Хруст гравия заставил меня оторваться от величественной картины. По дороге приближался пикап с прицепом.

— Я думал, ты еще спишь.

Я обернулся и увидел Рэмси, который шел ко мне.

— Не знаю, что тебе известно о съемках, но на дневных сменах нас обычно вызывают к четырем утра.

Он слегка вскинул подбородок, показывая, что услышал. И только.

Похоже, дружба нам в ближайшее время не светила. Заметив рядом с Рэмси огромного волкопса, Пичес заплясала у моих ног. Я погладил ее по голове.

— Веди себя прилично. Не хочу, чтобы нас отсюда выгнали.

Я приказал ей оставаться на месте, и она легла на крыльце. Сам спустился по ступеням, пока пикап сдавал назад к круглому загону.

— Новая лошадь?

Рэмси кивнул.

— Не приближайся к загону.

— Без проблем.

Когда прицеп встал на место, из кабины выпрыгнула женщина лет шестидесяти. Она подошла к нам. Увидев меня, слегка расширила глаза, но тут же снова сосредоточилась на Рэмси.

— Ее сейчас переполняют эмоции.

Рэмси посмотрел на прицеп. Послышалось ржание, а затем резкий удар копытом по стенке.

— Узнала что-нибудь еще?

Женщина поджала губы.

— Когда она не делала то, чего от нее хотели, хозяева применяли силу.

Челюсть Рэмси окаменела.

— Идиоты.

— Это точно. Но ты приведешь ее в порядок.

Женщина снова повернулась ко мне.

— Поскольку Рэмси не любит вежливых представлений, начну сама. Я Лорен, но все зовут меня Лор.

— Боуден Кавано.

В раннем утреннем свете ее глаза весело блеснули.

— Я знаю, кто ты, красавчик. Что привело тебя в Вулф-Гэп?

— Готовлюсь к съемкам и приехал сюда ради исследования.

— Он снимает фильм об одной из тюремных программ по приручению диких лошадей, — сообщил Рэмси.

Лор резко посмотрела на меня. Теперь в ее взгляде появилась настороженность.

— Правда?

— Я здесь, потому что хочу показать все достоверно.

И дело было не только в успехе фильма. Сюжет был вымышленным, но его основа — настоящей. Заключенным, чей срок подходил к концу, разрешали работать с дикими лошадьми и готовить их к жизни в новых семьях. Я уже посетил несколько таких программ, чтобы понять, как они устроены. Но мне требовалось увидеть все ближе. Понять человека, который сам через это прошел.

Лор повернулась к Рэмси.

— И ты согласился?

Он поджал губы.

— Гейнс меня втянул.

Лор широко улыбнулась и снова посмотрела на меня.

— Разумеется. Как поживает этот здоровяк?

— Хорошо. Даже отлично. Его дочери недавно исполнилось два года, а жена у него замечательная. Откуда вы его знаете?

— Я создала одну из первых тюремных программ.

У меня отвисла челюсть.

— Я бы с удовольствием расспросил вас обо всем.

Ее лицо снова стало строгим.

— Посмотрим.

Лошадь в прицепе еще раз резко ударила копытом, и стенка содрогнулась.

— Если вы закончили свое чаепитие, я хотел бы вытащить ее из этой жестянки, — процедил Рэмси.

Лор направилась к прицепу.

— Давайте выпустим ее. Подойти достаточно близко и надеть недоуздок не получилось. Загнать ее внутрь удалось только с помощью тренировочного флажка, поэтому сейчас она вылетит оттуда сразу.

Рэмси снова едва заметно вскинул подбородок, показывая, что услышал Лор. Она подошла к одной стороне прицепа и отодвинула засов. Рэмси ухватился за дверь и распахнул ее так, чтобы та легла вдоль стены загона.

Кобыла вылетела из прицепа, взбрыкивая и лягая задними ногами. Едва она оказалась снаружи, Рэмси закрыл дверь, а Лор задвинула засов. Затем он перекрыл проход в загон и проверил, надежно ли все закреплено.

— Убери прицеп. Не хочу, чтобы она думала, будто ее снова туда загонят.

Лор кивнула и забралась за руль. Когда двигатель завелся, лошадь снова несколько раз взбрыкнула. Рэмси лишь наблюдал, никак не реагируя. Когда пикап с прицепом скрылись из виду, он проскользнул между перекладинами ограды и вошел в круглый загон. В руке у него была только веревка.

Лошадь сильно лягнула и понеслась вдоль ограды, ясно показывая, что чужое присутствие ей не нравится. Я подавил желание спросить, точно ли это хорошая идея.

Рэмси дал ей минуту, а затем начал ходить по кругу, поднимая и опуская сложенную петлей веревку. Кобыла то и дело срывалась с места, иногда взбрыкивала, но Рэмси ни разу не дрогнул. Стальные нервы. Одного удара такого копыта хватило бы, чтобы проломить человеку череп.

Я наблюдал с расстояния в пару шагов, как напряжение в кобыле постепенно утихает. Она уже не так резко срывалась с места, а вскоре совсем перестала взбрыкивать.

Тогда и Рэмси замедлился. Он повернулся к кобыле лицом. Та внимательно изучала его, словно пыталась понять, что он за человек.

— Она гадает, причинит ли он ей боль, как прежние хозяева. Но он уже доказал, что не станет.

Я даже не услышал, как Лор подошла и встала рядом. Быстро взглянул на нее, затем снова посмотрел на мужчину и лошадь.

— Невероятное зрелище.

— Ты еще ничего не видел. Рэмси — настоящее чудо. — Она прищурилась, глядя на меня. — Попробуешь использовать то, через что он прошел, как материал для своего фильма — будешь иметь дело со мной. И приятного в этом будет мало.

Я наблюдал, как кобыла осторожно приблизилась к Рэмси и прижалась мордой к его руке.

— Вот черт, — пробормотал я себе под нос.

Лор уехала около часа назад, а я все это время стоял на месте, не в силах оторваться от происходящего.

Рэмси молча погладил кобылу по морде. Потом наклонился и потянулся за чем-то по другую сторону ограды. Едва он поставил на землю ведро с зерном, кобыла набросилась на еду. В этот момент Рэмси выскользнул из загона.

— Это было невероятно. Над чем вы будете работать дальше?

Он щелкнул пальцами, и Кай мгновенно оказался рядом, настороженно глядя на меня.

— Ты слишком много говоришь.

Я с трудом подавил смех.

— Кажется, за последние два часа это единственное, что я сказал.

Рэмси проигнорировал мое возражение.

— Я иду обедать. Можешь вернуться сегодня днем или завтра на рассвете. Выбирай.

Меня отпустили. Но хотя бы не выгнали. В голове уже крутились сотни мыслей. Я создавал персонажа с нуля. Брал манеру Рэмси держаться, его движения, а затем добавлял собственные детали, основанные на прошлом героя. Этого материала мне хватило бы на несколько дней.

Черт, за последние несколько часов я, вероятно, получил почти все необходимое для фильма. Но покидать это место в ближайшее время не хотелось. В воздухе витало какое-то волшебство, которого мне давно не хватало.

— Увидимся позже…

Фраза оборвалась, потому что Рэмси уже прошел половину пути к дому.

Пичес заскулила на крыльце.

— Прости, девочка.

Я дал ей разрешающую команду, и она тяжело затрусила ко мне, неуклюже подпрыгивая.

— Как насчет прокатиться?

Она радостно гавкнула.

— Я так и думал.

Я достал ключи из кармана и открыл машину. Распахнул пассажирскую дверь, и Пичес рванула вперед. Ее короткие лапы оттолкнулись от земли. Иногда такие прыжки заканчивались тем, что она не долетала и кувыркалась, но на этот раз благополучно приземлилась на сиденье.

Я сел за руль и завел двигатель. Едва окна опустились, Пичес оказалась на седьмом небе. Она высунула язык и довольно запыхтела. В город я поехал кружным путем. Точного маршрута не знал, но направление представлял. Обогнул горы и проехал вдоль озера. В конце концов пришлось включить отопление, хотя окно Пичес оставалось открытым. Мороз около минус пяти был слишком суров для моего лос-анджелесского организма.

Когда я припарковался у небольшого продуктового магазина на главной улице, Пичес уже свернулась клубком на сиденье и снова похрапывала. Я погладил ее по голове.

— Тебе придется подождать здесь, пока я схожу за продуктами.