Мир звенит тишиной.

Это она. Та самая девчонка из клуба. В голове сразу несутся воспоминания. Смех, запах алкоголя, музыка, дрожащие пальцы, её губы на моих, пальцы под одеждой, дыхание в ухо. Потом — улицы, дерево, луна, её голос: «А давай» со смешком.

Ночь, когда я был не в себе.

Когда я поверил в любовь с первого взгляда, в судьбу. Когда повёл её в загс, потому что тронулся башкой. Помню, как увидел ее и у меня стукнул мотор, хотелось увести ее из этого клуба, как можно скорее, и не тянуть время на все эти ненужные хождения заручку, а взять ее сразу. На пьяную голову отчего-то я очень боялся ее потерять.

А потом она просто исчезла, будто ее никогда и не было. Словно это был сон. Я был чертовски пьян, но отлично запомнил ее лицо, голос, запах, касания, и сейчас все эти воспоминания бахнули меня по голове и прошли сквозь тело. Мне казалось, я давно забыл. Но теперь такое ощущение, что это было со мной вчера.

И вот она стоит. Живая. Настоящая. Она тоже смотрит на меня, напряженно, растеряно. Вижу, что узнала, замерла, мнется на месте, а потом расстегивает пальто и садится за пустой стол напротив.

— Ладно, Миха, иди, — говорю впроброс и всё еще таращусь на Эмму, — Давайте, расход, пацаны, завтра добазарим. Я закрою счет.

Пацаны собираются довольно быстро, кидают пару фраз, хлопают по рукам и начинают рассеиваться. Изо всех сил стараюсь больше на нее не пялиться, но краем глаза замечаю, что она все еще сидит.

Когда дверь закрывается за последним из моих парней, я медленно поднимаюсь и подхожу к столику, где сидит Эмма, молча опускаюсь на свободный стул. Она внимательно смотрит на меня, но её взгляд не такой, как раньше. Нет той игривой искры, что была в ночи, когда мы с ней обменялись поцелуями, забыв обо всём на свете. Лишь на мгновение в её глазах мелькает что-то... Но что именно — я не могу понять.

— Ну привет, мадам Бойцова, — говорю вальяжно.

— Здравствуй, Саня, — ее голос звучит высокомерно.

— Долго же ты летала… — тяну холодно, отвожу глаза и цепляю пальцами пластиковую табличку с номером столика.

— Задержалась немного, — ехидно произносит Эмма, — Дела…

Я поднимаю на нее взгляд, сердито рассматриваю ее из-под бровей, щурюсь и закусываю щеки.

— Кстати, о делах, — как ни в чем не бывало продолжает Эмма, но теперь более дружелюбно, с приветливой улыбкой, — Нам с тобой нужно сходить в ЗАГС…

— Опять? — я перебиваю, она хотела сказать что-то еще.

— Я думала, ты все давно уладил, но оказалось, что мы до сих пор женаты. Надо сходить, подписать пару бумаг и исправить это недоразумение. Я узнавала, это быстро.

— Недоразумение? — чувствую, как напрягаются желваки и цежу сквозь зубы, — Помнится, ты говорила, что это лучшая ночь в твоей жизни… Что ты очень хочешь ее запомнить…

— Да, конечно, так и есть! — фальшиво произносит Эмма, — Было очень здорово! Прямо— супер! Молодость, глупость! Но мы ведь не можем так это оставить…

— Мне ничего не мешает, — говорю так же фальшиво, но не так наиграно.

— Санечка, пожалуйста, — Эмма склоняется над столом и опускает на меня свою руку, я сжимаю пластиковый номерок еще сильнее.

Санечка? Санечка, блядь?

— Я слышала ты какой-то очень крутой и опасный дядька, — продолжает Эмма сладеньким голосом, — Я страшно за тебя счастлива! Ну не будь букой, подпиши документы! Я всего на пару дней, мне очень-очень надо! Позвони тетушке, попроси нас развести так же быстро, как мы поженились!

— Она умерла, — произношу спокойным, ледяным тоном.

— Жаль… — показушно вздыхает Эмма, ей вообще не жаль, ни капли. Ее выдает стальной, холодный взгляд стервы.

— Так что, прости. Не смогу туда вернуться, — говорю тоскливо, — Болезненные воспоминания. Психологическая травма. Давай как-нибудь сама.

— Ну, Сань! — Эмма выключает дешевую актрису, — Давай я тебе денег дам!

— Ты? Мне? Денег? - у меня вырывается смешок.

— Просто назови сумму!

— Четыреста миллионов, — я жму плечами.

— Чего? - она округляет глаза.

— Мое последнее слово— триста.

— Да не говни! — Эмма почти срывается и показывает свое истинное лицо, — Через суд мы будем разводиться целую вечность! Я даже не знаю, куда тебе уведомления посылать!

— Я чиркну тебе адрес, — я с наслаждением наблюдаю за ее психованным выражением лица, — Заглядывай! Дел по дому накопилось— куча! Я очень неудачно женился, семь лет нихера не делается…

— Это не смешно!

— А кто смеется, Эмма? — говорю злобно, — Кстати, что успела нажить за это время? Надеюсь, квартира и тачка имеется, надо же знать, что делить. Со мной всё прозрачно— кредиты и долги, но я рад, что ты вернулась, выглядишь, как человек, который потянет половину.

— Ты охренел? — она громко цокает, — Я не буду платить твои долги!

— Будешь, — я улыбаюсь.

— Ты брачный аферист! — она тычет в меня длинным, наманикюренным пальцем.

— Цыц! — резко прерываю ее обиженный писк, смотрю на нее так, что она сразу поджимает плечи и затыкается, — Ты немного попутала, Эмма. Ты не с того начала базар. Думаю, для начала, стоило объясниться, куда ты делась и зачем ты согласилась выходить за меня замуж, если не собиралась возвращаться. Или хотя бы спросить как мои дела…

— Я просто… — Эмма пытается вставить свои робкие пять копеек.

— Молчи, когда я говорю, — заявляю таким тоном, которым обычно общаюсь с мужиками на разборках, — Никаких бумаг подписывать я не буду, подавай в суд по месту моей прописки, посмотрим, насколько сговорчивым окажется судья и на какой срок он сможет растянуть это дело. Убеждать я умею.

— Сань… — вздыхает жалобно, складывает бровки в домик.

— Рад был повидаться, — резво поднимаюсь из-за стола и не оглядываясь иду к двери.

Сердце стучит взволнованно. Давно со мной такого не было. Семь лет и не было.

На улице темно и прохладно, я прыгаю в свою черную бэху, припаркованную у входа, и Виталик сразу подрывается.

— Домой? — спрашивает сонным голосом, быстро трет глаза и включает зажигание.

— Нет, - говорю отстраненно и прикуриваю сигарету, — Сейчас баба одна выйдет, за ней езжай, только сильно не отсвечивай. Надо глянуть, где остановилась.

По странному взгляду Витали вижу, что он немного удивлен, пасти каких-то баб у нас не принято. Но вида не подаю, расслаблено откидываюсь на кресло.

— И завтра давай на своей. Поезди за ней, посмотри, что делает, куда ходит.

— А что за баба? Чья-то шкура? - любопытно спрашивает Виталя.

— Жена моя, — отвечаю равнодушно и внимательно наблюдаю за его лицом. Оно краснеет и бледнеет одновременно, из трясущегося рта вылетает что-то очень похожее на «извините», и он тут же трогается с места, потому что мадам Бойцова уже пружинит каблуками вниз по переулку, а я провожаю взглядом ее спину.

Я скучал по тебе, Эмма. Хотя не знал, что умею.

Эмма

Мудак! Урод! Козел! Быдло! От воспоминаний о том, что однажды я спала с этим человеком, хочется помыться и переосмыслить всю свою жизнь.

За двадцать девять лет, мужчин у меня было не так много. Трое.

Митька, мой первый.

Его я готова благодарить всю жизнь. За то, что бросил меня , испугавшись, что дело близится к свадьбе и встречаемся мы очень давно. Благодаря ему, я решила все бросить и переехать в Москву. Чтобы этот козел понял, кого потерял. Я ходила по всевозможным кастингам, стала развивать блог, просилась в коллаборации к более успешным блогерам и светила лицом направо и налево. Лишь бы утереть ему нос. Благодаря, ему я имею все, что имею.

После длительных отношений я взяла давольно длинный перерыв. Мне не хотелось размениваться на случайные смазливые морды и комплименты. И я дождалась своего мужчину. Артём— лучшее, что могло со мной произойти. А под его чутким руководством и протекцией, я стала еще популярнее.