Свидетельства любви встречаются иногда в самых поразительных контекстах. Открыв книгу «О войне»,  пожалуй самый известный трактат об этом жестоком занятии,  и просматривая предисловие к первому изданию,  сначала приходишь в недоумение,  а через несколько строк можно даже расчувствоваться. Прекрасным,  ясным языком читателю говорится,  что может,  дескать,  показаться странным,  если «рука женщины решается сопроводить предисловием труд подобного содержания». Читая дальше,  мы узнаем,  что «мой несказанно любимый и,  к сожалению,  слишком рано отнятый у меня и отечества муж последние двенадцать лет своей жизни занимался почти исключительно» данной книгой. Всякий раз,  когда она просила его опубликовать книгу,  он отвечал: «Ее должна издать ты». Предисловие подписано: «Мария фон Клаузевиц,  урожденная графиня Брюль,  старшая придворная дама Их королевского Высочества принцессы Вильгельма». При этом слова «принцесса Вильгельма» означают лишь то,  что Мария фон Клаузевиц состояла на службе у супруги прусского принца Вильгельма (будущего кайзера Вильгельма I).

В 1832 году Мария фон Клаузевиц опубликовала единственную книгу своего мужа под заглавием «О войне». Он работал над ней с 1816 по 1830 год. Сначала на книгу обратили мало внимания. Лишь четыре десятилетия спустя,  после побед почитателя Клаузевица Хельмута графа фон Мольтке в Битве при Садовой (в 1866 году во время Прусско-австрийской войны) и Седане (в 1870 году во время Франко-прусской войны),  она получила известность и привлекла особое внимание за границей. Рассуждения Клаузевица произвели сильное впечатление не только на военных,  но и на политиков и философов. В двадцатом веке они оказали воздействие даже на социологию,  психологию,  вплоть до теории управления. Даже Ленин и Мао подпали под влияние идей Клаузевица. «О войне» стала одной из тех книг,  которые снискали популярность во множестве разных культур.

Предание рисует Карла фон Клаузевица спокойным и задумчивым человеком с чувствительными и самокритичными чертами характера. В общении он был довольно сдержанным,  иногда замкнутым и отрешенным. В 1792 году,  в нежном,  двенадцатилетнем возрасте,  он вступил в ряды прусской армии — дело тогда обычное для мальчиков,  которые хотели стать кадровыми военными, — и уже через год принял участие в походе против вторгшихся в Рейнскую область французских революционных войск. Реформатор армии Герхард фон Шарнгорст взялся содействовать одаренному юноше. Закончив военное училище лучшим в своем классе,  Клаузевиц стал адъютантом принца Августа Прусского и в 1806 году,  в двойном сражении под Йеной и Ауэрштедтом,  попал в плен к французам. После освобождения он присоединился к группе реформаторов вокруг Шарнхорста,  Гнейзенау и Бойена. И,  работая в прусском генеральном штабе,  принимал участие в реформировании армии. Когда в 1812 году прусский король Фридрих Вильгельм III пошел на союз с Наполеоном,  Клаузевиц подал в отставку и перешел на русскую службу. Уже в том же году Наполеон вторгся в Россию,  и Клаузевиц сражался с ним как в битве под Смоленском,  так и в Бородинской битве. Своей цели — поднять Германию на освободительную войну против Наполеона — Клаузевиц достиг,  когда в качестве русского представителя вел переговоры с прусским генерал-лейтенантом графом Иоганном Йорком. Указанные переговоры закончились подписанием тридцатого декабря 1812 года Тауроггенской конвенции. В ней граф Йорк без одобрения короля заключил перемирие между бившимися до той поры на стороне французов прусскими войсками и русской армией. Это ознаменовало начало прусского сопротивления французской оккупации.

Вернувшись опять в прусскую армию,  Клаузевиц служил сначала на должности начальника генерального штаба при штабе корпуса в Кобленце,  а позднее стал директором управления Общевойскового училища в Берлине. В марте 1831 года он как глава генерального штаба сопровождал фельдмаршала Гнейзенау в Польшу,  где прусскому войсковому контингенту предстояло подавить беспорядки. Седьмого ноября,  приехав обратно в Бреслау,  Клаузевиц надеялся снова приступить к работе над книгой,  которую предварительно закончил за год до этого,  а зимой окончательно доработал. Однако он заболел холерой и умер через несколько дней после возвращения. Запечатанные рукописи были снова открыты лишь после его смерти.

То,  что многие читатели со временем поняли многоплановость его мыслей,  наверняка обрадовало бы Клаузевица. Поскольку книгу «О войне» он писал,  чтобы воздействовать ею не только на военных,  но и на политиков. Тем не менее книгу Клаузевица не следует понимать как произведение,  в котором исчерпывающим образом обсуждается роль войны в человеческом сосуществовании. В конечном счете она была и остается военным учебником. Впрочем,  как и все книги,  выходящие за рамки основной сферы применения,  «О войне» дает стимулы для использования ее в других областях. То,  что сегодня книга используется даже в школах менеджмента,  связано с тем,  что Клаузевиц делает особый упор на руководстве. Он подчеркивает,  что не только сила армии,  но и мастерство главнокомандующего решает судьбу войны,  и указывает прежде всего на стратегический гений Наполеона и Фридриха Великого. Решающее значение для успеха он придает планированию и обучению: «Знание должно стать умением!»

Интересны также размышления Клаузевица о партизанской войне,  которые в XX веке были приняты во внимание как раз в среде революционеров и участников сопротивления. Так,  он доказал,  что в конфликте между армиями и партизанскими отрядами потери первых гораздо больше.

Центральной и наиболее обсуждаемой мыслью книги стала связь,  которую Клаузевиц устанавливает между войной и политикой. Она выражена в самой известной фразе произведения. Сама эта фраза,  вероятно,  даже известнее книги или самого автора: «Война — это продолжение политики другими средствами» («Der Krieg ist eine bloße Fortsetzung der Politik mit anderen Mitteln»). Так Клаузевиц озаглавил двадцать четвертый параграф в первой главе своей книги.

По поводу того,  какие выводы следует делать из этой фразы,  ведется много споров. Дает ли она политикам право прибегать к военным мерам,  если они больше не знают,  как разобраться в конфликтной ситуации? Та роль,  которую Германия сыграла в двух мировых войнах,  приводит некоторых к убеждению,  будто Клаузевиц был духовным отцом последовавшей военной агрессии. Именно во Франции и Великобритании попытались протянуть связующую нить от Фридриха Великого через Клаузевица к Гитлеру. На руку подобному подозрению сыграло то обстоятельство,  что один из отладивших структуру немецкой армии персонажей,  упоминавшийся уже Мольтке,  пропагандировал идею превентивной войны и во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов стремился к полному уничтожению противника. Слова Бисмарка о «крови и железе»,  с помощью которых только и можно решить немецкий вопрос,  также сыграли на руку тем,  кто хотел представить Клаузевица как агрессора. Однако ни вышеуказанные линии поведения,  ни истребительная этническая война двадцатого века или создание атомного оружия не вправе ссылаться на соображения Клаузевица.

Утверждая,  что война — это продолжение политики другими средствами,  Клаузевиц хотел разъяснить,  что война не должна пониматься как нечто такое,  что находится вне полемики между народами. Война,  говорил Клаузевиц,  не возникает из воздуха. Она является составной частью того или иного политического намерения. Поэтому ведение войны и политическое намерение всегда взаимосвязаны,  ибо «политическое намерение — это цель,  война — это средство,  а средство никогда не может мыслиться без цели». Военная составляющая для Клаузевица была подчинена политической пели и воле. Война,  в этом он был убежден,  должна иметь целью не победу,  а возвращение к миру и к политике. Таким образом,  изречение Клаузевица нужно понимать скорее как трезвую констатацию того факта,  что политика и война обуславливают друг друга. Или,  говоря словами Клаузевица,  того,  что «война никогда не является изолированным актом».