Стало стыдно, но с подсказанной руной сразу же все получилось. Энергия собралась, засветилась золотом, и кисель начал сливаться со мной. Тело вернуло прежнюю форму, кожа — упругость. И нутро больше не распирало.

Карн, зло мерцая, полетел по ступеням. Я потащилась следом, повесив голову и суша одежду на ходу.

«Нет, все-таки я должна узнать, зачем мы это делаем! Только как-нибудь, чтобы не разозлить. Он же сказал, что это лечение? От этого и оттолкнусь».

Сердце сжалось от собственной наглости — я собиралась заговорить, когда не спрашивали. Карн такое запрещал. Но я все-таки собралась с духом и жалко выдавила из себя:

— Спасибо, что… заботишься обо мне. Но зачем тебе… исцелять меня?

Сердце колотилось. Ноги подкашивались. Даже голова разболелась от волнения.

«Слишком много шума, Нелари. Не умеешь говорить нормально — помолчи», — ответил Карн.

И я поплелась следом, будто облитая. Хотя почему будто? Действительно облитая, перемазанная и напичканная невесть чем. Всем, кроме бесполезной для куклы информации — что именно с ней делают.

«Но я все равно узнаю. Должна узнать. Чтобы понять, ради чего терплю. Мне страшно. Карн ведь перед прошлым ритуалом меня тоже начинял всякой гадостью. Не нравится мне это «лечение». Потом вскроет, чего доброго… Но если так надо для блага всего нашего народа — разве это не приемлемая цена? «

Сжала бусы на шее. Я мать. Должна быть сильной, защищать детей. Но я не могла ни выносить их, ни вырастить, ни защитить. Себя-то не могла. Но нужно ли защищать детей от отца? Настраивать против — неправильно, пусть даже мертвых… Вдруг они что-то понимают?

«Простите меня, мои милые. Я вас очень люблю. И папочка ничего плохого нам не желает, просто я слишком глупая, чтобы понять его планы».

Карн распахнул двустворчатые высокие двери, и мы увидели крохотную круглую комнату с сияющим бело-розовым пламенем до потолка.

Я без напоминаний догадалась, что от меня требуется. И благословила с внутренним содроганием. И Карн влил в мой Источник очередное очищенное невесть что. Неприятное, колкое, разрывающее.

«Пусть глупая, но хоть бы объяснил, что это и зачем. Но он никогда не делился таким со мной, вот записать — пожалуйста, а как мне сказать…»

Розовое пламя вспыхнуло внутри, пронзило резкой болью. Меня скрутило и заколотило, но Карн все лил. Покатился холодный пот. Рвало без остановки чем-то горьким. Поток уже перестал, а я все металась, каталась и не находила облегчения ни в чем.

«Поглощай, бестолковая Нелари», — прошипел Карн.

Я обрывками сознания сквозь боль собрала руну, направила… Стало еще хуже. Будто протыкали насквозь, но я из последних сил держала заклинание.

Что могла сделать боль? Не смертельно, действительно, так же Карн учил.

Переработанная сущность улеглась. Карн открыл портал.

«Наконец-то», — обрадовалась я, предвкушая возвращение.

Но портал вел к той самой узкой площадке у ядра Старого Эрва.

«Что?! Чем меня еще напичкают? Опять той колкой гадостью? Не хватит ли на сегодня?»

Укололо виной. Наверняка ведь это было для чего-то благого. Только я не знала, для чего именно. Хотя…

Озарение пришло внезапно.

«Карн же писал об этом. Для исцеления наших женщин нужен мой Источник. А для того, чтобы он помог, видимо — напитать его сущность Хранителей. Все сходится! Вот глупая, он же уже все говорил, а я снова спрашиваю!»

«Благословляешь и принимаешь», — распорядился Карн.

Я села на всякий случай. Влила благословение, больше не колеблясь. Потому что теперь знала — это не просто приказ. Это часть большого плана. Того самого, ради которого он разрушил старый мир и едва не уничтожил меня. И если я смогу помочь — если мое тело и моя сущность станут инструментом исцеления для целого народа — разве это не стоит боли?

«Прости, что сомневалась», — подумала я, но Карна отвлекать не решилась. И впервые за долгое время мне стало легко.

Ядро пылало. И пусть оно больше не рвало энергетические каналы, оставалось по-прежнему обжигающе жарким. Но разве это имело значение, если это могло помочь всем нам?

Мы оба были сосредоточены на одном и том же. Все вытерпеть. Подарить нашему народу будущее.

Поток лился терпимой струйкой, контролируемо, не как во время покалечившего ритуала. Видимо, Карн сделал выводы. А может, потому что преследовал другие цели на этот раз. Или все вместе.

Усилить. Переработать. Принять, встроить в свою природу.

«Сейчас завершим», — предупредил Карн как-то напряженно.

Поток иссяк, впитался, и мы оба в тот же миг провалились в портал. Портал вывел совсем недалеко, в зал.

«Беги,» — велел Карн.

И я побежала из зала прочь, по ступенькам, от руин…

Из пропасти вдруг ударил столп разнородной сущности, а потом схлыхнул волной, и Карн прикрыл меня, окружил алым коконом.

Я благословила его снова, и он направил в Источник нечто блаженно эфемерное, приятное, будто в первый раз, но горячее.

«Принимай», — как-то сдавленно велел Карн, и я собрала второе заклинание.

Поток хлынул мощно, и тело задрожало, но послушно впитывало. Сквозь кокон просвечивала неиссякаемая стена пламени.

Но страшно не было.

«Мы справимся».

Источник и тело только успевали наполниться, как сущность впитывалась, и меня больше не терзало неразрешимым животным желанием, напротив, наполняло счастьем самое сердце.

Сущность схлынула. Алый кокон погас. Карн вернулся в Источник.

«Все, домой идти?»

Я отошла подальше и посмотрела на колебания сущности в провале.

«Карн, что делать?» — спросила я.

«Оставить меня в покое», — прошипела искорка.

«Ему непросто пришлось», — подумала я.

«Спасибо, что спас меня, — поблагодарила я. — Я могу тебе чем-то помочь?»

«Ты еще обязательно поможешь, Нелари».

Мне было жаль Карна, но и вправду — что я могла? Вспомнилось, как тогда еще, при жизни, впервые избитая, я лежала и ничего не могла поделать, было больно, обидно и очень страшно. Забытье сложилось само собой, сжалось, окутало алую искорку внутри.

Карн ничего не говорил, но я надеялась, что ему стало легче.

Спускались сумерки. Я посмотрела на руины старого мира снова. Было жалко безумно.

«Он был целым, настоящим, мы росли в нем, играли, учились, надеялись… Только по законам мира мы с Карном не имели права на это. Мы должны были быть уничтожены. Ну и ладно, другие могли бы, мы в междумирье бы выбрались. И так выбрались…»

В животе забурчало. Вздохнула. Приключения вымотали. Хотелось есть, пить и прилечь.

«Иди домой, Ни», — разрешила я себе.

Я проветрила одежду энергией, кожу почистила. Зеркала не было, но должна была выглядеть прилично, наверное.

Домой почти бежала, нутро подгоняло.

Лазейка, окно, пустая комната, заветное место…

«Еще поесть и жизнь удалась», — подбодрила себя я.

Зеркало заверило, что выгляжу нормально. Кожа даже лучше стала, будто светилась изнутри. Я, довольная, устремилась к фруктам и воде.

Вкусные, сладкие!

«Все лучше того киселя».

Силы вновь вернулись. Я проверила, где Крин. В библиотеке сидел, явно расстроенный.

«Что-то случилось? Пойду помогу».

Я вылезла в окно, пробежалась до убежища и пошла уже спокойно, прилично.

Библиотека манила. Хотелось и Крину помочь, и самой почитать. Было так приятно быть полной сил!

Я вплыла в библиотеку, прокралась в зал, обняла Крина со спины.

— О, соскучилась, Ни, — устало пробормотал он и погладил меня по руке.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Зашел в тупик. Я не уверен, что получится решить эту задачу. Прости, Ни.

Он погладил меня по руке. Был таким несчастным, таким разбитым.

— У тебя обязательно все получится, — ответила я. — Тебе просто нужно отдохнуть.

— Я не сдаюсь. Но проблема в том, что без изменения нашей природы не

выйдет исправить то, что уже заложено. Задумано так, что связь неразрывна.