«Слишком много», — мелькнула мысль, но было поздно.
Поток хлынул в меня. Тело взорвалось. Боль и удовольствие смешались в один невыносимый поток, и исчезла. Перестала быть собой, став одним сплошным, трепещущим сгустком ощущений. Все слилось единой ослепительной вспышкой.
Когда поток схлынул, я лежала на ледяном полу, дрожа, и не могла вспомнить, как меня зовут. Тело было чужим, разум — пустым.
В этой пустоте звенела только одна мысль.
«Еще».
«Замечательно. Просто замечательно, — в голосе Карна слышался восторг. — Я и не ожидал, что так хорошо и быстро приживется. На сегодня хватит».
Подо мной алым вспыхнул портал, и я провалилась в него раньше, чем успела сообразить хоть что-нибудь.
Портал привел в купальню. Из зеркала на меня посмотрела вся растрепанная, мокрая, с лихорадочным блеском в глазах и разгоряченным до крайности телом лесная дева с рисунков Крина.
«Вот и стала взрослой», — мысль вызвала приступ истерического хохота.
Я уже знала, что с изводящим желанием от переполнения сущностью бороться бесполезно. Изнывая от него, я обмылась, чуть не воя от усилившейся похоти, вытерлась. Из купальни выбиралась ползком, ощущая, как смазка бежит по бедрам. С трудом поднялась. Расчесалась, переплелась трясущимися руками. Призвала свою одежду и платок. Ткань делала хуже, задевая тело.
10.1
Когда я проснулась, Крина уже не было. Шторы отодвинула — свет уже был скорее вечерним.
«Ничего я проспала!»
Хотелось в туалет. И есть. И пить. Сильно.
Я заметалась между этим всем, запуталась, но начала все-таки с туалета.
«Как же сложно быть живой! Вроде все ерунда, а поди-ка разберись, что выбрать первым».
Напилась жадно, съела столько, сколько никогда в жизни, кажется, даже в юности не осиливала.
«Пойдем, Нелари», — позвал голос Карна.
«Что, опять?! Я не выдержу…»
Но портал уже открылся, и я покорно вошла. Восстанавливаться-то надо. И наш народ тоже как-то излечивать, вроде бы это должно было помочь.
Покровитель льда все так же безмятежно спал на огромной белой шкуре.
Не хотелось. Очень не хотелось ни мучительного возбуждения, ни даже удовольствия.
Но искорка вылетела, я благословила ее, и переработанная сущность полилась.
К моему облегчению, кроме приятного холодка, ничего не чувствовала.
Алый шар раздулся, вылил мощный поток, но ощущения практически не изменились.
«Это за пределами ожиданий, Нелари. Ты меня радуешь. Отлично, пойдем дальше».
Карн вылетел из кристалла, из пещеры, вход завалил и повел к другому мосту, вглубь.
Мост сильно мотало неведомым ветром, и пришлось его переползать. Пламя сущности обжигало щеки.
Это это все было неважно. Нужно было наконец-то закончить это унизительное мучительное лечение. Скорее бы!
Мы оказались у трещины столпа, пришлось выбираться прямо в нее. Я остановилась, едва дыша. Руки подрагивали от напряжения — и немудрено, столько вцепляться в проклятый мост!
«Благословение», — напомнил Карн.
Высшее благословение вышло ярко-радужным.
Искра раздулась и снова полила в Источник еще более концентрированную переработанную сущность.
Дикого желания, к счастью, не вызвала. Было тепло. Даже горячевато, припекало. Но в целом ничего особенного не происходило.
«Это интересно», — Карн остановился и полетел к краю трещины.
Я подползла за ним и увидела крутые узкие ступени прямо в пропасть.
«А если сорвусь?»
В пропасти не было видно дна. Но и сшибающий ветер с этой стороны не дул, и я понемногу полезла.
Спуск казался бесконечным. Когда мы вышли на узкую площадку, тряслось все.
Я легла подальше от края и благословила Карна.
«Нелари, посмотри».
Я выглянула за край и увидела пылающее пробитое ядро мира совсем близко.
Карн подлетел ближе к ядру, пропустил, и в меня полилось нечто странное, вжимающее в площадку и даже не сказать, что приятное. Неприятное, скорее. Не теплое и не холодное, и какое-то будто неоднородное, цепляющееся.
«Ну и ладно, зато на стену лезть не буду и приставать к туману».
Источник наполнялся небыстро. Я лежала, смотрела на искры сущности вокруг, и очень хотела, чтобы этот поход был последним. Чтобы душа исцелилась, наш народ, все, что нужно. Желательно пока без возрождения Карна.
Когда Источник и каналы болезненно растянулись от этой гадости, я снова провалилась в портал.
Прямо в постель.
«Это был тяжелый поход, — признался Карн. — Любопытен результат».
Было некомфортно. Внутри кололось, терлось, упиралось. И спать вроде бы не хотелось.
«Карн, ядро по ощущениям раньше было другим».
«Это защитная оболочка. В тот раз были в основном внутренности».
Я лежала, глядя в потолок. Даже ниточки перебирать не хотелось. Было ощущение, что меня изнутри набили песком с острыми камнями.
«Может, лекарство выпить? Хоть усну. А там и рассосется, может».
Бутылка, три глотка, вернуть на место — и сны покорно пришли на смену яви. И даже не кошмары в этот раз.
Снился Старый Эрв, залитый совсем еще не усталым и не оранжевым, а слепящим белым светом. Лес деревьев Кона с еще тонкими темными стволами, с желтой и оранжевой листвой. Листья опадали понемногу, шуршали.
Образ прекрасного мира после безжизненных руин ранил сердце. Я собрала узорчатые листья в букет.
«Мы уничтожили эту красоту. Неужели Карн не любил наш мир? Ради чего мы его разрушили?»
Прислонилась к шершавому стволу.
На сердце стало как-то нехорошо. Вспомнился тот ужасающий ритуал, когда в меня вливалась неочищенная сущность из ядра, как было больно, жалко, горестно — и совсем непонятно, зачем.
И теперь я видела, что Карн снова зачем-то вливает в меня сущность — уже иначе и постепенно. Не стал бы он это делать только для того, чтобы извращенно поиздеваться надо мной — он-то пропускал через себя неочищенную сущность, ему было точно хуже. И вряд ли целью было мое исцеление — меня покалечило этой же сущностью в прошлый раз.
Ему зачем-то нужна была сущность. И скорее всего, он ради нее и уничтожил мир — не потому что хотел стереть его, а потому что иначе было не достать.
«Что он задумал? Как давно? Похоже, еще до нашей встречи…»
Между стволов мелькнул кто-то в темном, и я ускорилась, подошла, и почти столкнулась…
«Карн!» — узнала я с ужасом.
Хотелось сказать «совсем как живой», но правильнее было бы, наверное, «совсем как мертвый».
Те же черные глаза и кудри, та же светлая распахнутая рубаха, те же темные штаны, но сейчас на нем был пояс Эйра. Все тот же, со старательно вышитыми древними рунами.
Еще живой. Еще старейшина с поясом, значит, не беглый. А вот шрам на горле уже был. И кривая ухмылочка. И нездоровый блеск глаз.
Он будто знал, что я догадалась, что все не просто так.
Стало страшно.
Я отшатнулась, больно ударилась о дерево… И проснулась.
10.2
Сердце колотилось. Сковало страхом, что я догадалась о чем-то, о чем не должна была.
«Он разрушил наш мир. Не из мести. Не из безумия. По плану. И вот сейчас чего-то хочет. Лучше даже и не думать, чего. Но… Но мне так страшно. Страшно не знать, для чего это, но узнать — еще страшнее. Ведь я помогаю Карну в этом. И отказаться не могу — обещала. Вдруг это нужно для его возрождения? Но…»
Тряхнула головой, отгоняя мысли.
«Все равно Карн ничего не скажет. Только разозлится, что болтаю, когда не спрашивал».
Этой мыслью раздавило окончательно. Я делала что-то необходимое для планов Карна — и непонятно для каких. Вдруг его планом было разрушение еще одного мира или что похуже? И что со мной после этого станет — тоже не знала. Сущность не была чем-то невинным, безопасным — в ней сгореть можно было. А в меня опять вливали ее в огромных количествах.
Посмотрела в потолок — и стало как-то все равно. Я ничего не могла изменить, никому не могла признаться в том, что происходит, и даже правды узнать не могла. Снова стала куклой безумца, с которой он делал, что хотел, а я уже и не сопротивлялась. Знала — бесполезно.
