины жениться хотел, отстаешь от плана, — усмехнулся Крин.

— Молодой, зеленый был, — признал Эйр. — Женщины — это так сложно, столько эмоций… Тебе, может, тоже что-то хочется, Нелари? А то Крин за вас двоих отказывается. У тебя все есть?

— Кристаллы кончаются, которые ты давал на погулять, — призналась я. — А я детское хотела посмотреть, одежду заказать…

— А ты уже потратила то, что в штабе не оставляли? За защиту, за системы ухода, за остальное? Там же только вот рассчитали, — удивился Эйр.