Или нет?

Нехотя поднялась, прошла. Вроде получилось. Энергией обмылась. Ручку двери взяла.

«Умыться надо. Ай, энергией».

Я обернулась на зеркало и увидела, что платок съехал, балахон неряшливо смялся.

«Да что это такое! Живой быть так сложно! То поесть, то попить, то по нужде выйти, то помыться, то одежду поправить…»

Пришлось снимать платок. Под ним оказались волосы в полном беспорядке.

— Да что это такое! — взвыла я и схватилась за гребень.

Волосы прочесались легко, легли гладким золотом.

«Надо их собрать, чтобы не путались, а то платок надеваешь — и все».

Пришлось плести косы. Собирать их. Закреплять. Снова платок повязывать. Расправлять балахон.

«Как же тяжело живому поддерживать приличный вид!»

Сил совсем не было, и все ощущалось каким-то безвкусным, серым, бессмысленным.

«Куда идти? К Крину? Да, пожалуй, надо».

Я спустилась в лабораторию и застала Крина явно расстроенным чем-то перед собой. Сидел, голову сжимал.

Я подошла, руки на плечи положила, погладила. С энергией, как раньше, чтобы поприятней было.

— О, Ни! Ничего больше не нашла?

Крин поднял голову, и я увидела его уставшие покрасневшие глаза.

«Что я должна была найти? А, он, наверное, решил, что я ушла еще где-то поискать работы Карна. Говорить ли правду? Как я ее объясню?!»

— Не. Что-то не получается?

— Да. Энергетическая система не выделяется, как надо. Что-то еще нужно, но что именно — кто его знает? Наверное, стоит отдохнуть и посмотреть свежим взглядом.

Растерла его плечи и шею.

— Как же приятно, Ни. То, что нужно…

Я улыбнулась.

— Хочешь прилечь?

— Надо бы. Может, передохну, и еще мысли в голову придут.

Он поднялся, и я проводила его в спальню, расстроенного, погруженного в мысли, усталого — и такого любимого.

«Может, сказать, что Карн написал, что еще мой Источник зачем-то нужен? Но я и сама не знаю, зачем. И письмо такое, что показывать неловко. И оно для меня…»

Крин лег, и я села сверху, погладила по спине.

— Крин, я вчера Эйрола встретила. Он сказал, что Карн возродится, но ничего не объяснил.

— Все мы возрождаемся так или иначе, наши частички остаются в мире и становятся чем-то новым, большим, чем мы, — беззаботно ответил Крин.

— Мне показалось… он не это имел в виду, — я растерла спину, с удовлетворением наблюдая за тем, как Крин расслабляется и млеет.

— Кто его знает? Карн что угодно мог придумать. Даже уничтожить Хранителей же он решил, нам подсунул способы, убедил, что так будет лучше. И мы как слепые котята… Ай, даже вспоминать не хочу.

— Ты не думаешь, что эти работы он нам тоже оставил не просто так?

— В них нет ни слова о возрождении. Там про возникновение искры, про структуру души, про то, что на это влияет, многое, в общем. Но не возрождение.

«Странно. А как тогда Карна возрождать? Может, мы пока этого не видим? Не знаю. Странно себя чувствую сегодня».

— Ни, мы же не посмотрели, есть ли улучшения. Надо понять, корректировать ли дозу.

Я показала ему свои полные густейшей золотой энергии руки, и Крин в порыве чувств расцеловал их.

— Ни, это нечто! Я и не ожидал! Тогда для закрепления продолжай пить пока так, понаблюдаем еще. Как же я рад, как рад!

Укололо чувством вины за вранье. Но объяснить, что именно я делаю и по чьим указаниям было выше моих сил. По крайней мере, сегодня.

Крин зашевелился, выбрался из-под меня, потянулся губами. Поцелуй показался пресным. Но не Крину, похоже. Он настойчиво проявлял интерес. Как и всегда после тяжелых разговоров. А у меня, как и всегда, не малейшего желания близости после них не было.

«Кажется, настало время моих планов».

Я с как можно более хитрой улыбкой посмотрела на него и схватилась за подол балахона. Крин выжидал с предвкушением, и ловить в ответ его эмоции было очень приятно.

Худющие ноги без штанов показались странными, сама не знала, почему. Потерлась носом, скрывая смущение, поднялась губами к сокровенному.

«Посмотри в глаза, как эльфийка делала, ну давай», — подбодрила я себя.

И посмотрела. И припала, играясь. Интерес Крина подбодрял, было и стыдно, и весело, и хотелось порадовать, вызывать все новые и новые эмоции.

— О, Ни, — Крин погладил по платку, развязал его энергией. — Мне это нравится.

Платок соскользнул. За ним съехал и балахон с распутанными завязками. По телу прошелся поток энергии. Я даже не сразу поняла, что что-то происходит, настолько стертыми были ощущения.

«Ой, он же расстроится, если мне будет неприятно».

Фантомной смешанным с болью ужасом всплыло то ощущение, когда Карн был расстроен, и я поспешно потерлась о член, заулыбалась, удвоила усердие в играх.

Процесс казался безвкусным, игра нелепой, но Крин явно был доволен. Ему, похоже, ударил в нос Источник, и он становился все более нетерпеливым.

Наконец он повалил меня на кровать, и все кончилось быстро. Крин зачем-то попытался погладить меня. Я покачала головой, мол, не хочу, и он перестал, обмыл нас, устроил голову у меня на коленях.

До руин я почти бежала. Искорка не стала томить, выскользнула из груди сама, и я поспешно усилила ее. Искорка сама впитала сущность, радулась, направила поток в грудь, к самому сердцу источника…

Я с нетерпением отдалась ощущениям. Не таким ярким, как вчера, но по-прежнему приятным, желанным. Напряжение в теле нарастало.

«Возможно, если чуть поднажать…»

Но искорка перестала изливать поток, спряталась обратно в источник. И вовремя. Энергетическая система была переполнена, и капли просачивались в душу даже немного болезненно.

Я лежала чуть не плача, разгоряченная, полная предвкушения и разочарования. Хотелось, как вчера, чтобы сойти с ума, выйти за грань удовольствия, но…

Весь мир, казалось, померк. Я поднялась неохотно злая, неудовлетворенная. Побрела домой.

Грудь терло. По ногам стекало что-то холодное, как моя ярость. Но делать было нечего.

Когда я вернулась, Крин безмятежно спал.

«Хотя бы ты доволен», — утешила я себя, но не помогло.

«Ни, что происходит? Еще недавно ты была счастлива всего лишь оттого, что можешь видеть и существовать, от того, что никто тебя не трогает, а теперь что? Почему ты так злишься? На кого?»

Я залезла в кресло с ногами, обняла колени. Успокаивало. Часто так сидела тогда еще, когда деться было некуда. А теперь весь мир был открыт, я была свободна, могла колдовать. Но ничто не радовало, будто ощущения стерли.

Сидела. Смотрела на спящего Крина. Не перебирала ниточки, не пыталась колдовать, читать, ничего хотя бы отдаленно полезного не делала и сил на это не находила.

Плакать хотелось.

«Ни, ты такая бесполезная. Такая…»

Слезы выступили.

«Ну еще поплачь!»

Слезы лились ручьем, хотя причины плакать никакой и не было. Никто не бил, не угрожал, и напротив, жизнь наладилась.

«Карн знал, что я бесполезна, и не ждал от меня многого. Но я так боюсь, что Крин узнает, что я бесполезна. Нет, он уже это понял. Потому и работает сам, не зовет, не ждет, я ведь не могу ничего. Он меня бросит, и куда я пойду? Я уже даже Карну не нужна, настолько ужасной женой была… Ах, какая я бесполезная!»

Я рыдала, стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы не разбудить Крина. Но он, к счастью, спал крепко.

Слезы кончились. Жизнь — нет. Ноги затекли. Нужно было что-то делать.

«Поем, пожалуй. И почитаю пойду, что там Карн оставил. Странно это, Эйрол же сказал, что я смогу — откуда мне еще узнать способ? Карн в процессе нашепчет? Вряд ли, дело-то серьезное. Нет, я не тороплюсь ни в коем случае. Хочу понимать, на что согласилась. Карн в методах не стеснялся никогда, мог и жертвы какие-нибудь придумать. А я ведь не смогу… Так, не расстраивайся раньше времени. Все будет хорошо. Эйрол же сказал, что способ нормальный, иначе ты бы не согласилась».