Земля под ним была такой же мокрой, как час назад. Комары никуда не делись. Тростник снова шелестел — обычно, спокойно, как будто ничего не было.

Ну и ладно.

Тут же понял, что щёки растянуты в глупой улыбке. Попытался сделать серьёзное лицо — от этого снова улыбнулся. Потом сосредоточился на сне.

Утром Лина исчезла в небольшом перелеске — тихо, бесшумно, оставив после себя только чуть примятую траву там, где только что стояла. Вернулась через время с двумя утками — жирными, увесистыми.

— Лина добыла еды, — сказал Виталий.

— На всех это по доброму куску на человека, — подтвердил Бренн.

— Да, — согласился Викель, — учись, приблуда.

Пошёл на хрен. Ты бы даже смеситель сам не поменял.

— Разведём огонь? — спросил Дарик у Бренна, глядя на уток с нескрываемым интересом. — Светло уже. Дым не страшен.

Бренн посмотрел на небо, на болото вокруг, подумал.

— Можно.

Эда и Лина занялись утками с той деловитой скоростью, которая бывает у людей, умеющих делать что-то давно и хорошо — ощипали, выпотрошили, подвесили на прутке. Виталий предложил помочь и был вежливо, но однозначно перенаправлен в сторону — помощь от человека, который делает это впервые, замедлила бы процесс вдвое.

Бренн подошёл к небольшой ямке, которую Дарик выкопал палашом, сложил в неё несколько веточек, опустил к ним ладони. На ладонях — Виталий видел отчётливо — появился огонь. Не от искры, не от трения — просто появился, маленький, ровный, управляемый. Бренн подержал его несколько секунд, убрал руки, огонь остался в ямке и принялся за ветки.

— Вот это применение, — сказал Виталий.

Бренн покосился на него.

— Что?

— Костёр можно быстро разжечь. Удобно в походе.

Бренн посмотрел на него с выражением человека который не уверен оскорбили его только что или нет.

— Боевая магия огня, — сказал он с достоинством.

— Замечательно, — согласился Виталий. — Боевая. Просто сейчас походно-кулинарная.

— Займись делом, приблуда. Раз толку от тебя нет так подготовь лошадей, собери вещи.

Бренн отвернулся. Краем зрения Виталий поймал, что Дарик беззвучно смеётся в сторону.

— Дарик тебе поможет. Он как раз не занят. — Дарик покачал головой, но по несползающей улыбке Виталий понял, что Бренн просто ворчит, без унижения или издёвок. Вдвоём начали разбирать навес и собирать лагерную снедь.

С голода утки жарились особенно долго — над маленьким огнём это занимало время. Пахло хорошо, очень хорошо. Желудок Виталия реагировал на запах с такой настойчивостью, что было слышно окружающим. Эда деликатно делала вид, что не слышит. Викель закашлялся.

Когда наконец сняли с огня — утка оказалась сухой, несолёной, местами пережаренной снаружи и чуть сырой у костей внутри. Виталий съел свою порцию в несколько больших укусов, доел до последней косточки и посидел немного, глядя на них и дожёвывая остатки, налипшие за щеками и застрявшие между зубов.

Пусть несолёная. Пусть пережаренная. Лучше, чем смородина.

Виталий обтёр руки о влажную траву, отпил из чьего-то бурдюка воды, потянулся и встретился глазами с Линой. Она улыбнулась ему, он улыбнулся ей в ответ.

Кажется, я влюбился в девчонку из фэнтези. Как же она хороша. Интересно, что она обо мне думает? Для неё я странная приблуда. Почему они все называют меня приблудой? Типа я приблудил к ним? Как у них тут устроено вообще с этим делом — нужно ли теперь жениться или нет? Лорды и госпожи, понятное дело, у них там свадьбы и честь, всё как в книгах. Хотя известно, что за закрытыми дверьми такой блуд царит, что будь здоров — хотя бы «Войну и мир» взять, или «Игру Престолов». Ладно, не нужно накручивать себя. Может, Лина просто так сбросила стресс, да и мне приятно было. Если я слуга Риммы, то должен буду быть рядом постоянно. А Лина друидка лесная и живёт в Эшкорне. Как же она хороша.

Виталий справился с приступом накручивания и вернул внимание в этот нереальный мир. Бренн и Римма вовсю что-то обсуждали.

Римма сидела на колоде, вцепившись побелевшими пальцами в край плаща. Лицо у неё было серым, а губы синеватыми. Эда стояла сбоку, готовая подхватить госпожу, если та качнётся. Но голос у Риммы был ровный.

— Кто-то знал маршрут, — говорила она. — Не просто, что я еду в Эшкорн. Знал, когда, каким путём и где я останусь на ночь.

— Да, — сказал Бренн.

— Гонцы, которых мы слали вперёд.

— Возможно. Или их перехватили. Или у нас в поместье есть чужие глаза — кто-то, кому маршрут известен заранее.

Молчание. Оно было красноречивее любого ответа.

— Бунт в деревне Айронвейла закрыл тракт, — продолжала Римма. — Мы оказались именно в той харчевне, именно в ту ночь. Убийцы ждали там заранее.

— Да.

— Айронвейл или Карвест.

— Или оба. Или кто-то третий, кто их использует в тёмную.

— Вещи с тел?

— Кинжал, цепочку, прядь волос и одежда одного из них. Если архимаг сможет считать следы магии на предметах — есть шанс. Небольшой.

— А напали на Лину в лесу — тоже они?

Лина пожала плечами.

— Не знаю, госпожа. Мы сражались, не было времени запоминать запахи. А к трактиру я близко не подходила — там так пропахло гарью, что ничего не различить.

— День обряда известен заранее. Выезд из поместья тоже. Достаточно двух наблюдателей на разных дорогах, — рассудил Бренн.

— Значит, — сказала Римма, — меня хотели убить ещё в Верендиле. Не вышло. Тогда организовали бунт, отрезали тракт, устроили засаду по дороге домой. Кто-то хорошо подготовился и хорошо потратился.

— Те двое в зале, — сказал Бренн, — были не просто наёмниками. Телесная магия, хорошо поставленная — это годы обучения. Это дорого и редко. За ними стоит кто-то с большими ресурсами.

Виталий слушал. Не встревал — не его место было. Он не знал этих людей, не знал этих мест, не понимал политики, которая стояла за всем этим. Его дело было слушать и запоминать. Пока этого хватало.

Кто бы это ни был — у них в поместье есть люди, продажные или даже враги идейные. Это первое, что надо понять маркграфу Торнео и остальным. И понять до того, как мы доберёмся к ним домой.

Он промолчал.

Двинулись, когда солнце встало достаточно высоко, чтобы болото стало видно на несколько десятков метров вперёд. Лина шла первой вместо Бренна — она чуяла твёрдую землю, как объяснила, не совсем обычным чутьём.