Вот я двигаюсь в такт музыке. Если судить по часто мигающему свету, слабо освещающему танцующую в одном ритме толпу, мы все на какой-то дискотеке. Там же я знакомлюсь с очень симпатичным парнем. Он предлагает мне прошвырнуться по городу, и я сразу соглашаюсь, даже не подозревая, чем для меня в результате обернется эта прогулка. А заканчивается она темным складским помещением, где я, истекая кровью, лежу в центре начерченной на полу пентаграммы, окруженная множеством свеч, и сквозь слезы вижу, как рядом появляется что-то вроде воронки. Потом из нее неожиданно вылетает ярко-голубое нечто и врезается в меня, заставляя против воли вдохнуть полной грудью – до обжигающей боли в легких, до треска в костях, до невыносимого болевого спазма в голове. Хочется кричать, но я не могу произнести ни звука. И выдохнуть набранный в себя воздух. Даже пошевелиться не получается. Несколько мгновений агонии, по прошествии которых меня окутывает тьма, а потом – и яркий свет. Он просачивается через тонкие щелки с трудом разлепленных век. В это же мгновение я слышу незнакомый мужской голос.

– Все будет хорошо. Не бойся. Я позабочусь о тебе.

Он излучает столько спокойствия, уверенности, а еще нежности, что мне не остается ничего другого, как сразу поверить его владельцу.

– Так я стала носительницей призрачной и была спасена правителем мира, проход в который открыла моя кровь. Отдай я за него жизнь – высвобожденная из моего тела энергия могла непоправимо навредить межмировой ткани без дальнейшей возможности восстановления. Поэтому Вея сама меня убила. И этим, возможно, предотвратила самую жуткую катастрофу, которая бы почти наверняка пагубно сказалась сразу на обоих наших реальностях.

Это мне пояснила уже моя новая знакомая, стоило чуток отойти от жутких образов сна и открыть глаза.

– Как вы?.. – все, что смогла произнести, прежде чем схватиться за горло, которое уже только от одной попытки заговорить опалила такая резкая боль, что даже в глазах потемнело.

– Ты еще не до конца поправилась. А потому на твоем месте я бы пока воздержалась от разговоров, – посоветовала снова присевшая на мою кровать женщина.

«То, что я видела, произошло на самом деле?» – подумала, моментально вняв совету.

– Да, Лена. Это моя история того, как я попала сюда, стала принцессой, а потом и королевой.

«Так тот мужчина?..»

– Ныне покойный король Драмии и отец принцев, для одного из которых тебе не посчастливилось стать избранной, – не дослушав вопрос, поспешно ответила на него собеседница.

«Что случилось с вашим супругом?» – поинтересовалась с прискорбием.

Хорошо понимала, что, возможно, не имела права задавать подобный вопрос. И тем не менее осмелилась на него.

– Он стал целью заговора тайного общества демонов. Активисты, о существовании которых даже их правитель оказался ни слухом, ни духом. Им каким-то образом удалось спланировать покушение так, что главная жертва узнала о нем в самый последний момент, а именно когда предотвратить трагедию было уже невозможно.

«Но вы живы», – констатировала, даже не сомневаясь, что тогда под ударом оказался весь королевский род.

– Да. Только чего нам это стоило!

«Жизни любимого мужа, отца и наверняка отличного правителя».

– Именно, – подтвердила мои догадки Вея.

Когда же я ненадолго задумалась обо всем, что видела во сне и услышала после него, женщина неожиданно крепко сжала мою ладонь, после чего поднялась и настойчиво потянула меня за собой.

– Пойдем, Лена. Хочу кое-что тебе показать.

«При, отзовись. У тебя точно все хорошо?» – мысленно позвала драконицу, но та отчего-то не спешила отвечать.

– Оставь ее. Она спасла тебе жизнь. Поэтому лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это подарить ей немного покоя и отдыха. Тем более здесь она абсолютно точно в безопасности. Все потому, что снова дома.

Поняла, о чем спутница говорила, когда мы покинули то помещение, где я очнулась. Кстати говоря, оно было обставлено не хуже, чем мои покои во дворце. Тут вообще, несмотря на то, что это пещера, оказалось довольно мило. Даже окна имелись. И с них открывался потрясающий вид.

Пока я любовалась окружающими красотами, мы успели миновать коридор с парой-тройкой крутых поворотов, в результате чего очутились в огромном просторном зале, неровные и тоже скалистые стены которого от пола до потолка были сплошь усыпаны огромными круглыми или овальными кристаллами. Одни излучали свет, другие если и светились, то очень тускло, третьи вовсе погасли. А еще они, кажется, пульсировали. Примерно в том же ритме, в котором у живого существа бьется сердце. Поняла, кем оказались эти замурованные в стену камни, когда Вея объявила, где именно мы теперь находились.

– Добро пожаловать в последнее пристанище и на сегодняшний момент единственное известное в нашем мире убежище призрачных драконов!

– Ва-а-ау, – пробормотала пораженно, задрав голову в попытке хотя бы визуально охватить весь масштаб этого места.

Я была настолько шокирована увиденным, что даже не сразу обратила внимание: горло больше не болело.

***

Я растерянно бродила по залу, упрямо отказываясь верить во все то, что видела, получив уникальную возможность.

– Можно? – спросила разрешения коснуться одного из спящих драконов, обернувшись на так и оставшуюся стоять у входа Вею.

– Да. Даже больше скажу: ему это нравится. Здесь у них редко гости бывают. Поэтому твоему вниманию они только обрадуются.

Каково же оказалось мое и без того немалое удивление, когда кристалл или в данном случае сфера с живым существом внутри неожиданно сделалась теплой под моей ладонью. А еще засияла в два раза ярче. От другой, наоборот, повеяло холодом. Третья почти сразу сделалась будто бы пушистой. Соседняя – колючей. Одни принимались мерцать ярче и чаще, другие, наоборот, тухли.

– Почему так происходит? – поинтересовалась у все же подошедшей ближе и поравнявшейся со мной женщины.

– Для них любое живое существо – источник эмоций, впечатлений, воспоминаний, образов. Прикасаясь, ты таким образом делишься с ними всем этим. Каждый дракон берет от тебя то, чего ему в данный момент недостает: кому-то теплых моментов, кому-то грустных; кто-то захотел посмотреть на тебя злую или расстроенную. Для нас это странно, так как мы стараемся хранить в памяти только лучшее и поменьше думать о плохом. У призрачных все иначе. Когда проводишь в пещере не одно столетие, каждая эмоция на вес золота. И тут уже становится совершенно неважно, какая она. Главное – ее почувствовать, ощутить, пропустить через себя.

– Разве они пленники? – решила уточнить, продолжая медленно идти вдоль стены и осторожно касаться встречающихся мне на пути сфер.

– Ни в коем разе, – твердо раздалось в ответ.

– Тогда почему не улетят отсюда и не начнут жить среди остальных?

– Потому что в таком случае протянут очень недолго. Здесь, находясь в стазисе, им удается сохранить обрывки воспоминаний о своей прошлой жизни. Очутившись на воле, они их сразу потеряют. А потом и себя. Забудут, кто они и для чего существуют, в результате чего в какой-то момент просто исчезнут, растворятся в воздухе, как будто их вовсе никогда не было. Теперь для любого из этих драконов существование за пределами пещеры без носителя – верная смерть.

– Как грустно, – произнесла, ласково поглаживая очередного призрачного.

«Интересно, мои родители тоже здесь?»

– При! – воскликнула, тут же воспрянув духом. – Ты вернулась!

Я уже так привыкла к присутствию этой драконицы в своей голове, что, когда подолгу не слышала ее голоса, мне начинало становиться не по себе.

«Куда ж я теперь денусь? Разумеется, пока ты нас гарантированно не угробишь», – раздалось в ответ не без упрека.

– Прости. Мне так стыдно.

«Принято. Но с условием, что в следующий раз у нас будет хоть какой-то план».