Таким образом,  он настроил Маркса против себя. Тот принялся полемизировать с Прудоном,  назвал его мелкобуржуазным идеологом,  а мышление его недостаточным. Подходы двух деятелей к разрешению социального вопроса были различными. Маркс хотел организовать рабочий класс и таким образом большим коллективом,  опираюшимся на его идеи,  победить другие классы. В то время как анархист Прудон хотел устранить классовые различия посредством общественной формы,  в которой отдельный человек мог развивать свою индивидуальную энергию без какого-либо внешнего управления. Разрыв между Марксом и Прудоном является одной из многих трещин социалистического движения,  однако,  в сущности,  показывает две его главные разновидности. Одни видели путь к свободе и равноправию в революции и неизбежном насилии (Маркс),  другие — в эволюции и переменах (Прудон).

В Гамбурге он поднялся на борт корабля. Потом судно вышло в открытое море и легло курсом на остров Гельголанд. Дул свежий ветер,  играли волны. Корабль шел,  а бреславский профессор немецкого языка и литературы,  во всемирно известном имени которого приставка «фон» указывала на место рождения,  то есть «из Фаллерслебена»,  вдыхал соленый морской воздух. Генрих Гофман фон Фаллерслебен наслаждался плаванием и предвкушал встречу со множеством единомышленников,  некоторым из которых еще предстояло переправиться на скалистый остров в ближайшие дни. Потом заиграл оркестр. Для находившихся на борту французов исполнили Марсельезу,  для англичан — «Боже,  храни короля». А для немцев? Не оказалось ничего,  что можно было б исполнить. Зачем стране,  раздробленной на множество небольших государств,  нужен гимн? Гофман фон Фаллерслебен,  уже давно боровшийся за объединение Германии,  понял,  чем он может помочь. Прибыв на Гельголанд,  он двадцать шестого августа 1841 года написал текст «Песни немцев».

Слова,  которые подобрал мечтатель Гофман,  в том числе знаменитая строка «Германия,  Германия превыше всего!» воплощали дух того времени. Множество немецких интеллигентов были охвачены романтизмом и стремились стать свободными,  живущими в согласии с природой людьми. Их по-прежнему вдохновляли французская революция и свобода,  царившая в Америке. Они надеялись,  что свободная,  объединенная,  демократическая Германия избавится от мелкобуржуазного,  ханжеского дух Реставрации. Ибо в Европе повсюду культивировалась национальная мысль,  государства политически и экономически совершенствовались,  тогда как расколотая Германия не продвигалась вперед ни в экономике,  ни в политике.

Учреждением Германского союза,  аморфного государственного объединения,  Венский конгресс 1815 года соткал лоскутный ковер из феодальных княжеств. В результате чего студенты,  поэты и ученые начали протестовать против несвободы и поддержания старых порядков. Многие понимали,  что свобода и объединение будут способствовать решению назревших социальных и экономических проблем Германии. Если другие нации уже прорвались в промышленную эпоху,  то немцы по-прежнему оставались привязанными к аграрным структурам. Бесчисленные таможенные границы затрудняли торговлю и дальнейшее развитие Германии. Надежды на лучшие времена,  таким образом,  связывались с идеей единства нации,  а также с демократией. Ибо понятие нации ассоциировалось в первую очередь с освободительной борьбой французского народа.

В 1815 году в Йене был основан первый союз студенческих корпораций. Он способствовал продвижению вольнолюбивых национальных идей немецких студентов,  многие из которых в период освободительной войны с Наполеоном служили в добровольческом корпусе Лютцова. В 1817 году по приглашению йенских корпорантов в Вартбурге собралось более пятисот студентов со всей Германии. Поводом послужило празднование трехсотлетия Реформации. Ораторы призывали к объединению и освобождению Германии. В 1832 году на Хамбахском празднике символом объединенной,  либеральной Германии стали черно-красно-золотые флаги — флаги цветов Добровольческого корпуса Лютцова. Вокруг Хамбахского замка на площади собралось около тридцати тысяч человек. Некоторые студенты хотели сразу перейти к вооруженной революции. Однако Реставрация,  со времени карлсбадских решений 1819 года старавшаяся подавлять национально-либеральное движение,  нанесла превентивный удар. Она ужесточила цензуру и запретила черно-красно-золотые цвета. Тысячам людей пришлось бежать,  сотни были арестованы.

Таким образом,  когда через девять лет после Хамбахского праздника Гофман фон Фаллерслебен писал текст «Песни немцев»,  в стране уже давно продолжалось брожение,  и Гофман страдал от того,  что Германия не была ни нацией,  ни либеральной и что феодализм помогал мелким князькам властвовать в этой по-прежнему не обретшей себя стране. Кроме того,  в «Песне немцев» отразилась и тема неослабного вмешательства европейских держав,  которые сами давно прошли стадию национальной консолидации,  их непрерывные попытки отстаивать свои интересы внутри Германии или на ее границах. Так,  в 1840 году дело дошло до так называемого Рейнского кризиса,  когда Франция в качестве «естественной» границы потребовала от Германии всего левого берега Рейна. Таким способом французское правительство попыталось отвлечь общественное внимание от краха французских амбиций на Ближнем Востоке. Реакция немцев оказалась на редкость единодушной. Волна патриотизма подхватила даже всех либералов. Такие песни,  как знаменитая «Стража на Рейне» Макса Шнекенбургера,  приобрели широкую популярность.

В первом куплете «Песни немцев»,  кажется,  продолжает звучать тот же патриотический дух:

Слова «превыше всего» не подразумевали высокомерия по отношению к другим народам и лишь торжественно провозглашали национальную идею. Вторая половина первого куплета очерчивала географические границы нации:

Эта часть,  сколь бы спорно и непонятно она ни звучала сегодня,  в то время соответствовала реальности. Германский союз простирался по всей этой территории. Таким образом,  в тексте Гофмана не содержится никаких призывов к захвату чужих территорий.

Чтобы правильно толковать Гофмана,  следует учитывать духовные течения и политические факты периода возникновения «Песни немцев». При таком подходе в ее словах отсутствует всякий шовинизм. Однако,  если взглянуть на текст глазами последующих эпох,  он становится двусмысленным. Эти последующие эпохи доказали,  что им легко можно злоупотреблять — к чему как будто и располагал восторженный тон слов «Германия,  Германия превыше всего». Так они оказались на руку национал-социалистам. Впрочем,  спорные мнения о «Песне» высказывались и гораздо раньше. Стихотворение изначально понравилось не всем. Еще на рубеже веков о нем негативно отзывались Фридрих Ницше,  Курт Тухольский и другие. Но интересен тот факт,  что статус национального гимна был присвоен «Песне немцев» лишь в 1922 году в Веймарской республике,  а вовсе не в период империи. Социал-демократический президент Германии Фридрих Эберт обосновал свой указ словами: «Так же как когда-то поэт,  мы превыше всего любим Германию». Проявилось ли здесь упорное нежелание признавать унизительный Версальский договор,  подписанный после Первой мировой войны,  которую немцы не хотели считать проигранной?

Гофмана же после написания «Песни немцев» постигла типичная судьба диссидента. В 1842 году он был уволен с прусской государственной службы и выслан из страны. Распространенное в ту пору шпионство и доносительство повлияло и на его судьбу. Гофман фон Фаллерслебен прокомментировал это в сборнике стихотворений известными строками: «Подлец первейший и палач,  им был и будет им стукач». Отныне Гофман вел кочевую жизнь. В гостиницах он публично пел свои песни. Филеры докладывали о его перемещениях по стране. Они пренебрежительно рисовали,  как опустившийся профессор с нечесаной бородой,  длинными волосами и в грязной шапке набекрень находит широкий отклик своими песнями. Однако в общем и целом никакой опасности «вечный студент» и «главный кутила» не представлял.