Наполеон попал в затруднительное положение. В Бельгии маневрировали две армии союзников, объединившихся незадолго до этого. Одна армия была сформирована из ста тридцати тысяч английских, голландских и ганноверских солдат под командованием британского маршала Артура Уэлсли, герцога Веллингтона. Еще несколько месяцев назад представитель Великобритании на Венском конгрессе, он с двадцать пятого марта стал верховным главнокомандующим союзными войсками. Вторая армия, прусская, численностью около ста десяти тысяч человек, находилась под командованием маршала Гебхарда Леберехта фон Блюхера и его генералов Гнейзенау и Бюлова.
Видя свой единственный шанс в наступлении, Наполеон с армией примерно в сто пятьдесят тысяч человек в июне двинулся навстречу врагу. Две неприятельские армии разделяли лишь несколько десятков километров. Наполеон, по-прежнему убежденный, что ни один другой полководец не годится ему и в подметки, положился на то, что его надежная тактика — по очереди атаковать и разбивать силы неприятеля — и на сей раз приведет к успеху. Он довольно часто извлекал пользу из недостаточной координации войск союзников. Арена сражения, как вскоре оказалось, лежала где-то в холмистой местности южнее Брюсселя. Ибо неприятель всеми силами старался отрезать ему дорогу в этот город.
Четырнадцатого июня французская армия форсированным маршем пересекла границу Бельгии. Соединения прусской армии под командованием генерала Гнейзенау, выдвинувшиеся было в окрестности Шарлеруа, отошли оттуда и сосредоточились под Линьи. Там шестнадцатого июня их атаковал Наполеон и одержал победу. Гнейзенау, который действовал далеко от войск Блюхера, но близко к армии Веллингтона, тщетно ждал от него поддержки. Итак, принесла ли старая тактика Наполеона успех? Разбитый Гнейзенау сделал нечто неожиданное: вместо того чтобы отступить, как было принято на войне того времени, на исходные позиции, которые располагались к востоку от Рейна, он, согласовав свои действия с главнокомандующим маршалом Блюхером, приказал оставшимся войскам двигаться прямо на север, то есть в направлении войск Веллингтона, и сосредоточиться там.
Узнав о поражении прусских войск под Линьи, Веллингтон отвел свои силы на север. Наполеон наседал. Семнадцатого июня под Катр-Бра произошло второе сражение между наполеоновскими и прусскими войсками, и победа снова осталась за французами. Веллингтон со своими войсками обосновался близ деревни Мон-Сент-Жан — буквальное двадцати километрах от Брюсселя.
Сильная гроза с последовавшими затем двумя затяжными проливными дождями приостановила натиск Наполеона. Таким образом, Веллингтон выиграл время, чтобы до наступления следующего дня занять оборонительные позиции на гряде холмов. Одновременно он велел превратить фермы и усадьбы в долине, которую на пути к линиям Веллингтона предстояло пересекать войску Наполеона, в маленькие крепости. Блюхеру он направил сообщение, где он ожидает схватки с Наполеоном, сопроводив его просьбой прийти на помощь с двумя или тремя армейскими корпусами. Блюхер, за свою отвагу давно уже называемый «маршал Вперед», в эти дни тоже с честью подтвердил это прозвание. В состоявшемся за день до этого сражении под семидесятидвухлетним маршалом была застрелена лошадь, которая придавила его при падении. Однако это обстоятельство не помешало ему ответить Веллингтону, что он прибудет со всеми своими войсками, даже если Наполеон не станет атаковать. Блюхер предлагал совместное нападение на французов.
Между тем Наполеон послал маршала Груши во главе армейского корпуса за прусскими войсками. Однако Груши потерял контакт с преследуемыми и заблудился. Прусские войска, напротив, объединились и двигались к Веллингтону.
Наконец Наполеон вышел к долине, на противоположных холмах которой его поджидала основная группировка Веллингтона. Примерно за две тысячи метров до позиций Веллингтона Наполеон приказал армии остановиться и выстроил ее в боевой порядок. Развертывание было впечатляющим. Почти семьдесят две тысячи человек заполонили гряду холмов, позицию заняли двести сорок шесть орудий. Земля все еще оставалась мягкой от дождя, поэтому Наполеон ждал почти до полудня, чтобы она хотя бы отчасти подсохла. В начале десятого император верхом объезжал шеренги. Когда он приближался, знамена склонялись и раздавалась барабанная дробь, а солдаты кричали «vive l'empereur!». Лишь позднее, около половины двенадцатого, Наполеон подал знак к наступлению. Слишком поздно? Позднее Наполеон сказал, что в эти мгновения вдруг заметил в себе какую-то нерешительность, какой прежде никогда не замечал.
Битва при Ватерлоо началась с массированного артиллерийского обстрела. Продолжавшийся несколько часов огонь перешел в настоящую бойню. Французские войска, преодолевая непролазную грязь, раз за разом атаковали позиции Веллингтона. Накаты пехоты чередовались с атаками конницы. Особенно ожесточенно бились за усадьбы. Несмотря на тяжелые потери, французы надеялись на решающий прорыв. Предрешить исход борьбы было невозможно. Своевременное прибытие войск Блюхера на поле битвы, так все отчетливее виделось Веллингтону, решило бы вопрос в пользу союзников. Однако те заставляли себя ждать. Неужели они опоздают?
Ближе к вечеру лишь половина армии Веллингтона сохраняла боеспособность. В эти часы, когда судьба объединившейся против Наполеона Европы висела на волоске, Веллингтон, должно быть, и произнес эти слова: «Night or the Prussians must come» («Пусть придет ночь или прусская армия»). Эта фраза часто цитировалась и в другом варианте: «Give me night or give me Blücher» («Дайте мне ночь или Блюхера»). Споры насчет того, действительно ли Веллингтон произносил такие слова, не утихают до сих пор. Однако ввиду положения, в котором он оказался, они выглядят достаточно правдоподобными.
И прусская армия действительно пришла. Она появилась как раз в тот момент, когда Веллингтон отразил атаку тяжелой кавалерии. Наполеон тотчас же послал навстречу Блюхеру свои отряды и одновременно предпринял последнюю отчаянную попытку сломить сопротивление Веллингтона. Однако наступление захлебнулось. Теперь французы отступили перед перешедшей в контратаку британской кавалерией и натиском прусских войск. Наполеон приказал отходить, однако упорядоченный отход скоро превратился в беспорядочное бегство. Исход сражения был решен.
Веллингтон воскликнул, что это была «самая быстрая победа, которую я когда-либо видел», и приказал военному оркестру прямо на поле боя исполнить «God save the King». Наступившей ночью Веллингтон и Блюхер, два победоносных полководца, как нарочно, встретились в усадьбе имения Belle Alliance, расположенного в центре поля сражения. Блюхер предложил дать выигранной битве название этого места. Название, означавшее «прекрасный союз», и в самом деле было подходящим. Однако главнокомандующий Веллингтон, которому больше нравилось «Битва при Ватерлоо», настоял на этом названии. Таким образом, название маленького бельгийского местечка стало названием последнего поражения Наполеона и символом всех сокрушительных поражений. Битва при Ватерлоо, последняя крупная схватка освободительных войн, стоила пятидесяти трех тысячи убитых и раненых.
После победы Веллингтон стал быстро прилагать усилия к тому, чтобы приписать себе решающую роль. В своем донесении о сражении он хотя и похвалил Блюхера и Бюлова, однако в конечном итоге подлинным отцом триумфа объявил себя самого. С сегодняшней точки зрения можно сказать, что победу можно приписать как мужественному сопротивлению Веллингтона, так и тактическому и оперативному мастерству Блюхера. Ведь последнему удалось собрать свои войска после двух проигранных кровопролитных сражений и, правильно маневрируя, в решающий момент объединить их с Веллингтоном.
Наполеон, признав поражение, покинул поле битвы и поспешил в Париж. Двадцать второго июня 1815 года он в силу обстоятельств отрекся от престола и был выслан на маленький отдаленный остров Святой Елены в Южной Атлантике. Там он и умер через шесть лет. В Европе снова установились старые порядки. Если даже при Наполеоне еще не полностью развеялся духе французской революции и возникших под его влиянием европейских национальных движений, желавших политической свободы и демократических конституций, то теперь наступила эпоха реставрации династической власти. Она достигла своего апогея в карлсбадских решениях 1819 года, согласно которым государства брали обязательства сурово подавлять либеральный дух буржуазии во всех уголках Европы. В конце концов это вылилось в революции 1830 и 1848 годов, а также более поздние восстания девятнадцатого века.
