Ростом он уродился повыше многих. Однако это не мешало ему надевать высокий цилиндр и тем самым казаться еще выше. Георг Бюхнер: высокий лоб,  путаные белокурые волосы,  маленький рот и губы,  сжатые будто бы в язвительной усмешке. Молодой человек был страстным и темпераментным. Тот,  кого он отвергал,  убеждался в этом сполна. Еще в родном Дармштадте сограждане жаловались родителям на его поведение. Но Бюхнер в одном письме объяснил свою позицию: «Никто не запретит мне называть вещи своими именами».

Недобрая молва об одетом как денди студенте-медике Георге Бюхнере быстро распространилась по верхнегессенскому городку Гиссен. Небольшой уютный военный и университетский городок стал в те дни — как это порой случается в истории — свидетелем сразу нескольких знаменательных событий. Тут жил,  к примеру,  молодой,  темпераментный и безмерно честолюбивый профессор Юстус Либиг,  который своими исследованиями и изобретениями — например,  минерального удобрения — собирался совершить переворот в сельском хозяйстве Германии.

В политическом плане Гиссен той поры тоже попал в центр событий. Это объяснялось как особой обстановкой в Великом Герцогстве Гессен,  в состав которого входил Гиссен,  так и горячей головой Бюхнера. В герцогстве особенно скрупулезно проводили начатое после Венского конгресса восстановление государственных порядков. Всякое влияние французской революции подлежало искоренению. Полиция,  армия и обширный чиновничий аппарат последовательно подавляли любое вольнодумство.

Юношей Бюхнер часто сопровождал своего отца,  сельского врача из Дармштадта,  во время его визитов к больным и рано познакомился с бедственным положением крестьян и низших слоев населения. Их горе произвело на Бюхнера такое глубокое впечатление,  что он в конце концов почувствовал себя чужим среди себе подобных. Потому что ни честолюбивая и занятая сама собой буржуазия,  ни большинство его однокурсников не проявляли интереса к положению многочисленной бедноты. И неудивительно,  что неприязнь,  которую он испытывал к своим сокурсникам — он считал их людьми элитарными или грубыми, — была взаимной. По ночам подвыпившие «товарищи» Бюхнера распевали насмешливые песни перед окнами его комнаты на гиссенской улице Зельтерсвег,  провозглашая здравицы в честь «хранителя европейского равновесия и упразднителя работорговли».

Однако Георг Бюхнер только на первый взгляд был нелюдимым,  самодостаточным одиночкой. Имелось весьма много людей,  которые были ему близки и общества которых он искал. Гиссен был вторым местом его университетской учебы,  свою студенческую жизнь он начал в Страсбурге. Там он не только присоединился к студенческой корпорации теологического толка,  но и свел тесную дружбу с братьями Августом и Адольфом Штёберами. Там же он встретил большую любовь: Бюхнер тайно обручился с дочерью хозяина своей комнаты,  священника Якоба Йегле.

В январе 1834 года Бюхнер был зачислен в Гиссенский университет и только-только оправлялся от менингита,  ввергшего его в продолжительную депрессию,  когда познакомился с директором школы Фридрихом Людвигом Вайдигом из расположенного неподалеку Буцбаха. Тот был автором нескольких брошюр и годом раньше участвовал в подготовке нападения на главный полицейский участок Франкфурта. После основания Бюхнером тайной организации «Общество прав человека» (вскоре за этим в Дармштадте появилась ее собственная секция),  третьего июля в Баденбурге,  одном из многочисленных замков,  стоящих на вершинах зеленых холмов вокруг Гиссена,  состоялась встреча заговорщиков. Обсуждался вопрос о выпуске брошюры. Ее назвали «Der hessische Landbote» («Гессенский сельский вестник»). Бюхнер собирался призвать низшие слои населения подняться наконец против своих угнетателей. Уже в марте он составил первый проект. Однако Вайдиг,  гораздо более умеренный,  нежели его молодой соратник по борьбе,  сумел настоять на своей более мягкой линии и переделал текст Бюхнера. Несколько дней спустя Бюхнер с несколькими из конспираторов ночными переходами доставили спрятанную в ботанизирке рукопись «Вестника» для печати в Оффенбах,  а отпечатанные брошюры в конечном счете распространили затем во Фридберге,  Буцбахе,  Дармштадте и Гиссене.

Однако друг Вайдига,  ставший осведомителем,  предал заговорщиков,  и вскоре одного из них,  Карла Миннигероде,  задержали у городских ворот Гиссена. Он нес при себе сто тридцать девять экземпляров «Вестника». Миннигероде сообщил,  что он,  дескать,  как раз направлялся в полицию,  чтобы отдать брошюры. Именно такой совет для каждого на случай встречи с полицией был дан в самой листовке. Однако это не помогло. Полицейский аппарат заработал. Бюхнера быстро вычислили в качестве главного заговорщика. Ему удалось ускользнуть от преследователей лишь потому,  что доставка приказа об аресте заняла слишком много времени. Тогда же университетский судья Георги приказал произвести обыск в квартире Бюхнера,  на что сам Бюхнер подал письменную жалобу. Георги,  нерешительный и склонный к алкоголизму человек,  был смущен этим обстоятельством и от ареста воздержался. А Бюхнер,  не мешкая,  бежал в Дармштадт.

Между тем «Вестник»,  убористым шрифтом напечатанный на восьми страницах,  давно разошелся по свету и нашел своих читателей. Автором заглавного призыва «Friede den Hütten! Krieg den Palästen!» («Мир — хижинам! Война — дворцам!») был Бюхнер. При этом он воспользовался лозунгом французской революции,  придуманным французским писателем де Шамфором для французской революционной армии. Но если у Шамфора еще звучало: «Guerre aux châteaux! Paix aux chaumières!» («Война — дворцам! Мир — хижинам!»),  то Бюхнер в немецком переводе поменял фрагменты местами. Сделал ли он это из стилистических соображений или по причине приоритета,  об этом остается только догадываться.

Бюхнер,  как и его соратники,  был убежден,  что людей можно «пронять» только деньгами. Политические,  этические,  либеральные требования отклика бы не вызвали. Поэтому он и Вайдиг опубликовали в «Вестнике» статистические данные о неравно распределенном богатстве. В представленной им части Бюхнер с цифрами в руках показал,  как семьсот тысяч человек в Великом Герцогстве кормят десять тысяч «угнетателей». Великое Герцогство Гессен действительно застряло в феодальной системе и было одной из самых бедных областей Германии. В 1830 году в Фогельсберге крестьяне устроили голодный бунт. Он был жестоко подавлен в «резне под деревней Седель» солдатами великого герцога,  о чем и упоминалось в «Вестнике».

«Жизнь аристократов — сплошной праздник» или «Жизнь крестьян — сплошные будни». Так негодовал Бюхнер и,  так же как Вайдиг,  основывал свои многочисленные аргументы на Библии. Люди должны не только заниматься материальными вопросами,  но и заботиться о вере. При этом делу очень помогало то обстоятельство,  что языковые образы Библии были общим достоянием. Если Бюхнер в духовном плане был близок раннему радикальному социализму и со своим лозунгом «Мир — хижинам! Война — дворцам!» бросился на борьбу бедных с богатыми,  Вайдиг,  который взял на себя оформление второй части «Вестника»,  чувствовал себя близким идее просвещенного государства под стать Пруссии Фридриха Великого. В отличие от Бюхнера,  который выступал за всеобщее и равное избирательное право,  Вайдиг ратовал за цензовое избирательное право «совершеннолетних граждан».

«Гессенский сельский вестник» признан наиболее значительным политическим сочинением периода,  предшествующего революции 1848–1849 годов, — революционно-политическим заявлением,  высказанным задолго до этих событий. Вайдиг был задержан в апреле 1835 года,  заключен в тюрьму и почти через два года,  в феврале 1837 года,  умер в заключении при невыясненных обстоятельствах. Бюхнер же ускользнул от происков государственной власти,  но для этого ему пришлось бежать. В течение последующих трех лет он создал драму «Смерть Дантона» — единственное произведение Бюхнера,  кроме «Вестника»,  напечатанное еще при его жизни. Кроме того,  он написал еще две,  посмертно опубликованные пьесы: «Леонс и Лена» и «Войцек». Все три драмы Бюхнера входят в сокровищницу немецкой литературы и считаются важнейшими свидетельствами возникновения современного немецкого языка.