В начале февраля 1837 года Бюхнер заболел тифом. Он готовился к преподавательской деятельности и работал до истощения. Проведя последние дни без сознания,  он умер в Страсбурге 19 февраля 1837 года всего лишь двадцати трех лет от роду. Печально,  что в своей недолгой жизни он получил лишь славу мятежника,  а не поэта.

В 1853 году французский художник Гюстав Курбе написал портрет своего земляка и друга Пьера Жозефа Прудона. Для изображения анархического мыслителя Курбе,  предшественник импрессионистов,  выбрал тогда необычную композицию. Мы видим портретируемого не на фоне интерьера художественного ателье,  а сидящим под открытым небом в саду на двух каменных ступенях. Плотный мужчина с широким лбом и пышной копной вьющихся каштановых волос,  погрузившись в размышления,  указательным пальцем левой руки подпирает голову,  украшенную окладистой бородой. Справа от Прудона лежат открытые и закрытые книги,  на верхней ступеньке — бумаги и папки. Позади него стоит маленькая чернильница с пером. Одежда Прудона проста. Синие брюки,  черные зашнурованные ботинки,  просторная полотняная блуза. На правую руку Прудона надет светлый нарукавник. Взгляд Прудона обращен вовнутрь — кажется,  он мало что воспринимает из внешнего мира через вставленные в овальную оправу стекла очков. Он не один. Две маленькие девочки составляют ему в саду общество. Это — его дочери. Одна сидит рядом со ступенями за детским столиком и читает,  водя указательным пальцем по бумаге. Другая играет маленькой вазой на гравийной дорожке.

Эта сцена в окружении зеленой природы кажется очень далекой от мира знаменитого анархиста. Не зная ничего о жизни Прудона и его произведениях,  можно было бы предположить,  что перед нами портрет художника или поэта с дочерьми. Неужели этот человек провозгласил: «Собственность — это воровство»? Мнимое противоречие разрешается при более пристальном рассмотрении. Ибо полотно Курбе свидетельствует о мире социального революционера,  своей простотой и идиллией даже дает указания на происхождение,  связи,  показывает источники,  оказавшие влияние на индивидуалистическое мышление этого необыкновенного человека. На след наводит уже тот факт,  что Курбе,  великий мастер французского реализма,  пишет его портрет. Поскольку сам Курбе,  так же как и Прудон,  происходил из пограничного со Швейцарией региона Франш-Конте. В этой сельской местности работали главным образом торговцы,  коммерсанты и ремесленники — порода людей,  привыкших трудиться самостоятельно и питавших неприязнь к анонимности и коллективности государственного аппарата. Общество в этой местности состояло из небольших групп и семейных союзов,  стремившихся к своей независимости. Одиночка,  индивидуалист тоже в большинстве случаев находил там себе место. Этот крестьянский и одновременно мещанский мир создавал плодородную почву для развития творцов,  которые своим мышлением и искусством прославляли личность. Из этой среды произошли не только Курбе и Прудон,  но и великий французский поэт Виктор Гюго и анархистский мыслитель Шарль Фурье,  оказавший сильное влияние на Прудона.

Прудон был самоучкой. Детство его прошло в бедности. Его отец,  винодел,  при попытке добиться самостоятельности потерпел неудачу. До двенадцатилетнего возраста Прудон,  работая пастухом,  помогал семье добывать средства к существованию и из-за этого вынужден был даже бросить школу. Наконец ему посчастливилось пройти обучение на наборщика. Он много читал и приобрел обширные знания. Когда он захотел устроить типографию в родном Безансоне,  его затея кончилась тем же,  что и прежняя попытка отца, — фиаско. Прудону было уже двадцать восемь лет,  когда благодаря написанному им эссе о грамматике он получил стипендию академии своего родного города. Он отправился в Париж и там в очередной раз столкнулся с социальными и политическими вопросами того времени. В 1840 году он опубликовал свое знаменитое полемическое сочинение под заглавием «Qu'est-ce que la propriété?» («Что такое собственность?»). Ответ он дал в тексте: «La propriété c'est le vol!» («Собственность — это воровство»).

Это провокационное высказывание,  которое он позаимствовал у Жака Пьера Бриссо,  одного из видных деятелей французской революции,  быстро приводит к ошибочному толкованию идей Прудона. Поскольку он ни в коей мере не был противником частной собственности как таковой. Однако доходы и товары,  не приобретенные собственным трудом,  он считал неправильными. Прудон осознанно разделял «владение» и «собственность». Владением для него были товары,  предназначенные для личного употребления,  а собственностью — капитал,  машины и недвижимое имущество. За то,  что Прудон держался принципа владения для одиночки,  коммунисты прозвали его «мещанским социалистом».

Прудона не беспокоило,  что он мыслил скорее идеально,  чем рационально и что его системе недостает научного основания. Он был индивидуалистом и гордился тем,  что имел возможность самостоятельно добывать знания. Несмотря на общность платформы,  он не мог сдружиться с возникающими социализмом и коммунизмом. Такой человек во времена резких противоречий должен был,  без сомнения,  оказаться меж двух огней. Так оно и случилось. Левые упрекали его в том,  что он хотел не уничтожить классовую систему капитализма,  а только «примирить» классы. Приверженцы же существующей капиталистической системы хозяйствования полагали,  что Прудон недооценивает ее приспособляемость и прогрессивность. Но Прудон мирился с нападками. Он не хотел ни к кому примыкать. Эта черта была его характерной особенностью. Таким образом,  находясь под влиянием индивидуалистического мира,  он отклонил также концепцию централизованно управляемого государства. Что в период расцвета национальных чувств и идей было — по крайней мере,  среди вольнодумных мыслителей — редкостью,  поскольку те в большинстве случаев по-прежнему связывали мысль о национальном государстве с успехами французского народа и его революции. Для них национальное государство означало свободу,  Прудон же в централизованном государстве,  напротив,  усматривал несвободу. Он полагал,  что сосуществование людей лучше регулируется без государства. Общество должно организовываться в маленьких автономных единствах (здесь явно прослеживается пример его родины — Франш-Конте),  а таких вышестоящих учреждений,  как государство и церковь,  быть не должно. В деньгах тоже нет необходимости. Их можно было бы заменить системой,  построенной на взаимообмене товарами многих мелких производителей. Тем самым доход в конечном счете получается только благодаря собственному труду либо через обмен товарами,  которые опять же возникли в результате собственного труда. Поскольку ничего не переходит по наследству,  собственность не могла бы накапливаться,  и никому не удалось бы приобрести экономическую или политическую власть над другими.

Карл Маркс,  неоднократно встречавший Прудона в Париже и сначала очень его ценивший,  в 1846 году пригласил его к сотрудничеству в молодом коммунистическом движении. Однако Прудон разглядел в Марксе склонность к тоталитаризму. Вежливо,  но категорично он семнадцатого мая отверг просьбу Маркса такими словами: «Давайте,  ради Бога,  после того как мы разрушили все априорные догмы,  не мечтать о том,  чтобы теперь воздействовать на людей доктринами». Затем: «Давайте и впредь по-хорошему и лояльно спорить,  подавая миру пример приобретенной и дальновидной толерантности,  но давайте не будем — поскольку мы стоим во главе движения — превращаться в вождей новой нетерпимости и не выступать апостолами новой религии,  даже если эта религия оказывается религией логики,  религией разума». И наконец: «Давайте никогда не рассматривать вопрос исчерпанным,  и даже если мы исчерпали свой последний аргумент,  давайте начнем сначала — если в том возникает необходимость,  с красноречием и иронией. При таких условиях я охотно присоединюсь к вашему объединению. В противном случае — нет!»