То,  что позднее сам Альберт был обвинен в ереси парижским епископом Стефаном Темпье,  лишь подчеркивает его исключительное положение в ордене. С 1244 года Альберт в качестве профессора преподавал во влиятельном Парижском университете. Благодаря своей хрупкой,  субтильной внешности выглядел он весьма элегантно. Альберт был любезен в общении и очаровывал слушателей своей образованностью. Студенты тянулись к нему,  как к лучу света. В Париже на его лекции приходило так много людей,  что он был вынужден читать их под открытым небом.

Творчество Альберта следует отнести к высокой схоластике. В XII–XIII веках в ней воплотилась та часть истории философии,  в которой вера и знание снова расходятся. Виновником такого расхождения стали труды Аристотеля,  на которых схоласты основывали свои рассуждения. Изучая сочинения Аристотеля,  некоторые из них постепенно пришли к заключению,  что понимания нужно достигать не верой,  как говорил отец схоластики Ансельм Кентерберийский,  а опытом. Этот революционный научный вывод имел далеко идущие последствия. Ибо если учиться понимать благодаря опыту,  благодаря наблюдению и исследованию,  значит,  надо заниматься посюсторонним миром и нельзя ограничиваться умозрительными рассуждениями о мире потустороннем.

Одним из тех,  кто пришел к этому заключению,  и был Альберт. Серьезные результаты его работы состояли не только в том,  что он открыл почти все произведения Аристотеля и тем самым заложил фундамент,  на котором позднее его ученик Фома Аквинский смог построить самую значительную систему схоластических идей. Альберт и сам далеко продвинулся в освоении аристотелевского учения. Так,  он пришел к пониманию,  что каждую вещь можно рассматривать с двух точек зрения: с религиозной и с предметной. Как никто другой в его время Альберт изучал природу. Все свои путешествия он,  согласно правилам своего ордена,  проделывал пешком. Он собирал растения,  наблюдал за животными,  и так же,  как в своих сандалиях он проходил мир,  Альберт пытался от каждого научного результата шаг за шагом продвигаться к следующему. Помимо своих теологических и философских работ Альберт создал также многочисленные естественнонаучные сочинения: «О растениях»,  «О животных»,  «О камнях и минералах». Многих результатов он добился экспериментальным путем. Поэтому его с полным правом можно назвать одним из отцов-основателей научного естествознания.

Что же значит выражение «tabula rasa»? Для Альберта это — неисписанная душа в начале человеческой жизни. Образ «неисписанного листа» присутствует и в философии последующих столетий. О нем вспомнил Томас Гоббс,  в XVII веке Джон Локк подхватил его и сделал исходной точкой своей теории о том,  что человеческая душа лишь после рождения «исписывается» чувственными впечатлениями. Он использовал образ «белой бумаги» («white paper»). Таким образом,  он тоже остался верен соотнесению «tabula rasa» с началом жизни. Он только рассматривал ее под другим углом зрения,  с позиций Просвещения. Лишь эволюционная теория Чарльза Дарвина в XIX веке и познания в области развития человеческого восприятия благодаря исследованиям мозга и генным исследованиям в XX веке принципиально поставили под сомнение представление о том,  что человек в начале жизни является «неисписанным листом».

С тех пор как одни люди начали властвовать над другими,  принцип «разделяй и властвуй» оставался слишком заманчивым,  чтобы им не воспользоваться. Поэтому Людовик XI ни в коем случае не является изобретателем данной максимы. Однако именно он удостоился сомнительной чести стать признанным автором этих слов.

Принципом «разделяй и властвуй» охотно пользовались еще в Античности. В IV веке,  до н. э. Филипп II Македонский,  отец Александра Великого,  вполне мог сделать его своим девизом. Через двести лет мы находим ту же мысль у греческого летописца Полибия. Римляне во многих войнах тоже прибегали к тактике властвования через разделение: они ссорили своих противников,  чтобы потом — если те не переходили на римскую сторону — разбивать их по очереди. Тем не менее авторство выражения «разделяй и властвуй» приписывается правившему в XV столетии французскому королю Людовику XI,  по прозвищу Жестокий. Это был невзрачный на вид человек с короткой толстой шеей,  большим носом,  скошенным подбородком и угрюмым взглядом,  он то и произнес по-латыни слова «divide et impera».

Когда Людовик появился на свет,  уже не одно десятилетие бушевала англо-французская война,  позднее вошедшая в учебники истории под названием Столетней. Англичане завладели большими территориями Франции,  а французским двором Карла VII завладела интрига. После смерти своего отца Карла VI в 1422 году Карл выдвинул притязание на французский трон,  хотя его отец в 1420 году по договору в Труа официально отказался от него в пользу английского короля Генриха V. Могущественная Бургундия и парламент в Париже тоже отказали Карлу в королевском достоинстве. Он вынужден был удалиться в область к югу от Луары. Там он правил удельным королевством,  что побудило шутников называть его «королем Буржа»[12]. В конце концов Карл разместил свою резиденцию в Шиноне и вместо того,  чтобы бороться за трон и империю,  предался — по крайней мере,  на время — беззаботным мирским радостям.

Опасаясь за безопасность своего сына и престолонаследника,  Карл распорядился перевезти двухгодовалого Людовика в замок Лош,  юго-восточнее Тура. Там вдали от родителей и придворного церемониала он и провел свои первые годы. Сельская природа оказала большое влияние на замкнутого мальчика,  а ревностная религиозность простого люда отразилась на его характере. С десятилетнего возраста Людовик жил с матерью и сестрой в замке Амбуаз на Луаре. Там дофина начали тщательно обучать политике и военным делам и готовить к роли престолонаследника.

Между тем борьба за престол разгорелась с новой силой. Ключевой фигурой в ней стала молодая крестьянка. Первого марта 1429 года Жанна д'Арк появилась при дворе в Шиноне и убедила Карла в том. что Бог поручил ей освободить Францию. Она напророчила Карлу,  что он будет увенчан в Реймсе королевской короной. Ей действительно удалось спасти осажденный англичанами Орлеан и очистить дорогу в Реймс,  где 17 июля 1429 года наконец состоялась коронация Карла. После чего борьба с английскими оккупантами только набирала ход,  и в течение следующих лет Карл сумел отвоевать обширные области Франции,  а в 1453 году завершить Столетнюю войну.

Людовику было всего шестнадцать лет,  когда Карл назначил его наместником в Лангедоке. Совсем молодому престолонаследнику удалось с изрядной ловкостью умиротворить провинцию,  хотя он не располагал в достаточной мере ни войском,  ни деньгами. Заслышав об успехах своего сына,  отец велел ему вернуться. Однако Людовик уже почувствовал талант и проявил стремление к власти. Отношения между вспыльчивым и нерешительным отцом и его замкнутым,  но энергичным сыном приняли напряженный характер. Развитый не по годам,  честолюбивый Людовик презирал распутный образ жизни своего родителя. В конце концов в 1440 году он ввязался в восстание князей против Карла,  так называемую Прагерию. Восстание потерпело неудачу,  однако Карл простил сына,  а тот пообещал впредь проявлять лояльность.

Через три года отец поручил Людовику спешно отправиться на помощь осажденному англичанами городу Дьеппу. Двадцатилетний Людовик победил,  сумев собрать вокруг себя способных помощников. За успехом при Дьеппе последовал поход против армии Швейцарского Союза,  в который Людовик отправился столь же беспрекословно. Наконец он получил от отца,  который хотел держать его подальше от двора,  княжество Дофине. Там Людовик и сформировал свой будущий стиль правления в качестве короля Франции. Он настраивал своих врагов друг против друга и авторитарно подавлял любое сопротивление знати и церкви. С другой стороны,  он успешно заботился об усовершенствовании административных органов и содействовал экономическому развитию. В 1451 году он вопреки воле отца сочетался браком с дочерью герцога Савойского,  что побудило Карла послать против сына войска. Тот,  опасаясь за свою жизнь,  бежал к могущественному феодалу Филиппу Доброму,  герцогу Бургундии,  одному из главных врагов Карла. При дворе Филиппа Людовик соприкоснулся с идеями итальянского Возрождения. Вскоре он осознал,  насколько процветание экономики зависит от научного,  гуманистического и культурного развития и какое влияние это развитие оказывает на стабильность государства. Самим государством нужно управлять с помощью «искусства государственной политики»,  которое,  как показал опыт итальянских городов-государств,  часто имеет мало общего с моралью. В голове у Людовика уже оформился стиль его будущего правления,  когда он под защитой Филиппа удалился в брабантский замок Женапп,  чтобы дождаться там смерти своего отца.