– Лен, у меня дела, – раздалось тоскливо, когда дочь, вдоволь наигравшись с отцом и напившись моего молока, наконец уснула.

– А у меня, думаешь, их нет? – прошипела раздраженно.

– И как поступим? – озадаченно взглянув на спящего между нами ребенка, поинтересовался принц.

– Ты мне скажи. Ты ж у нас тут главный и все за всех решаешь.

– Можно хоть сейчас без упреков? Я устал и уже какую ночь почти не сплю только потому, что кто-то, как оказалось, до жути боится темноты и предпочитает все это время бодрствовать.

– А еще ест как не в себя, – добавила. – Так что ты уж извини, пожалеть тебя у меня никак не получится.

– Лен, так дальше продолжаться не может, – твердо раздалось в ответ.

– Что-то ты быстро сдулся. Я была уверена, тебя на дольше хватит. Тем более что молочная фабрика здесь я. С тебя же только поиграться и посюсюкаться. Неужели это так сложно?

– Несложно. Если бы у меня, помимо этого, была еще хотя бы пара часов на работу…

– Ну извини, папочка. Раньше надо было думать, когда в очередной раз в постель меня затаскивал.

«Вы закончили? Теперь я могу сказать?» – поинтересовалась При.

– Погоди. Главная на связи. Может, она что дельное предложит, – предупредила Дара, прежде чем переключить все внимание на драконицу: «Я вся твоя».

«Лен, а давай ты этот тон оставишь для своего принца?»

«Чего это? Нет! Оба хороши. Вот оба и получайте».

«Ты хочешь услышать решение или нет?» – осведомилась мысленная собеседница.

«Допустим».

«Тогда слушай. Вам осталось потерпеть всего пару дней, пока в Микки не останется ничего от призрачной. Твое питание мы сбалансировали. В нем, как и в молоке, для роста, развития и укрепления организма дочери есть все необходимое. Как только ее тело полностью сформируется, можно будет перейти на то, что ест твой сын. Может, даже получится сразу переселить ее к нему в детскую. Но не раньше чем Ми станет полноценным ребенком. Как внешне, так и снаружи. В противном случае, если она увидит Майдара и превратится в дракона сейчас, обернуть этот процесс будет крайне проблематично. Я сделала, что смогла. Теперь ваша очередь».

«Ага! Легко тебе говорить. А я этого, напротив, уже ни видеть, ни слышать не могу. Как и его нытье по поводу того, насколько он незаменимый и какие чрезвычайно важные дела его ждут вон за той дверью».

«Так в чем проблема? Взяла ребенка, пока тот спит, и отправилась вместе с ним спасать мир».

«Ага! Счаз! Больно надо! Обойдется! Помимо него, королевством еще два дракона правят. Уж как-нибудь разберутся без третьего. А случись что по-настоящему серьезное, тут бы уже целая делегация под дверьми стояла. Это так, повод сбежать, теряя тапки. И нет, сей номер не пройдет. Поэтому пусть сидит здесь и дальше, раз его дочери так этого хочется».

«Злая ты, Ленка».

«Я сама доброта. Просто у меня хорошая память и обостренное чувство справедливости. А еще я тоже хочу выбраться отсюда. Чем быстрее, тем лучше. И либо мы делаем это вместе, либо остаемся».

Основная проблема, почему нам так и не удалось покинуть комнату, заключалась в том, что крошку пугало буквально все, начиная с незнакомых звуков, запахов, прислуги и заканчивая изменением обстановки. Поэтому вскоре даже балкон стал для нас запретной территорией.

А любые попытки выйти на него сопровождались таким ором, от которого моментально уши закладывало.

При объясняла подобную реакцию дочери на окружающий мир тем, что та слишком долго просидела в утробе матери, в результате чего получила что-то вроде фобии открытого пространства. Но это вскоре должно было пройти. А именно, как утверждала драконица, после встречи с братом: единственным, с кем она, учитывая их самую первую игру, совершенно точно будет не прочь познакомиться. А пока этого не произошло, к нам даже зайти толком никто не мог. Таким образом, ничего удивительного, что, очутившись в полной изоляции, запертые на пару с ребенком в одном помещении, я и Дар уже откровенно сходили с ума от всего происходящего.

– Лен, что она сказала? – не вытерпев, шепотом, чтобы не разбудить малышку, поинтересовался принц.

– Еще пару дней – и наше вынужденное пребывание здесь закончится.

– Что-то такое я уже позавчера слышал.

– От меня что хочешь?

– Ты же ее мать. Побудь с ней и займи чем-нибудь, пока я буду отсутствовать.

– Да? И как ты себе это представляешь?

– Не знаю. Придумай что-нибудь. Неужели для тебя это так сложно?

– Да не. Че там? Всего сутки беременной проходить, за пару часов родить и какой день не вылезать из этих четырех стен, которые я уже откровенно ненавижу. А как с компанией повезло, слов нет. Приличных! Действительно, ничего сложного! И если ты сейчас про мою материнскую смекалку, которая должна была появиться после рождения Майдара, я тебя сильно удивлю. Наличие детей совсем не подразумевает опыт того, как с ними обращаться!

Ответа вполне ожидаемо не последовало. Лишь громкий, глубокий и выражающий крайнюю степень отчаяния вздох. А вскоре после него и тихое посапывание. Как же у Дара все быстро. Вот вроде бы только что бодрствовал и даже что-то там говорил, пара минут – и он уже чуть ли не третий сон видит. Молодец мужик. Оперативно с недосыпом справлялся. Вот бы и мне так. Но от усталости и эмоционального истощения у меня теперь даже заснуть получалось с большим трудом.

Но у всего есть начало и конец. Поэтому спустя еще два дня мы все же смогли выйти из заточения. Когда дочь, в очередной раз плотно поев, крепко уснула, я твердо собралась в комнату Майдара.

Я очень надеялась, что сын поможет. Он был нашей с Даром единственной надеждой. Хотелось верить, Миккия (так мы в результате довольно продолжительного спора назвали нашу малышку) сразу переключится с родителей на брата. А уж он ее научит самостоятельности. В чем-чем, а в этом я нисколько не сомневалась. Старший у меня большой умничка и точно не подведет.

Еще одним (не знаю, правда, приятным или нет) обстоятельством стало то, что за те пару дней, которые нам напророчила При, дабы организм ее чада полностью избавился от всего призрачного, ребенок заметно подрос. И теперь выглядел минимум как полугодовалый. Плюс вел себя так же. В одно утро Ми как-то сразу научилась поднимать голову, переворачиваться, ползать, а вечером того же дня и вовсе умудрилась укусить меня во время кормления. И тут я окончательно убедилась: пора заканчивать с этим дурдомом. Поэтому, едва дождавшись разрешения от своей драконицы, подхватила дочь, растолкала Дара, который теперь не упускал ни единой, даже самой крошечной возможности, чтобы хоть немного подремать, вручила ему спящую девочку и направилась вместе с ними прямиком в детскую.

Как же рад оказался Майдар моему появлению! Наверное, как никогда раньше. За те дни, что я не виделась с сыном, он тоже заметно подрос. Видимо, здесь для детей подобные скачки роста являлись, скорее, нормой, чем чем-то необычным. Надеюсь, это касалось только раннего возраста.

– Привет, мой маленький! – воскликнула, когда дракончик со всех лап бросился в раскрытые для него объятия и тоже крепко обнял. – Как ты тут?

– Он очень по вам скучал, – ответила за подопечного Малия. – Еще переживал, почему вы так долго его не навещали.

– Прости, милый. Но твоя сестренка захотела нас с папой всех себе. Кстати, как насчет того, чтобы наконец лично с ней познакомиться? – поинтересовалась у сына и сразу отодвинулась от него, чтобы обернуться на так и оставшегося стоять в дверях Элиадара с дочерью на руках.

Та уже, очевидно, почувствовав что-то неладное, зашевелилась, начав просыпаться.

Я боялась, что сейчас кто-то устроит истерику. А еще что сын ни в какую не приблизится к отцу. Но насчет старшего ошиблась. Не обратив никакого внимания на принца, дракончик полностью сосредоточился на его ноше и, принявшись активно принюхиваться, направился прямиком к ним.