Я смеюсь в его рот, подрагивая от тихого, истеричного смеха.

— Подговорить моего самого исполнительного и верного человека, чтобы подбросить мне фальшивые наркотики… — продолжает Бойцов, — Кстати, где Виталя?

— Не скажу! — плотно схлопываю рот.

— Скажи, чтобы вылезал. Меня наверняка теперь прав лишат.

Влажно целую его в губы. Ну я же знала, что в душе Саня очень добрый и ничего ему не сделает. Он же понимает, что мотивы Виталика были такие же, как у меня.

— Ладно, пошли, — Бойцов поднимается, — Найдем пока круглосуточный цветочный. Хоть цветов тебе купим. Там колец, случайно, быть не может?

— Саш… — я встаю вслед за ним, — А вдруг у меня не получится очень грозно рявкнуть, чтобы нас прямо сегодня поженили? Я же больше по другой части…

— Значит, я рявкну, — говорит уверенно и укладывает руку мне на плечо.

— А я сильно ужасно выгляжу? — вспоминаю, что я совсем не в форме.

Не то чтобы слегка, скорее — вообще. А в этот раз свадьба не менее спонтанная, но теперь хорошо обдуманная.

— Отлично выглядишь! — отзывается Саня.

— Какой наглый и откровенный пиздёж! - я улыбаюсь, обхватывая его корпус.

— Просто сейчас ты не очень похожа на Эмму Бьюти, вылитая — мадам Бойцова, — он смеется, — Хочешь примерить кобуру?

— Угу, — утыкаюсь носом в его грудь.

«Новая Заря». Шикарно.

Мы медленно плетемся в поисках цветочного магазина, хотя никакие цветы мне не нужны, это просто способ скоротать время, перед тем, как исправить ошибку прошлого и снова стать Бойцовой. Интересно, как бы все сложилось, предложи я ему тогда полететь со мной… Этого уже не узнать. И пока не понятно, как мы будем жить дальше. Ясно только одно — теперь мы друг друга уже не отпустим.

Асфальт ещё влажный от ночной прохлады, воздух пахнет весной и чем-то новым, почти забытым. Свет фонарей тускнеет, уступая место мягкому, растекающемуся по небу рассвету. Всё вокруг начинает золотиться — крыши, стекла витрин, лужи под ногами. Я прижимаюсь к нему плечом, чувствую, как его рука лежит у меня на спине — легко, но надёжно. Шаг за шагом мы оставляем за собой ночь, ошибки, страхи, всё недосказанное. Всё, что тянуло вниз, растворяется где-то за поворотом, как шум, который вдруг смолк. Мы идём медленно, будто спешить уже некуда. Потому что самое важное уже случилось.

Конец ♥️

Александр Александрович Бойцов

5 лет спустя

— Теперь мы заливаем тесто в форму и отправляем в духовку на сто восемьдесят градусов, на сорок минут. Чтобы наш корж хорошо пропекся, я использую форму Мэджик Кейк. Нержавеющая сталь, регулируемый размер и прочное крепление.

Эмма, как домохозяйка из старых американских фильмов, с красивой прической, в нарядном платье и аккуратном переднике, широко улыбается и вытряхивает в стальное кольцо густую бежевую субстанцию. Не стирая улыбки, с идеально ровной спиной, она приседает, отправляет кольцо в духовку, красиво поднимается и замирает.

А потом выключает великую актрису и смотрит устало.

— Ну всё вырубай! — бурчит недовольно.

Достает из под стола коробку, вынимает из нее готовый корж из пекарни, одним махом смахивает с него клубнику со сливками, переворачивает сухой стороной и хлопает в точно такую же новую форму. Приготовила, хозяюшка… Когда-нибудь ее посадят за такое мошенничество. Из холодильника достается клубника и готовый купленный крем, переложенный в красивую пиалку. Крем, который Эмма готовила на камеру уже покоится в мусорке. Он был похож на жидкие сопли, но крупно это не снимали.

— Можно? — Эмма смотрит на оператора.

Ее помощница Алена сосредоточенно кивает и мадам Бойцова в секунду преображается.

— Наш корж уже готов. Посмотрите, какой аппетитный и румяный! А запах! Бомба! — Эмма сияет улыбкой, — Осталось украсить по своему вкусу. Я предпочитаю легкий сливочный крем, клубнику и листики мяты. Перекладываем наш крем в кондитерский шприц…

Эмма отправляет ложками густую массу в пакет с железным наконечником и принимается водить им по верху покупного коржа. Красивый узор получается только вначале. Потом рука съезжает и крем вываливается огромным мазком, похожим на собачью кучку.

— Да, блин! — визжит Эмма, — Вырубай!

Моя криворучка.

Я еле держусь, чтобы не заржать. А Макс смотрит на происходящее с поразительным спокойствием, взрослым, сосредоточенным взглядом. Перехватываю его в руках, подсаживаю его повыше, а он все так же наблюдает, как горе-мать снимает ножом кучу крема, перед тем как снова строить из себя великого кондитера. Смотри, смотри, чувак. Готовься с детства, что однажды тебе может встретиться именно такая.

Эмма Китчен — кулинарный блогер, идеальная хозяйка, с уборщицей за кадром, идеальная мать, которая не дает ребенку сладости. Хотя сейчас выключится камера и мы обязательно съедим то, что она сейчас тут намазала.

Эмма правда хорошая мама, но предпочитает не показывать все методы своего воспитания и снимает Макса только со спины. Не показывает как психует и плачет, когда у нее горят сырники, а она хотела разбудить нас красивым завтраком. Как волнуется и не спит, когда Макс болеет. Как включает ему мультики, чтобы отдохнуть, когда он везде суется и сводит ее с ума. Как засовывает в рот конфету, чтобы не плакал. Зато в блоге — она эталон правильного воспитания. Здесь все по-прежнему: ноль искренности, зато людям нравится и реклама капает. Новая страница не так популярна — всего восемьсот тысяч, но Эмма и этому рада. Тем более, на этот раз в городе ее узнают. Звезда снова сияет.

Мы переехали в дом побольше, но тоже в лесу. В старом тесно и остались неприятные воспоминания, которые постоянно всплывали в голове. От прежней жизни почти ничего не осталось, только некоторые люди рядом. Я отошел от дел, когда пацанов выпустили. Их энтузиазм тоже поубавился. Пока эта заваруха крутилась, Салимовы при поддержке официальных структур заняли выгодные точки и расползлись на официальных, законных условиях. Отсиделись, пока мы бодались с чеченами и оказались в плюсе. Вот что значит дружба с ментами. Теперь отвоевывать нужно было еще больше. Только, к счастью, на этот раз желающих почти не было. И наши тоже расползлись, кто куда. Я стал развивать базу, как и советовала Эмма. Я и раньше об этом думал. Парни помогали: Бубен, Лютый, Миха, Гриня, гребаный предатель Виталик. Однажды, по пьяни, мужики пизданули, что знают, что это моя блогерша навела облаву, но претензий особо не было. Хер знает… Может, тоже поняли, что могли не вывезти, когда встретились нос к носу с гордым чеченским народом. Лично мне было страшно. Хотя стыдно в этом признаваться.

База поделилась на части. В одной запустили производство пластиковых окон и натяжных потолков, другую разделили под склады и мелкие цеха и сдали в аренду. Часть пиздюков остались рабочими и стали трудиться легально. Кто-то остался на улице, кто-то сел, кто-то до сих пор гоняет мелких сошек. Те, кто постарше тоже пробовали себя в качестве бизнесменов. Не все удачно, но в целом — держатся. Ушла эпоха. Бешеные времена сейчас вспоминаются с легкой ностальгией.

Зато пришло спокойствие. Если можно так назвать жизнь в нашей итальянской семейке. Максу всего три, а он уже пытается навести свои порядки и заставить нас жить по своим правилам. Без истерик и капризов, твердым картавым словом и уверенными жестами. Эмма говорит, что однажды уйдет от нас, но мы знаем, что никуда она от нас не денется. Особенно на шестом месяце беременности. Еще один мальчик и еще одна личная драма Эммы. Она очень хотела дочь. Наряжать, заплетать косички и сплетничать. Но видимо, ее судьба — бороться со сложным характером одного из Бойцовых.

Вижу, что новый выпуск уже отснят. Эмма ковыряет ложкой в готовом пироге и жует свой поддельный шедевр. Подхожу ближе, Макс тут же слезает с рук, забирается на высокий стул и начинает выбирать из коржа клубнику.

— Устала? — я целую ее в губы.