Мы метнулись к краю обрыва.

По счастью, малышка зацепилась руками за каменный выступ и повисла на нём.

— А-а-а! Помогите! — кричала она, глядя на нас полными ужаса глазами.

— Удержишь меня за ноги? — спросил, резко повернув голову к Гертмуру.

— Ты не дотянешься, — мотнул головой тот, оценив расстояние.

Я и сам видел, что до девочки слишком далеко, чтобы вытащить её таким способом. Но это был её единственный шанс выжить.

Что же делать?! Скоро у неё ослабнут руки и она сорвётся вниз. Если не разобьётся насмерть, то кости точно переломает.

А спустя мгновение Гертмур исчез. Вдоль края обрыва метнулся волк, и там, где стена была уже не отвесной, сиганул на скальный выступ, на котором можно было удержаться только в движении. Оттуда прыгнул вниз на ещё один, потом на третий.

Так, совершая сумасшедшие пряжки, зверь добрался до низа обрыва и ринулся к тому месту, куда должна была упасть девочка.

— Держись! — крикнул я ей, стоя на карачках на самом краю. — Ещё чуть-чуть!

Но сил у неё уже не осталось. Ручонки скользнули по безжалостному камню, и с отчаянным воплем она полетела вниз.

Герт был уже на месте, готовый поймать малышку, – успел буквально в последнюю секунду. Она приземлилась точнёхонько ему на руки!

Я облегчённо выдохнул. Спасли!

— Там можно подняться, — крикнул снизу Гертмур, указывая рукой направление.

Прижав девочку к себе, он побежал по каменистому дну, обогнул крутой склон, где он спускался, и скрылся из виду.

И тут я вспомнил, что не один здесь. Пока Герт оставался человеком, Луссия охала и ахала, но с тех пор, как он обернулся волком, не произнесла ни звука.

Я не решался к ней поворачиваться. Впервые в жизни мне было страшно смотреть человеку в глаза.

Но я всё-таки повернул к ней голову.

В бабушкиных глазах плескался безумный коктейль из боли и ненависти. А ничего другого там и не могло быть – это подтвердил бы любой, кто хорошо знал Луссию. Её обожаемый друг оказался «мерзким зверьём», представителем племени, с которым, к её великому сожалению, так и не смогли расправиться ни Андрэд, ни Бронберд, ни всякие подпольные крысы вроде Лузидора.

— Он ОБОРОТЕНЬ! — выплюнула бабуля с таким видом, словно ей под нос сунули протухшую рыбу.

— Ба, девочка спасена! — попытался я воззвать к её разуму.

— Он оборотень... — повторила Луссия теперь уже как-то отрешённо. У неё и взгляд потух.

— Ну и что! — воскликнул я, чуть было не добавив, что её внук и невестка тоже оборотни. — Ведь главное – какой Гертмур человек!

— Он не человек! — непримиримо отрезала бабушка.

— Скоро Герт вернётся, — продолжал я увещевать упрямицу. — У тебя совсем немного времени, чтобы одуматься.

— Ты меня вообще не слышишь?! — процедила сквозь зубы Луссия.

— Это ты меня не слышишь! — возразил я. — Отвергнуть мужчину, только потому что он способен оборачиваться в волка, – чистой воды безумие!

— Эти твари убили твоего деда, твоего прадеда! Моего отца! — продолжила негодовать она.

— Если бы те не начали истреблять оборотней, все были бы живы! — ткнул ей, начиная злиться.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — возмутилась Луссия.

Краем глаза заметил вдали Гертмура, несущего на руках девочку.

Даже если бы он вернулся через час, у меня не было бы шансов уговорить бабушку. С тем же успехом можно пытаться разбить кулаком гранитную глыбу.

— Как она? — спросил Герта, когда тот был уже близко. Хотел полностью сконцентрировать внимание всех троих на ребёнке, надеясь тем самым затенить основную проблему.

— Перепугалась, конечно, — ответил оборотень. — Но сейчас уже вроде бы более-менее успокоилась.

Девочка, прижавшись к его мощной груди, смотрела на нас заплаканными глазами.

— Всё хорошо! — решил я её подбодрить, когда мужчина остановился возле нас. Погладил по голове. Подмигнул.

Но при этом внимательно следил за Гертмуром и Луссией.

Во взгляде бабушки было написано всё. Ей даже говорить было не обязательно.

Губы оборотня дрогнули.

— Пойду отнесу малышку родителям, — сказал он и печально улыбнулся, глядя на меня. На Луссию он больше не смотрел.

Глядя вслед удалявшемуся мужчине, я невольно восхитился, с каким невозмутимым достоинством он принял этот удар. Уверенная походка, широко расправленные плечи... словно и не промелькнула в его жизни эта упёртая оборотненавистница. Наверное, всё-таки Гертмур заслуживает лучшего.

— Ну что, возвращаемся, — бросил ядовито.

Ничего мне не ответив, бабуля, мрачная как грозовая туча, двинулась в сторону гостиницы. Она вновь стала прежней – на лицо вернулись хмурые складки, уголки губ опустились, в глазах поселился холод.

Вернувшись, бабушка, опять же молча, удалилась в свои покои.

Постояв у её двери, я решил заглянуть к Гертмуру. Мне необходимо было с ним поговорить. О чём именно – я понятия не имел. Как-то попытаться объяснить ситуацию? Извиниться за бабушку? Ну, не знаю, мне главное его увидеть, а там уж и слова найдутся.

Однако дверь в его комнату оказалась заперта. Наверное, он общается с родителями девочки? Тогда подожду его здесь.

Я простоял с четверть часа, но Герт так и не появился. Зато пришёл слуга и, к моему удивлению, вставил в замочную скважину ключ.

— А где хозяин комнаты? — уточнил у него.

— Уехал, — сообщил мужчина. — А мне нужно подготовить покои для следующего постояльца.

Уехал?!

Я прислонился к стене и шумно выдохнул.

Не знаю, может быть, какая-то наивная надежда где-то в глубине души у меня и теплилась, да вот только сейчас не стало и её. Всё закончилось. Бабуля растоптала свой единственный шанс быть счастливой.

Ну вот как так можно?!

До сегодняшнего дня я мысленно с упоением рассказывал своим о шикарном курортном (а может, и не только курортном) романе Луссии. Теперь же мне предстоит поведать им об отвратительной сцене на краю обрыва. Или, может, вообще ничего не говорить? Бабушка вернётся точно такой же, какой и уехала – никто даже не догадается, что тут что-то происходило.

А пойду-ка я к ней, сообщу о том, что Гертмур уехал. Если в её голове что-то всё же перевернётся, я, честное слово, возьму в конюшне лошадь и догоню оборотня!

Поспешил к бабуле. Дверь, по счастью, она не заперла.

— Ну что, доигралась? — спросил, застав её сидящей в кресле и смотрящей в одну точку. — Герт уехал.

Она даже не вздрогнула.

— Пускай едет, — бросила равнодушно.

— И что, вот тебе прямо всё равно?! — вопросил я.

— А меня это должно взволновать? — вскинула бровь Луссия.

— Меня бы взволновало!

— Ты просто не хоронил родственников, которых убили звериные отродья! — проговорила она ненавидящим тоном.

Опять старую песню завела!

— Нет, серьёзно, тебе нравится жить в состоянии хронической ненависти? — спросил её.

Раньше мне и в голову бы не пришло задать подобный вопрос. Потому что ответ всегда был бы утвердительным. Но сейчас я хотел, чтобы она это озвучила, глядя мне в глаза.

Взгляд бабуля, правда, от меня отвела. И проворчала что-то невнятное. Единственное слово, которое я разобрал, опять было «зверьё».

Поняв, что дальнейшая беседа бессмысленна, вышел из комнаты и отправился на террасу. Там облокотился на перила и устремил взор на тропинку, на которой я больше не увижу счастливой пары.

Скорее всего, бабуля теперь вообще не будет покидать гостиницу. Ей нечего делать в горах. У неё нигде больше нет дел. Единственное, что у неё осталось – это кресло. В нём можно сидеть, тихо ненавидя оборотней. Можно и поделиться с ним своими мыслями. Кресло не возразит и не осудит.

Зверьё! Нет, раньше я бы нисколько не удивился этому сорвавшемуся с её уст слову. Но после знакомства бабули с Гертмуром сие звучало просто дико! Такой классный мужик! Внимательный, заботливый, эрудированный, с чувством юмора. А уж на внешность-то каков! Ну где, где она найдёт ещё одного такого же?!