— А давай, — говорю я.

— Правда? Я ведь не шучу!

— Да, — произношу уверенно.

Он смеется, еще раз жарко и влажно меня целует. Где-то вдали кричат птицы. Небо становится совсем светлым.

— Тогда погнали, моя «почти жена», — шепчет он, и тянет меня с места.

Я плетусь за ним, на шатких ногах и с идиотской улыбкой. Без плана. Без мыслей. Только с бешеным сердцем и самой безумной авантюрой в моей жизни.

Здание загса встречает нас ясным рассветом. Всё вокруг кажется слегка перекошенным — от недосыпа, вина и какого-то странного счастья. Мне хочется то смеяться, то плакать. Мой будущий муж держит меня за руку и стучит в дверь кулаком.

— Тёть Люд! Это я! Открывай, у меня срочное дело! — орёт он так, будто мы не на официальном гособъекте, а у себя во дворе.

Проходит минута — дверь приоткрывается, и оттуда выглядывает женщина с примятой причёской.

— Ты чего, придурок? Восемь утра! Это ж ты, Саня?.. А, ну ясно. Пьяный. — Она бросает взгляд на меня, прищуривается.

— Это кто у тебя?

Точно, Саня! Как я могла забыть!

— Невеста! — с абсолютно серьёзным лицом говорит он. — Мы жениться хотим. Прямо сейчас. Спонтанно, но по любви!

Женщина фыркает, отступает, впуская нас внутрь.

— Сколько тебе лет, красавица?

— Двадцать два, — автоматически отвечаю я. Голос звучит не моим. Всё как в сне. Я даже не чувствую, как ступаю по полу.

— Ну, хоть совершеннолетняя. — Она зевает. — Паспорт у тебя с собой?

— Всегда в сумочке, — отвечаю, вытаскивая документ. Руки немного дрожат.

Через пятнадцать минут мы сидим в странной комнате с облупленной стеной и букетом пластмассовых цветов на столе. Саня хихикает, будто мы в кабинете у директора. Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним.

— Согласны? — спрашивает тётка, не глядя, зачитывая формальность.

— Согласна, — выдыхаю я.

— Согласен, — в тон мне говорит Саня.

Печать с глухим "щёлк" опускается в бумагу. Женщина поднимает глаза и неожиданно мягко улыбается:

— Ну, счастья вам, что ли.

Саня подмигивает:

— Спасибо, тёть Люд. Вы нас только что сделали самыми счастливыми людьми в городе.

Мы вываливаемся из загса в оранжевое утро. Птицы поют, город просыпается, и я — официально — замужем.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ну и что теперь?

Он наклоняется ко мне, целует в висок и говорит:

— А теперь — гуляем до упаду.

И тут меня резко пробивает.

— Саня… — останавливаюсь и хватаюсь за пьяную голову. — Блин. Блин-блин-блин! У меня самолёт.

Он моргает, не сразу понимая.

— Что?

— Самолёт! В одиннадцать! У меня рейс, билет, чемодан дома, я вообще... — Я начинаю рыться в сумке. — Сколько времени?!

Он смотрит на часы на загорелой руке.

— Пол девятого.

— Чёрт! — У меня перехватывает дыхание. — Мне надо домой. Срочно. Я даже не собралась!

Вижу в паре домов от нас, у магазина, машину с желтой шашечкой и быстро срываюсь практически на бег, спотыкаясь на каблуках. Саня идёт за мной быстрым шагом.

— Надолго уезжаешь?

Я оглядываюсь, ловлю его взгляд, и вдруг мне не хочется говорить правду. Не хочется финальности.

— Нет, — лгу легко. — Скоро вернусь.

К счастью, добираюсь до такси без переломов.

— В центр! Быстро! — Я открываю дверь и уже почти запрыгиваю, когда Саня хватает меня за руку.

— Ты…

— Я позвоню, — перебиваю я, наклоняюсь, крепко целую его в губы. — Обещаю.

Он расстроено кивает, и я сажусь в машину. Дверь хлопает. Автомобиль трогается с места.

И только спустя минуту я вдруг понимаю: мы не обменялись номерами. Машина несётся к моему старому дому, к чемодану, к билету, к самолёту. А Саня остаётся там — с улицей, утром и моим обещанием. Ну и как теперь его искать?

Я вздыхаю и лезу в сумочку, достаю из нее паспорт и пытаюсь поймать фокус, чтобы разглядеть, что написано на штампе, который мне только что шлепнула неизвестная мне женщина. Бойцов А. А.

Я что, теперь Бойцова? Я вообще брала его фамилию? Его голос до сих пор звенит в ушах. Его руки — на моей талии. Его поцелуи, его дыхание…

Я откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза, и тут же перед внутренним взором встаёт его лицо. Глаза. Улыбка.

Водитель бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. А я сижу, прилипшая к сиденью, в своей реальности, которая внезапно стала слишком странной, чтобы в неё поверить.

— Девушка… Простите, но мы уже снижаемся. Пристегнитесь, пожалуйста.

Я моргнула. Лицо стюардессы нависло надо мной как будто из тумана. Она говорит спокойно, вежливо, но я не сразу понимаю смысл слов. Голова тяжёлая, будто набитая ватой. Во рту пересохло. Всё тело ломит, как после бессонной ночи и… марафона.

Потому что это была бессонная ночь. И да — с марафоном. Безумным, глупым, но… таким красивым.

Я смотрю в окно. Земля приближается — рваные облака, солнце где-то сбоку, город внизу. Самолёт уже уходит на снижение. Я пристёгиваюсь, делаю глубокий вдох — и только тогда меня накрывает.

Боже…

Я резко поворачиваюсь к иллюминатору, будто там можно спрятаться от самой себя. Сердце колотится в груди, как будто пытается вырваться.

Я вышла замуж…

Секунда. Две. Пауза между дыханием. Голова начинает проясняться, и с этим прояснением приходит ужас.

— Что я наделала… — шепчу я, не веря собственному голосу.

Всё было весело, красиво, пьяно и даже по-своему романтично. Но это же была шутка. Игра. Что-то без последствий.

А потом вспоминается: тётя в загсе. Печать. Подписи. Мой паспорт. Его взгляд. «Вы теперь муж и жена».

Меня бросает в жар, потом в холод. Я хватаюсь за подлокотники кресла и сжимаю так сильно, что ноют пальцы.

Он. Как его… Саня. Господи, даже имя звучит как у персонажа из тюремной драмы. У меня теперь фамилия какая? Я не спросила. Я не знаю ни адреса, ни телефона.

— Твою ж мать, — выдыхаю я, закрывая глаза ладонями.

— Всё в порядке? — снова стюардесса. Слишком милая, слишком правильная, как вся моя жизнь, к которой я только что попыталась вернуться. В роли законной жены какого-то брутального придурка из клуба.

— Да, — натянуто улыбаюсь я.

Она кивает, уходит, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Надо срочно это исправить! Срочно! Надо позвонить в ЗАГС и сказать, чтобы срочно все отменяли, потому что я была в невменяемом состоянии!

Жаркий воздух самолёта сменяется прохладным, колючим ветром, как только я выхожу из здания аэропорта. Москва встречает меня серым небом, шумом машин и суетой — кто-то спешит с чемоданом, кто-то орёт в телефон, где-то вдалеке сигналит такси. Всё быстро, громко, нервно.

Я вдыхаю поглубже. Здесь всё по-настоящему. Никаких тебе поцелуев на углу и загсов в пьяном угаре. Только огромный город и моя новая взрослая жизнь.

Нахожу глазами табличку "Такси", перехватываю чемодан и решительно направляюсь вперёд. Мне не хочется думать. Вообще. Просто ехать, заселиться, лечь в кровать и вырубиться. А завтра уже разбираться — с документами и с этим Саней.

— Куда едем? — спрашивает таксист, молодой, в худи, с проводом в ухе и жвачкой.

Называю адрес. Он кивает, вбивает в навигатор. Я захлопываю дверь и откидываюсь на спинку.

Машина трогается. Москва за окном — чужая, но знакомая. Мы проезжаем обочины с хмурыми людьми, шиномонтажки, заправки, рекламные щиты. Потом — многоэтажки, жилые кварталы, серые улицы с вкраплениями кофеен и цветочных палаток.

Я смотрю на всё это и ловлю себя на странном ощущении. Как будто у меня внутри теперь есть два мира. Один — этот, настоящий, с маршрутами, задачами и целью. Другой — тот, ночной, оглушительный, пахнущий табаком и кожей, с поцелуями, громким смехом и словами, от которых у меня подкашивались колени.