В 1848 году «Коммунистический манифест» попал в Германию сначала лишь в незначительном количестве и утонул в сумятице скорее буржуазной либерально-демократической революции. Маркс и Энгельс больше взбудоражили умы своими «Требованиями Коммунистической партии в Германии»,  которые они распространили в виде листовок в марте того же года. «Требования» были перепечатаны многочисленными газетами. Девиз «Пролетарии всех стран,  соединяйтесь!» стоял на сей раз уже в начале текста. Свои пожелания,  высказанные в «Коммунистическом манифесте»,  Маркс и Энгельс дополнили новыми требованиями. Некоторые из них были настолько умеренными,  что их поддержали бы многие: свободные выборы,  жалованье парламентариев,  улучшение образования. Другие,  напротив,  были радикальными: огосударствление банков,  недвижимого имущества,  шахт,  транспортных средств и дорог,  почты,  а также ограничение наследственного права. Кроме того,  они требовали всеобщего вооружения.

Во время революции 1848 года Маркс и Энгельс возвратились в Германию и основали в Кельне «Новую Рейнскую газету». Маркс занял пост главного редактора,  а Энгельс после весьма непродолжительной редакционной деятельности присоединился к борющимся революционерам. После провала революции оба снова бежали в Лондон. Теперь Маркс потерял всякую материальную опору,  в том числе имущество своей жены. До самой смерти в 1883 году он был вынужден жить с семьей в крайне стесненных обстоятельствах. Ему неоднократно приходилось сдавать в ломбард свой костюм. Нужду облегчала только великодушная поддержка Энгельса,  который,  ради возможности помочь своему другу почти двадцать лет работал на предприятии своего отца. В конечном счете Энгельс выделял Марксу и его семье больше денег,  чем тратил на самого себя. Однако именно эта поддержка дала возможность неутомимому,  даже одержимому работой Марксу,  который ежедневно часами работал в читальном зале Британской библиотеки,  создать свои обширные и хорошо обоснованные труды,  прежде всего знаменитый «Капитал».

Маркс — один из самых спорных мыслителей всех времен. Он почти беспрекословно почитается в качестве социального теоретика,  но о его значении как экономиста и политического мыслителя мнения специалистов сильно расходятся. Его анализ возникновения и функционирования механизмов экономической активности высоко оценивается даже критиками. Однако его выводы и предложенные им методы разрешения проблем постоянно находят своих противников и,  вероятно,  так и останутся утопией. При оценке Маркса надо учитывать то обстоятельство,  что получилось из марксизма в «реально существующем социализме» Советского Союза и в странах так называемого Восточного блока. Там попытались провести логическую линию от идей Маркса и Энгельса к Ленину и позднее к Сталину. Оба «родоначальника» наверняка руками и ногами отбивались бы от такой чести.

Маркс умер,  изнуренный бедностью и болезнью,  а также распрями внутри основанного и вдохновленного им движения. И словно для того,  чтобы предпосылка,  отправной пункт любого изменения,  никогда не была забыта,  на его надгробном камне на Хайгейтском кладбище в Лондоне увековечили,  пожалуй,  самые известные слова Маркса: «Workers of all lands,  unite!» («Пролетарии всех стран,  соединяйтесь!»)

Мужчины и женщины дувамишей и суквамишей выразили удивление. Уже много поколений два этих племени жили в холмистом и плодородном краю заливов у Пьюджет-Саунда на северо-западном побережье сегодняшнего штата Вашингтон. И вот теперь белые люди захотели купить у них землю,  на которой они жили. Разве землю покупают? Можно ли вообще владеть землей? Земля,  в этом племя дувамишей было едино,  не принадлежит никому. С тем же успехом можно было бы покупать и продавать воздух или речную воду. Белые люди,  должно быть,  не в своем уме.

Однако вождь Сеальт,  которого белые,  переиначив его имя на свой лад,  называли Сиэтлом,  знал,  что у его племени нет иного выбора,  как согласиться на продажу земли правительству Соединенных Штатов Америки. Ибо даже если бы индейцы отказались,  белые люди все равно отобрали бы ее. Еще при жизни отца Сиэтла,  Швеабе,  белые поселенцы пришли на землю дувамишей и суквамишей. Договорились по-мирному. Потом в 1851 году со Среднего Запада прибыло еще почти две дюжины переселенческих семей. Сиэтл давно был одним из вождей своего народа и как воин в борьбе с другими племенами пользовался высоким признанием. Новые поселенцы попросили у коренных жителей разрешения осесть на берегах Пьюджет-Саунда. Сиэтл дал согласие. Он был ослеплен европейской культурой: еще ребенком он видел прибытие к берегам его родины кораблей британского первооткрывателя Джорджа Ванкувера,  которое произвело на него глубокое впечатление. Сиэтл подружился с Доком Мэйнардом. Тот,  хотя и записной пьяница,  был движущей силой переселенцев. Сиэтл не только показал ему особенно благоприятное место для поселения,  однажды он даже спас Мэйнарду жизнь,  когда члены другого племени замыслили на Дока Мэйнарда покушение. После этого Сиэтл еще неоднократно отводил от европейцев враждебные поползновения других племен. Вот европейцы и решили назвать свое маленькое поселение именем радушного вождя коренных жителей,  и поэтому сегодняшняя метрополия на северо-западном побережье США называется Сиэтлом. Но тогда,  узнав об этом,  сам вождь категорически воспротивился такому решению. Он сказал,  что после смерти не обретет покоя. Ибо всякий раз,  когда смертный будет называть имя Сиэтла,  его вечный сон буден нарушаться. В конце концов сговорились о небольшом налоге,  который впредь будут платить поселенцы в качестве компенсации за последующие нарушения сна Сиэтла.

Так,  в общем и целом мирно,  люди жили рядом друг с другом вплоть до того дня,  когда коренным жителям было предъявлено требование американского президента Франклина Пирса продать земли,  а самим переселиться в резервацию на острове Пьюджет-Саунд. Вероятно,  в декабре 1854-го,  а может,  уже в начале 1855 года,  под конец переговоров о продаже,  Сиэтл произнес адресованную американскому президенту речь. Сам президент при этом не присутствовал,  был лишь губернатор территории Исаак Стивенс.

Сиэтл был известен своим ораторским даром. Когда начинал звучать его низкий голос,  то его слышали далеко. Само появление Сиэтла произвело впечатление на очевидцев,  которые называли его «самым дивновидным» или «самым высокорослым» индейцем,  какого они когда-либо видели. О речи,  которую он,  вероятно,  произнес по поводу передачи земли,  сохранился только один-единственный документ. Текст этот предстает примером того,  как исторические события изменяются теми,  кто их передает,  и теми,  кто их использует для своих собственных устремлений. Некий доктор Генри А. Смит на основании своих знаний индейского языка сделал запись речи Сиэтла. Есть некоторые сомнения в том,  насколько верно Смит передал слова Сиэтла,  поскольку он,  скорее всего,  не понимал диалекта,  на котором говорил индеец. Записки,  которые Смит,  должно быть,  делал непосредственно во время обращения Сиэтла,  так и не были опубликованы. Лишь через тридцать три года после самого события в газете «Сиэтл сандей стар» от 29 октября 1887 года Смит опубликовал слова,  которые якобы произнес Сиэтл. Однако эта публикация стала лишь первым шагом в процессе редактирования речи,  которая впоследствии приобрела широкую известность как важное свидетельство заботы вождя о земле и ее бесцеремонной эксплуатации белым человеком.

Читая версию Смита,  ничего подобного найти невозможно. Эта речь — лебединая песнь индейского народа. Она проникнута заботой о выживании народа перед лицом превосходящей силы белых. Сиэтл — то прямо,  то между строк — напоминает о том,  что всякая жизнь бренна,  в том числе и жизнь высокомерно действующего белого человека. Сиэтл говорит о тесной связи с землей,  на которой он жил до сих пор,  однако темы экологии,  которая появляется в поздних версиях,  он не затрагивает. Цветистый язык викторианской эпохи,  на котором воспроизвел речь Смит,  очень далек от трезвого стиля индейцев Пьюджет-Саунда и позволяет предположить,  что в передаче Смита используется стереотип об индейской манере выражаться картинно. Напрашивается вывод,  что Смит,  сам сочинявший стихи,  многое добавил от себя.