Я лежала вся опозоренная, измученная, сгорающая от стыда.

— Тебя отнести? — предложил Карн.

— Я… Неловко, но… давай.

В отношении Карна ко мне что-то изменилось, но пока не понимала, что именно.

— Вижу, что пока ты не ходок, но нам еще в несколько мест, — он вручил мне оброненный букет, поднял и понес через болота.

— Ты больше не брезгуешь? — удивилась я.

— Нет. Увидел тебя иначе.

Карн был таким нормальным, что я его не узнавала.

«Может, его благословением так? Или как обычно, нормальным кажется, только расслабишься — и как обычно…»

Было очень неловко оставаться в рубашке, но и пачкать одежду лунными слезами не хотелось. Да и после Хии Карн уже видел все, кажется. И за эти десятки лет уже все разглядел, что мог. Но все равно стыдно было. Все-таки не вместе больше, а я в рубашке, с цветами, да еще и на руках.

Карн принес на другое старое кладбище. Здесь не росло ничего. Просто лежали укутанные с головой тела в тумане - как и прежние, без следов разложения, будто их только принесли.

«Междумирье удивительно. Немудрено, что Чистильщики хотят очистить его от вредителей».

Мы собирали Источники, напитывали, благословляли. То ли это стало настолько рутинным, то ли сущности впитала много, то ли после запрошенного Хией количества все казалось приемлемым, но неудобных реакций она больше не вызывала, воспринималась как энергия.

«Наконец-то можно просто работать», — подумала я и посмотрела на бусы на руке Карна. Прибавилось немало, Кон с Архой явно долго пытались.

— Они станут оружием? — спросила я.

— Кто-то оружием, кто-то инструментом. Каждый прекрасен по-своему.

Карн полюбовался на искорки. А потом посмотрел примерно тем же взглядом на меня. Неловко стало.

— Нелари, какое же ты сокровище, — прошептал Карн.

Стало не по себе. Полезное используют часто. А взаимодействовать с Карном мне бы хотелось как можно меньше.

«Нет, раздетой я с ним больше не пойду. И вообще не уверена, что пойду. Хотя может, и пойду. Я понимаю, зачем ему нужны Источники, он же для благого дела их использует, вооружиться хорошо — важно. Да и хочется подарить нашим собратьям хоть какое-то воплощение. Они ведь так и не увидели этой жизни из-за нашего несовершенства».

Трубки тянули, чары вспыхивали, земля летела — работа кипела. Убежище окружали бесконечные грядки. И мы с Крином со всеми вместе трудились, устраивали, сажали, смотрели, еще сажали…

— Не рано ли за барьером колдовать, милок? — затревожился старичок рядом.

— За этим местом присматривают, — утешил Крин, не отрываясь от работы.

— Присматривают они! Сейчас забегают возле убежища, чары-то вон какие. Эх, молодо-зелено!

— Так уже пришли, только мы под охраной. Глава говорил, они собираются и поглядывают издалека. Их все больше подходит поинтересоваться, но не смеют, а потом для них не существует.

— Милок, так как мы из убежища будем выходить? Они здесь не поймают, так дальше по дороге перехватятся.

— Меры приняты, — утешил Крин и перешел к следующей грядке.

— Да какие меры! — возмутился встревоженный дед.

— Патрулируют, реагируют, докладывают, — ответил Крин.

— Не слышал ни о каких патрулях! И чтобы набирали не слышал!

— Для этого используют не элькринов.

— А кого?

— Тех, кто с этим справляется лучше, — утешил Крин.

Я вспомнила о дыханиях и стае иллюзорных тварей Эйра и не смогла сдержать улыбку.

— Ты-то что улыбаешься? Пояса нет, зато вырядилась, как на праздник!

— Так сейчас ни у кого пояса нет. Экзамены не организовали, вся молодежь или в ученических, или так и ходит, — вступился Крин.

— Чья ты хоть? Хоть бы ученический нацепила. Позорница. Девчонка совсем, а чести не бережет, — проворчал дед.

Крин кашлянул.

— Это мой ассистент. Меня устраивает, как она выглядит.

— Еще и прислужница, — сплюнул старик.

Я опустила голову, как бы стыдясь, чтобы только отстал.

В общине Кон - а судя по темной одежде, старик был из коренных - всегда было специфичное отношение и к женщинам, и к молодым. Дарованная Коном вечная юность и отсутствие поясов сыграли с нами злую шутку.

— Гл… Крин! — окликнул рыжий Тан. — До дальней отметки разрешили засадить.

— Будет исполнено, старейшина.

— Старейшина, скажи своей молодежи, что это такое? Этот зеленый рассуждает мне тут, а прислужница его вообще без пояса!

Тан посмотрел на старика, на Крина. Крин помотал головой.

— Уважьте возраст, — назидательно сказал Тан.

— Будет исполнено, — Крин поклонился. — Ни, у тебя есть что-нибудь?

— Только тот, который… — я покосилась на старика — Широкий такой…

— Надень, уважь старшего, — попросил Крин.

Я материализовала искусно расшитый серебристый пояс секты еще из прошлой жизни, повязала.

Старик отшатнулся.

— Гадина сектантская!

«Так меня еще не называли», — подумала я и опустила голову еще ниже на всякий случай.

— Пойдем, Ни, до границы еще покроем, — позвал Крин.

И мы отошли, трубки потянули. Старик вроде отстал.

— Фуф, — выдохнула я. — Надо будет пояса и одежду раздобыть.

— Я вот думаю, наоборот хватит скрываться. Одно дело прийти в библиотеку, другое — заниматься официальной работой. Чем больше прячемся, тем больше вопросов. Все коренные друг друга знают, начнется это чья, чей, и все равно выяснится что мы ничьи. Все, решено. Я Крин, ты Нела. Мы здесь работаем. Пусть привыкают.

— Можно снять этот пояс?

— Сними, конечно. Добудешь нам свои?

— Хм, наверное… Снова назначу тебя Главой!

— Ну уж нет! Меня же затаскают! Пусть Тария отдувается.

— Надо подумать, чего я хочу. Все-таки неправильно носить цвета Карна, если я ему не жена. На праздник ладно, вроде бы возродившая, но… Хотя и не на празднике ведь такая. И эта одежда такая красивая, жалко снимать. Может, и тебе надеть красное? Он же и тебя отметил как гения. Странно, что мы в разном.

— Нет уж. Я твой служитель, не его. Я готов надеть твои цвета как твой служитель и цвета Дира или убежища как их житель.

— Тогда, может, мне тоже вернуться в свое, — я посмотрела на неповторимо сложную расшивку с сожалением.

— За себя решай сама.

— Мне нравится эта одежда, но наверное правильнее носить свои цвета.

— Необязательно носить цвета своей энергии. Ист тоже красное не носит, — пожал плечами Крин.

— Но он как бы выражает принадлежность роду цветами родителей, а я кому?

— Этой одеждой — однозначно Исту, это его цвета, — ответил Крин.

Стало не по себе.

— Я как-то не придавала большого значения, носила как подарок. Надо подумать…

— Конечно, не торопись. Я поработаю, подумай спокойно.

«Считаю ли я себя прислужницей Иста? Так и есть, наверное. Я слушаюсь его во всем. Вчера только осмелилась поспрашивать, и то пошла ведь, чтобы Крин не задохнулся. И сегодня пойду. Но сегодня я пойду не как прислужница, а как помощница. Ах, осмелюсь ли я надеть свои цвета?»

Вспомнилось, как Карн велел снять балахон своего цвета, и я поежилась.

«Тот балахон был простым, будто траурный, и действительно для праздника не подходил. Но Карн решил за меня, что и чьи цвета мне надеть, а я согласилась».

— Крин, я подумала. Я хочу носить свои цвета, но боюсь, что Карн может на это плохо отреагировать. Помоги советом, ты вчера так понятно все разложил!

— Конечно странно, если служитель снимает положенные ему цвета. И тем более это неприемлемо для Иста, для которого выглядеть соответственно положению очень важно, — согласился Крин. — Тебе нужно перестать служить ему, и только потом сменить подаренную тебе одежду, иначе он не поймет.

— Да, точно! Нужно определиться самой и поговорить. Так же было и с браком. Я согласилась, а потом вела себя недостойно — «мысли не считаются, взгляды не считаются, в варежках не считается», а по сути ведь важно было не что именно я делаю, а с каким посылом. Я принадлежала одному мужчине, а мечтала о другом, и это было ужасно неправильно.