Через сто лет после Линкольна перед его мемориалом собралось не только двести пятьдесят тысяч чернокожих людей. К маршу на Вашингтон присоединилось и свыше шестидесяти тысяч белых. На ступеньках мемориала Линкольна выступали ораторы и певцы. Когда отзвучали многочисленные обращения,  декларации и музыкальные призывы к свободе и равноправию всех людей,  отзвучала исполненная певицей Махалией Джексон молитва,  перед толпой появился чернокожий мужчина — Мартин Лютер Кинг,  баптистский священник из Джорджии и глава правозащитного движения за всеобщее равенство. Этот момент стал одним из звездных часов его жизни.

Молодым священником Кинг впервые выступил перед общественностью в Монтгомери в 1955 году. Чернокожая правозащитница Роза Паркс была арестована за то,  что отказалась уступить сидячее место в общественном автобусе белому пассажиру. После этого Кинг организовал бойкот города черным населением. Примером для акции протеста был Махатма Ганди,  философия и практика ненасильственного сопротивления которого способствовали обретению Индией независимости.

Кинг поверх микрофона обвел взглядом собравшуюся внизу толпу. Она была с двух сторон обрамлена густой зеленью длинных аллей. Вдали в небо поднимался обелиск памятника Вашингтону. В самом начале речи Кинг вспомнил Авраама Линкольна. «Сто лет назад, — проговорил он, — великий американец,  в символической тени которого мы сегодня стоим,  подписал провозглашение эмансипации». Однако сегодня,  продолжал он,  это равенство все еще не достигнуто. Поэтому теперь мы собрались здесь,  чтобы потребовать оплаты долгового обязательства,  этого чека на свободу и всеобщее равенство. Мартин Лютер Кинг поднимал и понижал голос,  завораживая аудиторию. Его речь была шедевром по подбору слов и по ритму,  она оставила незабываемый след в душе собравшихся,  слушавших ее тем летним днем в американской столице. Даже в виде печатного текста слова Кинга продолжают по-прежнему волновать. В его речи часто повторялись слова «I have a dream» («У меня есть мечта»),  которые он произносил то громко,  то приглушенно: «У меня есть мечта,  что четверо моих детей будут когда-нибудь жить в стране,  где о них будут судить не по цвету кожи,  а по характеру. У меня есть мечта сегодня…»

В конце своего обращения Кинг настоятельно попросил всех повсюду в стране «громко заявлять о свободе» и завершил речь словами: «Если мы станем громко заявлять о свободе — если мы будем заявлять о ней в каждой деревне и в каждом поселке,  в каждом штате и в каждом большом городе,  то мы приблизим день,  когда все чала Божьи — чернокожие и белые,  евреи и гои,  католики и протестанты — смогут протянуть друг другу руку и запеть слова старого негритянского спиричуэла: „Наконец-то,  свободны! Наконец-то,  свободны! Всемогущий Боже,  мы наконец-то свободны!“»

Марш на Вашингтон стал огромным успехом,  мирным успехом,  стал одним из апогеев правозащитного движения,  если не его главной вершиной. Однако президент США Джон Кеннеди,  симпатизировавший целям движения,  попытался предотвратить марш. Свою позицию он обосновывал тем,  что большое собрание перед Капитолием могло бы дать противникам,  а также колеблющимся сенаторам аргумент проголосовать против нового закона об уравнивании прав,  Civil Rights Act,  продемонстрировав тем самым,  что на депутатов нельзя оказывать давление. Впрочем,  заметив,  что инициаторов марша невозможно отговорить от задуманного,  Кеннеди публично одобрил марш. Кеннеди,  убитый в ноябре 1963 года,  так и не успел провести через конгресс закон об уравнивании прав. Это удалось сделать лишь в 1964 году после жестокой борьбы и долгих дебатов его преемнику Линдону Джонсону,  и принятие этого закона имело далеко идущие последствия.

После речи Мартина Лютера Кинга организаторы были приняты президентом Кеннеди в Белом доме. Собирались поговорить о стоящем на повестке дня Civil Rights Act. Приветствуя Кинга,  Кеннеди улыбнулся и сказал: «I have a dream». Мероприятие произвело на Кеннеди сильное впечатление,  однако он снова обратил внимание на то,  что общее дело подверглось бы большому риску,  если б он активно поддерживал требования правозащитного движения.

Марш натолкнулся на неприятие не только у консервативно настроенных белых. Радикальные вожди чернокожих бросили Мартину Лютеру Кингу упрек в том,  что он сглаживает расовый конфликт и изображает лишь «версию среднего класса» настоящего Black Movement (Черного движения). Малколм Икс назвал демонстрацию «вашингтонским фарсом». Тем не менее марш на Вашингтон оказал большее влияние на формирование политической воли и общественное мнение,  чем все прежние демонстрации правозащитников. Марш стал образцом для других крупных движений в защиту эмансипации и свободы,  которые в шестидесятые годы приобретали возрастающее влияние на развитие общества,  причем не только на Западе.

Шестидесятые годы были тем десятилетием,  когда,  несмотря на теневые стороны холодной войны и на эскалацию войны во Вьетнаме,  борьба за идеал свободы достигла своего пика: антивоенное движение,  студенческое движение,  феминистское движение,  начало движения в защиту окружающей среды. В 1964 году Мартин Лютер Кинг получил Нобелевскую премию мира. В 1968 году в маленьком американском местечке Вудсток сошлись сотни тысяч людей и сутками длящимся рок-концертом под открытым небом отпраздновали идею свободы и мира во всем мире. Но этот год означал также и начинающийся конец мечты. Третьего апреля 1968 года Мартин Лютер Кинг,  который все снова и снова получал угрозы и уже несколько раз избежал покушения,  сказал в своем обращении,  что он,  как и любой другой человек,  охотно прожил бы долгую жизнь. Однако заботиться об этом не станет. Господь привел его на вершину горы и указал землю обетованную. На следующий день его застрелили.

По подозрению в убийстве задержали белого беглого арестанта Джеймса Эрла Рея,  и он признал себя виновным. Его приговорили к девяносто девяти годам тюремного заключения. Позже Рей отказался от своих показаний,  но умер через год после того,  как в 1997 году процесс был начат заново. В конце 1999 года суд пришел к заключению,  что,  скорее всего,  Кинг пал жертвой не отдельного преступника,  а целого заговора.

Под шум прессы,  поднятый по всему миру еще до полета на Луну,  не прекращались дебаты о том,  какие подходящие слова мог бы произнести Нил Армстронг,  командир космического корабля «Аполлон-11»,  ступив на лунную поверхность. Армстронг,  молчаливый и здравомыслящий человек,  должен был стать первым человеком,  коснувшимся внеземной почвы. Но даже непосредственно перед полетом он сдержанно отреагировал на вопросы о первых словах,  оставив их без ответа. В телевизионном интервью перед самым стартом Армстронг ответил,  что он еще «не уделял этой теме должного внимания».

Во время всего полета «Аполлона-11» к Луне он ломал голову над тем,  какие же слова нужно ему сказать. Наконец Армстронг остановился на фразе: «That's one small step for a man,  one giant leap for mankind» («Это маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества»). Покинув двадцать первого июля 1969 года опустившуюся лунную кабину и по узкому,  короткому трапу сойдя на поверхность Луны,  он схалтурил,  как пишет Кристоф Дрессер в репортаже для газеты «Цайт»,  и сказал: «One small step for man»,  то есть проглотил артикль «а» перед «man». Историография быстро закрыла глаза на подобную мелочь,  не в последнюю очередь потому,  что все торопились распространить цитату в ее правильной версии.

За год до того,  как в 1962 году Нила Олдена Армстронга выбрали для американской космической программы,  президент США Джон Кеннеди,  выступая перед конгрессом,  провозгласил,  что американец ступит на Луну уже в наступившем десятилетии. «Мы делаем все это не потому,  что это просто,  а потому что трудно», — сказал он своем заявлении. Кеннеди поставил такую цель ввиду больших успехов советской космонавтики. Противостояние в холодной войне,  которая понималась также как постоянное сравнение могущества двух политических систем,  было в самом разгаре. Советский Союз с начала пятидесятых годов опережал США в области космических разработок. Первый шок весь Запад пережил в 1957 году,  когда Советский Союз запустил во Вселенную первый спутник,  тем самым ознаменовав наступление эры космических полетов. Превосходная ракетная техника противника показала Западу возможный потенциал угрозы,  в том числе угрозы от ракет с ядерной боеголовкой. Этот факт,  а также борьба общественных систем привели через год после полета «Спутника-1» к созданию в США Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Однако США продолжали и дальше оставаться в роли догоняющего. Когда же двенадцатого апреля 1961 года советскому космонавту Юрию Гагарину удался первый пилотируемый полет в космос и американцы,  казалось,  отстали на годы в создании пилотируемого космического корабля,  Кеннеди решился поставить представлявшуюся тогда утопичной задачу. Многие считали программу полета к Луне предприятием,  обреченным на неудачу. Ракетоносители в те дни были в состоянии вывести за пределы Земли космический корабль с максимальным весом около четырех тонн,  а такой корабль мог транспортировать только одного человека. Целевая задача Кеннеди и предоставленные финансовые средства позволили осуществить ряд прорывов. Началась программа «Аполлон».