Ужасное чувство оседает в груди. — Где ты?

Адела медленно поднимает голову с плеча Рэйфа, её выражение меняется, когда она слушает.

— Прости, — шепчет Адриана.

Снег хлещет по лобовому стеклу, пока я сжимаю руль так сильно, что болят костяшки. — За что?

— За всё. — Слова выходят разбитыми теперь. — За всё это. За то, что не остановилась раньше.

Я замираю, осознание начинает подниматься по горлу, пульс бьётся под рёбрами.

— Я не жду, что ты простишь меня, — продолжает она дрожаще, почти так, будто уже не слышит меня. — Я сама себя не прощаю.

Дорога впереди резко изгибается, и затем вдалеке появляются фары.

Быстро.

Несущиеся прямо на нас.

У меня падает желудок так сильно, что меня может вырвать. — Адриана, — медленно говорю я.

Нет ответа. Но фары становятся больше, ярче, быстрее.

— Это ты?

Адела внезапно поворачивается к лобовому стеклу, ужас расползается по её лицу, когда осознание тоже обрушивается на неё. — О боже.

Голова Рэйфа резко поднимается, несмотря на потерю крови.

— Эй! — рявкаю я. — Не делай этого.

Её дыхание мягко сбивается через телефон. — Смерть требовала мою душу годами, Джуд.

Лёд заливает мои вены.

— Тебе нужно спасти Майка. Не смей позволить ему умереть, хорошо? — Она рыдает теперь, каждое слово разбивается. — Ты можешь не осознавать, но вы двое держали меня в живых дольше, чем я заслуживала. Хотела бы я вернуть всё это. Каждую ужасную вещь, которую я сделала тебе. Каждый раз, когда я причиняла тебе боль, потому что мне было больно. — Сдавленный звук вырывается из её горла. — Боже, Джуд, мне так жаль.

Приближающиеся фары почти настигли нас, летят по заснеженной дороге с быстрой скоростью, пока внедорожники позади продолжают преследование, слишком сосредоточенные на нашей машине, чтобы понять, что происходит.

— Она врежется в них, — шепчет Адела.

Слёзы слышны в голосе Адрианы. — Когда это закончится, мне нужно, чтобы ты продолжал жить, хорошо? — говорит она. — Не выживать. Жить.

В груди сжимается.

— Я серьёзно. Мне нужно, чтобы ты просыпался рядом с Эммой каждое утро и говорил ей, как много она для тебя значит. Мне нужно, чтобы ты снова создавал музыку. Мне нужно, чтобы у тебя была жизнь, которую они пытались из тебя выбить.

Слова проходят прямо сквозь меня. — Останови машину!

— Просто — послушай меня. — Её голос полностью ломается. — Когда ты смотришь на неё, не проводи остаток жизни, гадая, заслуживаешь ли ты её после всего, что сделал.

Я не могу дышать.

— Потому что заслуживаешь.

Тишина висит между нами долю секунды. Затем она смеётся сквозь слёзы. Это разбитый, истощённый звук.

— И, Джуд? Я просто… — Её голос полностью разбивается. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я…

Она обрывает себя, будто не может вынести, чтобы закончить предложение.

Но я знаю.

Блядь.

Я знаю, что она почти сказала.

Моё горло сжимается, когда её фары взрываются к нам. Затем её внедорожник проносится мимо моего.

— Адриана! — Крик вырывается из меня как раз в тот момент, когда мир взрывается позади нас. Удар катастрофический. Металл визжит так громко, что кажется оглушительным, когда её внедорожник врезается в первый преследующий автомобиль на полной скорости. Сила столкновения отбрасывает оба внедорожника в стороны по ледяной дороге, а второй автомобиль врезается в обломки мгновение спустя.

Огонь вспыхивает мгновенно. Оранжевые языки взлетают в темноту, пожирая искореженный металл, пока обломки разлетаются по снегу горящими фрагментами.

Адела ахает в ужасе.

Рэйф замирает в мёртвой тишине.

Позади меня Майк перестаёт издавать звуки.

Всё… замедляется.

В зеркале заднего вида я смотрю, как машины катятся к деревьям, прежде чем врезаться в них достаточно сильно, чтобы земля содрогнулась под нами. Затем приходит взрыв. Звук разрывает ночь, как конец света, и пламя ревёт к небу. Дым заливает снежный воздух, и Адриана Бриттон исчезает навсегда в огне.

Моя грудь проваливается внутрь. На одну невозможную секунду я не могу дышать. Я не могу, блядь, осознать, что только что видел позади.

Она мертва. Адриана мертва.

Затем Майк внезапно издаёт ужасный хриплый звук с заднего сиденья, и реальность снова врезается в меня.

— Он теряет сознание! — кричит Нико.

— Джуд! — резко рявкает Рэйф.

Я моргаю раз. Дважды. А затем заставляю свои дрожащие руки крепче сжать руль.

Я должен спасти их.

Моя челюсть сжимается, когда я выворачиваю внедорожник в следующий поворот к лесу, где остались Эмма и Хизер, огонь всё ещё горит в зеркале заднего вида, как шрам, вырезанный в темноте.

Майк едва в сознании к тому времени, как я подъезжаю к тому месту, где ждут Эмма и Хизер. Моя девочка сжимает руку Хизер, когда они выбираются из темноты между деревьями, обе дрожат от холода и шока. Облегчение проходит через меня, когда я вижу, что с ней всё в порядке. Я бросаю внедорожник на парковку и открываю дверь до того, как мы полностью останавливаемся.

Эмма добирается до меня первой, врезаясь в мою грудь. — Что случилось? — требовательно спрашивает она, снег застрял в её волосах и ресницах. — Что это был за взрыв?

Я смотрю на неё. Моя грудь всё ещё не оправилась от того, как огонь поглотил Адриану.

Позади меня Майк издаёт ещё один ужасный хриплый звук с заднего сиденья.

Хизер проносится мимо нас к нему, паника сменяется клинической сосредоточенностью, как только она видит количество крови, пропитывающей руки Нико и куртку Кирана. — О боже, — выдыхает она.

Глаза Эммы возвращаются ко мне. — Джуд.

Я не знаю, как сказать это. — Она врезалась в них, — наконец выдавливаю я, мой голос грубый. — Адриана врезалась прямо в машины позади нас. Она мертва.

Эмма замирает. Её рука поднимается ко рту, когда реальность оседает, неверие уступает место ужасу. — О боже, — шепчет она. Но нет времени на горе, потому что она приходит в себя и бежит мимо меня к нашему лучшему другу.

— Садись в машину, — говорю я ей, скользя обратно за руль. — Мы должны вернуться в особняк.

Хизер уже забирается на заднее сиденье рядом с Майком, её дрожащие руки двигаются быстро, оценивая рану. Кровь покрывает её пальцы, пропитывая всё, что она пытается прижать к его боку.

— Майк. — Её голос ломается достаточно сильно, чтобы мой желудок скрутился. — Майк, не засыпай, я здесь.

Его голова слабо клонится к ней, глаза едва открыты под тяжёлыми веками. — Стараюсь, — бормочет он.

Рэйф стонет с пассажирского сиденья, пока Адела прижимает рану у его шеи и плеча, кровь пачкает перед её куртки, а снег тает на её волосах от того, что она высунулась, ища Эмму.

Недолго мы добираемся до подъездной дорожки особняка, останавливаясь прямо перед массивными входными дверями.

— Нам нужно занести его внутрь, — резко говорит Киран, взглянув на дорогу. — Сейчас.

Хизер качает головой. — Не трогайте его.

Нико смотрит на неё. — Хизер…

— Я серьёзно. — Её голос становится пугающе твёрдым. — Если мы переместим его неправильно сейчас, он истечёт кровью до прибытия скорой.

Слово «скорая» бьёт нас всех по лицу. Реальность, последствия, полиция… всё, от чего мы убегали, наконец настигает нас.

Хизер поднимает на меня взгляд, и, несмотря на слёзы в её глазах, её выражение становится жёстче. — Иди делай то, что должен. Мне жаль, что это должно быть быстро.

Я киваю раз, понимая, что она имеет в виду.

Эмма тянется ко мне, её холодные пальцы обхватывают моё запястье, когда я поворачиваюсь обратно к особняку, возвышающемуся сквозь снегопад.

Рэйф откидывается на сиденье с гримасой, потеря крови лишает его лицо цвета. — Разберись с этим, — тихо говорит он. — Мы могли бы отвезти его в домик, если хочешь не спешить.

Всё, что я могу, — покачать головой. Если бы он не был так сильно ранен… то, возможно. Но честно, я хочу разорвать Алексея на куски. Так что нескольких минут мне действительно достаточно.