Тело отозвалось на воспоминания болью. Содержание книги уплыло. Вспомнился Карн, прекрасный и страшный, умнейший и безумный, сильнейший и тонко организованный одновременно. То ли друг, то ли враг, то ли заботливый муж, то ли тиран. Кто его разберет?

«Спи спокойно, Карн. Мы позаботимся о твоей семье. Крин найдет способ излечения недуга, чтобы больше не приходилось выбирать между жизнями матерей и детей, Эйр все организует, чтобы работа была и жизнь радовала. А я присмотрю за ними обоими, обниму, отогрею. И благословлю».

Крин посматривал будто бы с любопытством, и стало неловко, что замечталась и не читаю.

— Ну как тебе?

— Я не могу сосредоточиться что-то, — призналась я. — Возможно, мне пора переходить на книги с картинками.

Крин рассмеялся.

— Могу поделиться, — он придвинул мерзкие исследования о душах.

Воспоминания навалились все и сразу, сдавили, и было так больно, до слепоты, будто резали по-настоящему и прямо сейчас.

— Прости, — донесся откуда-то будто издалека голос.

Реальность понемногу возвращалась, проступали очертания библиотеки, встревоженное лицо Крина.

— Все нормально, вспомнилось просто, — пробормотала я и уткнулась в книгу про Хранителей.

Что-то про созидательную природу, что-то о свойствах, усилениях… Смысл ускользал.

«Да что это такое!»

Но чем больше я пыталась сосредоточиться, тем хуже получалось.

«Что, правда с картинками пора?»

Утерла выступившие слезинки. Посмотрела на Крина, который без особой радости на лице читал что-то, по-видимому, очень мерзкое.

«Он трудится, а ты даже нормальное заставить себя прочитать не можешь».

— Нашел, старик, — раздался хриплый голос позади.

Вздрогнула поначалу, но запоздало узнала Эйра.

— Ого, даже сам соизволил, — ответил Крин.

Эйр ничего не ответил, только криво ухмыльнулся и протянул какую-то тетрадку. Ядрышко довольно шевельнулось в груди, разгорелось предвкушением. Ничего хорошего это значить не могло. Прижала руку, стараясь унять тревогу.

«Воплощение сути в предметах»

Но уж слишком явно читалось и обратное —

«Тому, кто изменит мир».

Эйр сел рядом, наблюдал с недоброй ухмылочкой.

Крин с подозрением открыл тетрадку, жадно вчитался, перелистнул и снова вернулся, и снова, и снова, и так без конца. А потом перечитал с самого начала заново и замер на последней странице.

— Сам читал же? — спросил Крин.

— Читал.

— Что думаешь? Последняя страница выглядит очень подозрительно.

— Мне кажется, он ее второпях написал тогда… — Эйр покосился на меня. — В последний день.

Голова вдруг заболела так, что в глазах потемнело. Я отвела взгляд, вдохнула, мысленно загоняя воспоминания поглубже. Я не могла сейчас позволить себе уплыть в мир боли. Надо слушать.

— Похоже на то.

Крин отложил тетрадку и потер лоб.

— Мы ходим кругами. Не получается выделить самую суть, не разрушив душу. Если опустить спорные выводы на последней странице, Исту это тоже не удалось. Проверять их в таком виде желания тоже нет.

Эйр посмотрел вдруг на меня очень внимательно.

— А он ведь их проверил, старик.

Процесс очистки казался бесконечным. Крин уже успел прочитать все записи, принесенные Эйром, что-то зарисовать себе и записать, и теперь листал книги из библиотеки, но как-то выборочно.

Он работал, а я сидела и смотрела, как выкипает очередная смесь, чтобы беспомощно позвать на помощь, когда это произойдет.

«Зачем злиться? Хоть на что-то годишься. И вообще, для тебя же лекарство, неблагодарная. Скучно? Почитай».

Но книга тоже не шла. И я смотрела то на колбы, то на Крина, то снова на него и снова. Красивый был, умный и даже здоровый теперь. И было непонятно, зачем ему такому тупая калека, которая только и может, что за зельями следить и ноги раздвигать, и даже мыться после этого забывает.

— Отлично, сейчас надо очень внимательно, чуть порозовеет — и сразу снять с огня.

И я снова смотрела.

— Пора?

— Пора.

Когда лекарство доварилось, Крин успел набросать немаленький конспект с оставшимися вопросами, теориями, методами проверки, а я — проклясть себя бессчетное количество раз.

И хоть бы помогло!

— Настоится и можно пить. Начни с трех ложек на ночь, а там понаблюдаем, скорректируем дозу.

Я кивнула.

Крин показал свои конспекты. Ядрышко в груди заинтересовалось.

— Пока еще не уверен, но смотри что вырисовывается. Если допустить, что способ Иста действительно работает, нужно переработать метод отделения Источника. Я не хотел бы извлекать энергетическую систему целиком, это лишит возможности колдовать. Но если извлекать только Источник, придется вырезать его, место сшивать, а это чудовищно. Проще уж душу целиком отсечь тогда, как сейчас делают. Можно для начала попробовать извлечь целиком, это видится нетравматичным и обратимым. И если удастся, тогда уже и двигаться дальше. Но хочу и остальное дочитать, вдруг попадется еще что-то, сложится в голове.

— А в Тайрате только Источник?

— Нет, но душа еще в таком зачатке, что энергетические каналы очень короткие.

— Можешь попробовать извлечь из меня.

— Из тебя так просто вряд ли получится. Там все кроено-перекроено, все слои души, включая энергетический, срослись и зарубцевались. Но я могу попробовать извлечь ее из себя, — предположил Крин. — Но только на свежую голову, не на ночь глядя.

— Не надо на себе! Вдруг будут последствия? Разучишься еще колдовать, знаешь, как неудобно будет? Можно на ком-нибудь, кто так желал бы излечиться, что готов рискнуть даже потерей всего. Или на призраке каком.

Тая послушно выплыла откуда-то из стены.

Крин посмотрел на девочку, просветил чарами и покачал головой — у Таи тоже было много рубцов сквозь все слои души.

— Бедное дитя, — вздохнул Крин.

— У меня есть еще, не знаю, подойдут ли…

Я вытащила из своего Источника красноватую искорку. Она доверчиво сияла на ладони, дала себя погладить.

— Здесь утрачена душа, осталось только ядро.

— Если Карн проводил эксперименты, у него могли остаться подходящие души. Или можно еще… Сделать, — я смутилась.

— Жалко же, погибнут, не родившись.

— Мертвым даже проще, и они всегда рядом, — пробормотала я.

Крин посмотрел на меня с тревогой.

— Нет, Ни, это ненормально — губить детей, чтобы получить образец для эксперимента.

Я вжала голову в плечи. Вспоминалось, как мое тело губило детей раз за разом, а я совсем ничего не могла сделать — только утешить, что мертвым не так страшно, прижать к себе искорку-воплощение души.

— Прости. Других… все равно не получается.

— Твое сознание защитило тебя. Оно сильно сдвинуло границы допустимого, чтобы сохранить разум. Думаю, со временем это придет в норму. Когда-нибудь у нас будет столько живых детей, сколько мы захотим.

— Они ведь тоже настоящие. Хоть и неживые.

Крин обнял меня, погладил по спине.

— Ни, конечно, они настоящие. Только они новых, подобных себе, воспроизвести не могут. Поэтому этот путь тупиковый. Хранителями так задумано, чтобы созданные ими живые существа заводили детей для того, чтобы те несли частичку родителей дальше. У детей появятся свои дети — и вот так сохраняются все живые существа.

— Но не у нас.

— Никто не знает, было ли наше создание ошибкой, или баланс Старого Эрва позволил создать наших предков только в таком виде. Но все стремятся к выживанию — так и наши предки смешали кровь с другими народами и продолжили нести частичку нашей природы. И поскольку баланс Старого Эрва не позволял большое количество обладателей Источника внутри него, их численность контролировали искусственно, и это очень болезненная страница нашей истории.

Я опустила голову, и Крин прижал крепче, погладил.

— Это все позади. Сейчас мы переселились туда, где баланс мира позволяет больше. Теперь настало время решить проблему, с которой столкнулись с самого создания. Я постараюсь, Ни. Изо всех сил.