Рыжая. Не та бледная рыжина, что бывает у людей с веснушками и почти прозрачной кожей, — настоящая, тёмно-медная, тяжёлая. Волосы убраны назад, но неаккуратно, несколько прядей прилипли к виску. Высокая — выше Лины, он отметил это сразу. Плечи прямые. Сложена не как те, кто читает книги и вышивает, а как те, кто много двигается и не думает об этом. Зелёные глаза смотрели на него.

Одета была для дороги или для драки: тёмный кожаный корсет туго затянут поверх бежевой рубахи, свободные штаны, сапоги. С первого взгляда — просто, почти грубо, как одеваются наёмники и люди, которым не до украшений. Со второго Виталий разглядел тонкую вышивку цветными нитями по манжетам, ремни с блестящими пряжками, небольшую брошь на плече — простую по форме, но явно не дешёвую.

Эта одежда стоит больше, чем вся деревня. Сразу видно — принцесса.

Она сидела на широкой скамье у одного из домов, прямая, с мокрой тряпкой в руке, которую только что убрала от лица. Рядом стояла служанка — молодая, круглолицая, перепуганная явно сильнее самой госпожи. Чуть поодаль — рыцарь в дорожном плаще, немолодой, рука на рукояти меча; он смотрел на Виталия так, как смотрят на угрозу, которую ещё не отнесли ни к какому разряду.

В жар бросило. Сердце частит. Паничка, что ли? Что за дерьмо со мной сегодня.

Он глубоко вдохнул, выдохнул.

И почувствовал это — не взгляд, что-то другое. Будто кто-то взял его за грудки изнутри и потянул в её сторону. Не больно, не страшно — просто очень неотвратимо. Он мотнул головой.

Она смотрела на него, и лицо её медленно менялось — так меняется у человека, который пытается вспомнить что-то важное. Не узнавание. Скорее ощущение, что должна узнать, и непонимание, откуда.

— Это он? — спросила она у Марры, не отводя взгляда.

— Похоже на то, — ответила Марра.

— Да, госпожа. Я нашла его за лесом, ровно там, где вспыхнуло. — Лина помолчала и добавила неловко: — Как вы?

— В порядке. Перенервничала. — Ей не поверил никто, включая её саму.

— Нужно понять, что происходит. Марра, ты можешь объяснить?

— Только в общих чертах, госпожа. — Марра говорила тихо. — Это древняя магия. Редкая. Она не подвластна ни мне, ни кому бы то ни было из нас. Самый надёжный способ — обратиться к архимагу Воренна. Он должен знать. Если не знает и он — придётся ехать к ордену магов в столицу.

— Кто на вас напал? — Бренн спрашивал Лину. — Чья на нём кровь и что там у вас случилось?

— Маги. Не наши — по запаху не из этих краёв. Трое. Один умел больше остальных. Мы справились.

— Марра, отправь людей к телам. Нужно знать, чьи это были люди. — Марра кивнула, кивнула паре зевак, и те молча рванули в лес. Бренн проводил их взглядом. — Немыслимо. Все знают, что сегодня день обряда.

Виталий стоял и слушал разговор о себе с тем чувством, с каким сидишь в коридоре поликлиники и слышишь через дверь, как врачи обсуждают твои анализы. Слов не разобрать, но новостей ждёшь хороших.

— Кто ты? — спросила Римма.

— Виталий.

Она посмотрела на него снова. Он — на неё.

Итак. Леди Римма Торнео. Молодая, наследница опального маркграфа, наколдовала себе меня. Повезло девочке.

Римма тяжело вздохнула — будто услышала эту мысль.

— Римма Торнео, — сказала она. Коротко, без титула, что его слегка удивило. — Ты из другого мира?

— Да. Меня перенесло сюда когда я мылся. Я бы хотел вернуться обратно, если возможно. И я ничего не знаю о вашем мире и не понимаю, что у вас тут происходит.

В горле пересохло. Он вдруг понял, что зверски хочет пить и есть.

— И вы убили троих людей Злободана в Верендиле.

— Если Верендил — это ваш лес, то да. Троих. Одного я, одного Лина. Третьего, наверное, тигр.

Римма скосила взгляд на Лину. Та стояла в стороне с видом человека, который устал и хочет, чтобы разговор наконец кончился.

— Понятно, — сказала Римма. И больше ничего.

Вперёд шагнул рыцарь.

— Госпожа, — сказал он Римме, не Виталию. — Нам нужно поговорить об этом человеке.

— Говорите.

— Не при нём.

Виталий пожал плечами.

— Я могу отойти.

— Нет. — Бренн теперь смотрел на него. — Останьтесь. Просто послушайте. — Пауза. — Меч.

— Что — меч?

— Отдай.

Виталий посмотрел на рукоять у своего бока. Меч был чужой, снятый с мертвеца. Баланс дурацкий, да и использовать его он не умел. Но за последний час он с ним сросся так, как срастаются с вещью, которой один раз воспользовались по-настоящему.

— Нет, — сказал он.

Бренн смотрел ровно.

— Вы в землях маркграфа Торнео. Я не позволю незнакомцу стоять рядом с госпожой Риммой с оружием. — Он говорил спокойно и не оставлял места для торга.

— Незнакомец только что убил людей, которые шастали по вашим землям и хотели то ли убить, то ли похитить меня и вашу девицу, — перебил Виталий. — И я не бродяга. Меня привела в ваш мир магия вашей госпожи.

Тишина. Служанка Риммы тихо ахнула.

Бренн не шелохнулся. Смотрел, оценивал.

— Меч будет при мне, я буду при госпоже. Понадобится — получишь оружие, если я сочту нужным, — сказал он наконец. — Не спорь. Иначе прикажу связать, и будешь пленником до выяснения.

— Бренн, — сказала Римма.

Ну давай. Скажи ему, чтобы не докапывался. Ты же меня сюда притащила.

— Да, госпожа. — Бренн не убрал руки с эфеса.

— Ты прав. Пока мы не выяснили, что и как, человека нужно разоружить. Но не связывать. И обращаться как с равным, пока не поймём, кто он и зачем здесь.

— С равным? — усмехнулся рыцарь. — Не уверен, что выйдет. Но постараюсь, госпожа.

— Виталий. — Римма смотрела на него пристально. — Отдай оружие. Тебе нечего бояться, если ты ничего от нас не скрываешь.

— Да забирайте.

Он бросил меч на землю — и только потом сообразил, что вот так себя с теми, в чьей ты власти, вести не стоит.

Спокойнее. А то ведь и правда свяжут, посадят у дерева комаров кормить. Чего меня так задело-то? Я и драться им не умею. Недоверие, наверное. Сами меня сюда выдернули — и сами же указывают.

Бренн лёгким кивком указал одному из рыцарей на оружие. Тот молча поднял меч и ушёл. Бренн словно чуть расслабился — так показалось Виталию. Убрал руку с эфеса и подозвал служанку.