Молодое поколение хотело жить по-новому,  хотело новых идей. Почвой для протеста студенческих сил в ВПО стали недостатки высшей школы Германии. Прежде всего студенты хотели изменить университетскую политику.

Той осенью достигли апогея дискуссии ВПО с государственной властью,  направленные также против массовых публикаций издательства Акселя Шпрингера,  прежде всего выходящей ежедневно миллионными тиражами газеты «Бильд». Затем,  во время крупных демонстраций против визита персидского шаха Резы Пехлеви,  второго июня 1967 года в Берлине демонстрантов разгоняли не только верные шаху так называемые ликующие персы[30],  но и полиция. Один из полицейских застрелил студента Бенно Онезорга.

Эта новая ступень беспорядков и реакция газет Акселя Шпрингера,  приписывавших студентам наиактивнейшее в них участие,  привели к еще большим эксцессам против его издательского дома,  когда в ход пошли камни и бутылки с зажигательной смесью. Осенью 1967 года СДС (Социалистический союз немецких студентов) начал кампанию «Экспроприировать Шпрингера!». Когда же одиннадцатого апреля в результате покушения был тяжело ранен студенческий вождь и председатель СДС Руди Дучке,  начались столкновения. Дело дошло до жестоких уличных схваток,  до сражений,  напоминающих гражданскую войну. В ВПО стали раздаваться голоса,  считавшие насилие законным средством для достижения политических целей. Первые шаги к позднейшей «подпольной борьбе» именно в те дни были сделаны такими террористическими группами,  как Фракция Красной армии (РАФ).

Описанное здесь — лишь небольшая,  хотя и важная,  часть вопросов,  которыми руководствовались люди во второй половине шестидесятых годов. Многие изменения и конфликты странным образом переплетались друг с другом. Людей шокировал образ действий США во Вьетнамской войне,  когда по телевизору показывали ужасные кадры страдающего мирного населения. В то же время многие молодые люди и интеллектуалы были очарованы предводителями коммунистических движений: Хо Ши Мином во Вьетнаме,  Че Геварой на Кубе. Мао Цзэдуном в Китае. Образцами для подражания объявлялись Ленин и Роза Люксембург. Движение хиппи «Власть цветов» искало альтернативных форм жизни. Постепенно такие наркотики,  как марихуана,  стали само собой разумеющейся вещью в среде большой части молодежи. Противозачаточная таблетка не только вызвала сексуальную революцию,  а имела и далеко идущие последствия для эмансипации женщин. Обсуждались новые пути в воспитании детей,  например антиавторитарное воспитание,  обходящееся без каких-либо наказаний.

Возможно,  призыв Брандта усовершенствовать демократию был несколько патетичен,  однако на фоне всех этих событий и изменений он попытался выразить идею того,  что о демократии надо заботиться. Вскоре его кабинет министров взялся за многочисленные реформы. Возрастной избирательный ценз был снижен до восемнадцати лет. Принялись за развитие системы профессионального обучения,  реформировали школьные структуры и институты,  где студенты получили право участвовать в совместных решениях.

Брандт воплощал надежды молодого поколения. Ни одного канцлера,  ни до,  ни после него,  даже официально так часто не называли по имени. Слова «выбрать Вилли» стали лозунгом. Интеллектуалы тоже были очарованы им. Брандт производил впечатление заботливого и порядочного человека. Он излучал доброжелательность,  но при этом сохранял достоинство и дистанцию. Однако эти качества Брандта большей частью возникали из противоречивых свойств его характера. Он разрывался от колебаний между пророческой энергией и меланхолией вплоть до депрессии. Иначе,  чем Джон Кеннеди,  чьим немецким панданом его часто считали,  Брандт носил в своем сердце печаль,  которую иногда ставят немцам в упрек.

Его настоящее имя было Герберт Эрнст Карл Фрам. Вилли родился в Любеке и никогда не видел своего отца. В начале тридцатых годов,  уехав в Норвегию,  он взял там себе имя Вилли Брандт. После Второй мировой войны он стал в Западном Берлине близким сотрудником Эрнста Рейтера,  бургомистра города. В 1957 году сам занял этот пост,  а в 1961-м заслужил большую симпатию населения стойким и продуманным поведением во время кризиса,  вызванного постройкой Берлинской стены.

В качестве федерального канцлера Вилли Брандт искал также согласия с государствами Восточного блока. В декабре 1970 года фотография его спонтанного коленопреклонения перед памятником жертвам Варшавского гетто обошла весь мир,  это был важный жест примирения. На следующий год за политику ослабления напряженности он получил Нобелевскую премию мира. С Брандтом в историю вошла другая Германия.

В 1974 году он неожиданно подал в отставку. ГДР сумела внедрить в непосредственное окружение Брандта шпиона в лице его личного референта Гюнтера Гийома. И по сей день остается загадкой,  насколько эта афера стала для Вилли Брандта желанным предлогом отказаться от надоевшей должности.

Что же касается известного призыва усовершенствовать демократию,  то Вилли Брандт позднее сам остроумно заметил: «Демократия не должна заходить так далеко,  чтобы в семье голосованием решался вопрос,  кому быть отцом».

«Такт сто четырнадцать ударов в минуту, — объяснял в своем интервью руководитель оркестра Курт Эдельхаген, — это число,  при котором человек движется живее всего. Это связано с его размерами и силой земного притяжения». Поэтому Эдельхаген выбрал этот ритм для музыкального сопровождения выхода спортсменов на стадион во время торжественного открытия Олимпийских игр в Мюнхене в 1972 году. При сияющем свете солнца улыбающиеся и приветливо машущие атлеты под беззаботные звуки большого джазового оркестра заполняли арену стадиона. Игры начались так,  как и запланировали организаторы. «Веселые игры» — как назвал их Вилли Дауме,  глава немецких олимпийцев и президент Организационного комитета — должны были показать миру радостную,  открытую и гостеприимную Германию. Один лишь стадион своей смело распростертой шатровой крышей вызвал сенсацию. Он не производил монументального впечатления,  а гармонично вписывался в просторный парковый ландшафт Олимпийской деревни. Картина этой Олимпиады разительно отличалась от предыдущей,  проводившейся на немецкой земле в 1936 году и больше походившей на пропагандистский спектакль.

От Мюнхена 1972 года с первого же момента веяло легкостью. Ход игр поддерживал это настроение. Но потом,  на одиннадцатый день соревнований,  ранним утром пятого сентября все резко изменилось. Трое почтовых служащих,  проверявших телефонные линии,  заметили,  как несколько мужчин в тренировочных костюмах перебрались через забор Олимпийской деревни. Они приняли их за поздно возвращающихся домой атлетов. Однако предполагаемые атлеты оказались палестинскими террористами. В спортивных сумках они несли гранаты и автоматы. Через несколько минут террористы проникли в расположение израильской команды. Одного израильского атлета,  пытавшегося убежать,  они застрелили. Другие были взяты в заложники. Для полицейских чиновников,  прибывших несколькими минутами позже,  террористы вывесили с балкона бумагу со своими требованиями. Боевая бригада палестинской организации сопротивления «Черный сентябрь» добивалась освобождения из тюрем Израиля двухсот тридцати четырех палестинцев,  а также немецких террористов Андреаса Баадера и Ульрики Майнхоф и обеспечения для себя и заложников свободного выезда в одну из арабских столиц.

Машины «скорой помощи» забрали убитого атлета. Второго израильтянина,  который был ранен,  террористы оставили истекать кровью в комнате. Тем временем начались первые переговоры. Представителем людей,  захвативших заложников — он назвался Исса,  был человек в белой шляпе и в темных очках на выкрашенном черной краской лице. Он отказался от предложения нескольких ответственных лиц заменить собою израильских заложников. Выставленный террористами ультиматум был продлен с девяти до двенадцати часов,  а потом до семнадцати. Что же было с играми? Лишь во второй половине дня,  уже ближе к пяти часам,  президент МОК американец Эвери Брендедж объявил,  что игры приостановлены. Начали заседать кризисные штабы.