Услышав голос Зива, окликающий ее по имени, Мейрав, конечно, решила, что ей мерещится, что она ошиблась. Ведь он в тюрьме. Арестован по подозрению в изнасиловании. Как ей сказали знакомые знакомых, чей приятель служил в полиции, обвинение ему предъявлено серьезное и нет никаких шансов, что он выйдет на свободу в ближайшее время. Весть об аресте Зива потрясла ее. Пусть люди и твердят, что невозможно по-настоящему узнать душу и сердце другого — даже самого близкого — человека, что каждый человек — шкатулка с секретами, но Мейрав ни на минуту не поверила, будто Зив мог кого-то изнасиловать. Да, она не раз думала о нем гадости, она позволила себе вспылить во время последнего разговора, но была уверена, что Зив на такое не способен. Кто угодно, только не Зив.

— Мейрав, — снова услышала она его тихий голос, быстро оглянулась и увидела, что он стоит в очереди у нее за спиной. Как он попал сюда?!

— Что ты здесь делаешь? — отпрянув, спросила она испуганным шепотом. Они давно не оказывались так близко друг от друга.

— Меня освободили, — тихо ответил он, — поняли, что это сделал не я, что они ошиблись.

После ареста Зива адвокат Мейрав объяснил, что теперь любой суд присудит ей все, чего она только захочет: единоличное право опеки, дозволение отцу видеться с ребенком не чаще раза в неделю, без ночевки, в присутствии работницы социальной службы, возможность увеличения алиментов. «Этот арест — настоящая атомная бомба в войне между вами», — сообщил адвокат не без злорадства. Несмотря на это, Мейрав была рада узнать, что его выпустили и больше не подозревают в изнасиловании. Не только из-за Гили, которому иначе придется всю жизнь нести на себе печать сына насильника, и не только из-за самого Зива, а еще и потому, что в глубине души она знала — Зив неплохой человек и никому не способен нанести вред намеренно. Она злилась и до сих пор злится на него за то, что он изменил ей и в течение долгих месяцев врал про истинную причину своего увольнения. Это он разрушил их брак. Она до сих пор выплачивала долги, накопившиеся за то время, пока он не работал, что уж говорить об алиментах. Зив платил ей жалкие крохи.

Нанять адвокатом Гая Бернштейна ей предложила подруга. Мейрав не колебалась ни секунды. Гай был известен как воин, который не берет пленных. Он объяснил Мейрав следующее: раввинские суды всегда становятся на сторону мужчин. Так что, если она желает хоть что-то получить при разводе, а не наблюдать, как ее неверный муж загребет себе все их совместно нажитое имущество, ей придется быть безжалостной. «У тебя нет другого выбора», — повторял адвокат, стоило Мейрав проявить малейшие признаки слабости или начать колебаться, прежде чем решиться на тот или иной шаг. И поскольку Мейрав верила в опыт адвоката, а на Зива гневалась и хотела отомстить, сделать ему больно, то соглашалась на все предложения. Подала на мужа жалобу в полицию. Он толкнул ее, это правда, и Мейрав была поражена и напугана, но даже тогда она понимала — это просто минутная вспышка, за которую Зив не переставал себя казнить.

— Нам надо поговорить, — сказал Зив и сделал шаг, стремясь сократить созданную ею дистанцию.

Мейрав молча смотрела на него, не зная, как ответить. Они познакомились в армии. Она была секретарем командира батальона, а он — офицером саперной службы в том же батальоне. Нево пришел в штаб поговорить с командиром, чтобы убедить его не отдавать под суд солдата из его роты, удравшего в самоволку. Командир был занят, и Зив ждал в приемной и рассказывал ей про солдата, который после смерти отца время от времени убегал из части, но всегда возвращался. Мейрав слушала его не перебивая, и была очарована красивым офицером, который отечески заботится о своих солдатах. Выйдя после встречи с командиром, он улыбнулся ей и сказал, что ему удалось уговорить того не давать ход делу. Она поразилась. Командир был известен своей непримиримостью к самовольщикам. «Как тебе это удалось?» — спросила она. Зив подмигнул ей и ответил: «Сиротское братство помогло». Сначала она решила, что он подшучивает над ней, и даже обиделась, но позже узнала, что он потерял обоих родителей в автокатастрофе.

Несколько месяцев спустя Мейрав встретила Зива на вечеринке в Тель-Авиве. Она не ожидала, что он запомнит ее, но Зив подошел к ней поболтать. В гражданской одежде он был еще привлекательнее, чем в военной форме. Ночь после вечеринки они провели вместе. Мейрав сама себе удивлялась: никогда в жизни она так себя не вела.

Их отношения развивались стремительно. Зив ухаживал за ней, заботился, баловал. Она была счастлива. Очень скоро познакомила его с родителями, и семья Мейрав приняла его как родного сына. А он полностью посвятил себя ей и семье…

— Чего ты хочешь? — спросила она наконец недовольным тоном.

— Мне надо поговорить с тобой, — настойчиво повторил Зив.

— Не о чем нам разговаривать, — огрызнулась Мейрав. Хотя гнев со временем улегся, она все еще не могла простить его. Она так любила его, а он ее предал!

— Мейрав… Прошу тебя, это важно, — мягко попросил он, тронув ее руку.

Зив похудел. Килограммов на пять, а может, и больше, с тех пор как они в последний раз виделись. Выглядит ослабевшим, уставшим и каким-то затравленным. Сердце Мейрав дрогнуло от жалости, но она не знала, как выйти из ставшей уже привычной боевой стойки.

— Ладно, говори, — сухо сказала она.

— Не здесь. — Он кивнул в сторону скамейки, стоявшей поодаль от бара.

Мейрав взглянула на часы. Если она уйдет из очереди, то останется голодной и Гили будет забирать не в лучшем расположении духа. И все же, хотя адвокат запретил ей общаться с бывшим мужем без диктофона, она пошла за ним: ее убедила непривычная настойчивость в его голосе.

Зив уже не был похож на того стройного, спортивного красавца офицера, вскружившего ей голову. Он казался встревоженным, беспокойно озирался по сторонам, словно боялся погони. Мейрав испугалась: вдруг его не освободили, а он сбежал из тюрьмы?

— Тебе с Гили нужно исчезнуть из Тель-Авива на несколько дней, — заговорил он наконец.

— О чем ты? — отозвалась она, а про себя подумала: «Что за бред он несет?»

— Мейрав… Я наделал много ошибок… и в отношении тебя… и… — Он с трудом выговаривал слова.

Ее терпение лопнуло, и она поднялась со скамейки. Он тоже встал, глядя на нее серьезно и мрачно:

— Из-за меня Гили угрожает опасность, люди из преступного мира могут причинить ему зло…

— Что? — Мейрав ничего не понимала, но ее охватил страх. — Какой еще «преступный мир»? — Она-то считала, что Зив был арестован за изнасилование!

— Прости меня… — попросил он, не поднимая глаз.

Мейрав почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Сердце выпрыгивало из груди.

— Что значит «причинить ему зло»? — еле выговорила Мейрав, ноги у нее подкосились, и она осела на скамейку.

— Я подумал, ты можешь отвезти его к Орит, твоей подруге, которая живет в долине Арава. Всего на несколько дней, пока я не улажу свои дела… — Нево не ответил на ее вопрос.

— Почему я должна куда-то его везти? — словно очнувшись, сердито спросила Мейрав. Она вскочила со скамейки. — Я в полицию, — и быстро пошла, стараясь как можно дальше уйти от Зива и от сказанных им слов.

Он догнал, взял за руку:

— Мейрав… прошу тебя… не надо в полицию… я бы сам туда пошел, если б это могло помочь… Эти люди, у них нет ничего святого… они не остановятся ни перед чем.

Мейрав растерянно смотрела на него. Она не сомневалась, что ребенок для него дороже жизни, что Зив любит Гили всем сердцем и никогда не сделает ему ничего плохого.

— Что ты натворил, Зив? — спросила она дрожащим голосом. — Это как-то связано с тем изнасилованием? — Тут голос поднялся почти до крика. — Как ты мог подставить под удар собственного ребенка?!

— Ты права… я… я запутался… — Он растерянно смотрел на Мейрав. — Дай бог, чтоб мне удалось исправить то, что я наделал. Я пытаюсь, но это займет время. А пока Гили в опасности. Единственный способ защитить его — спрятать на несколько дней…