— Всё нормально, милая, — продолжает он, — Этот псих тебя не тронет. Я обо всем позабочусь.

Он поворачивает меня к себе, берёт за талию, целует в шею. А я не дышу. Потому что дышать рядом с ним сейчас больно.

Он не грубый. Не злой. Просто — чужой.

Совершенно.

Я чувствую его пальцы на своей коже, и меня выворачивает. Раньше это возбуждало — успешность, уверенность, взрослость. Сейчас — вызывает панический ком.

Потому что я помню другие руки.

Шершавые, крепкие, пахнущие табаком.

Я помню, как Саня смотрел на меня — как на богиню. Его личную.

А Артём… Артём сейчас просто исполняет обязательство. Восстанавливает порядок.

Я делаю шаг назад.

— Эм? — он удивляется. — Что такое?

— Не сейчас, — хрипло отвечаю, избегая взгляда.

— Почему? Мы ведь…

— Не сейчас! У меня месячные. И стресс, — срываюсь. Голос дрожит.

Он отступает, поджимает губы, отходит к мини-бару. Я иду в ванную, закрываюсь и включаю воду. Холодную. Пусть стекает по спине, по шее, пусть смывает всё: страх, вину, обман, Саню, Артёма, сториз, лайки, маску. Пусть останусь просто я.

Артём уснул быстро, как всегда. Перевернулся на бок, дернул одеяло, выдохнул шумно и провалился в сон.

Я лежала рядом. На спине. В чужой постели. Ночью стены особенно давят. Особенно в гостиницах. Они все одинаковые: идеально выверенные, но пустые. Я скользнула рукой по простыне — холодной с моей стороны. И в этот момент телефон, забытый под подушкой, мигнул. Вибрация ударила в сердце. Я вздрогнула.

Смс. С незнакомого номера. Один короткий текст:

«Завтра. В девять. У ЗАГСа.»

Сердце остановилось. А потом дернулось, будто меня ударили током.

Я сжала телефон в руке. Приложила ко лбу. В груди шумело, как в подземке. Что это? Решил все таки отпустить меня? Не верится. Думаю, сегодня я не усну, буду прокручивать в голове все, что завтра нужно сказать Бойцу. Это будет очень длинный текст. Главное, увидеться.

***

Такси остановилось как раз напротив входа. Я смотрела на здание, будто в первый раз. Я не вылезала сразу. Прислонилась к холодному стеклу. Машина дышала теплом, а снаружи было пасмурно, серо, как в фильме, где всё кончается плохо. Я улизнула, пока Артём спал. Вчера он неплохо выпил, самолет только вечером, думаю, у меня есть время. Расплатилась, вышла. Под каблуком хрустнул кусок стекла. Подошла ближе к ступеням. Руки дрожали. Не от холода — от того, как сильно я не понимала, что будет дальше. Но все равно шла. Постояла. Сжала ремешок сумки. И тогда увидела его. В чёрной куртке, в джинсах. Сигарета в зубах. Лицо как будто каменное. Несется быстро, уверенно, несгибаемо, на ходу отстреливает в сторону дымящуюся сигарету, и проносится мимо меня. Даже не смотрит. Бросает на ходу холодное : «привет». У меня перехватывает дух и леденеют колени. Мне страшно. Физически страшно. Он распахивает дверь ЗАГСа, и я вхожу за ним, как за приговором. Внутри тихо. Только наши шаги и звонкий голос девушки за стойкой:

— Доброе утро. Чем могу помочь?

Саня подходит к ней вплотную. Говорит чётко, резко, по-деловому:

— Мы хотим развестись. Сегодня.

Я стою чуть сзади. Смотрю на его спину и не могу дышать.

— Сегодня? — переспрашивает недоверчиво. Он кивает.

— Срочно.

— Эм… Понимаете, это не совсем так работает…

Девушка явно теряется.

— Вы должны подать заявление. Потом месяц ожидания. Если нет спора о детях и имуществе…

— Слушай, — он подаётся к ней ближе, голос понижает, делает его холодным, как нож. — Я разведусь с ней сегодня. Это не обсуждается. Это делается! Ты поняла меня, милая? Не расстраивай меня, не надо. Сходи посмотри. Мы наверняка уже писали заявление месяц назад.

Она сглатывает, кивает.

— Минутку. Сейчас уточню, — блеет испуганно.

Он усмехается — криво, без тени радости. А меня просто колотит. Я где-то растеряла все свои подготовленные слова. Свой пыл, спесь и умение держаться в сложных ситуациях. Я снова боюсь его. А Саня совершенно не настроен идти со мной на контакт, расхаживает из стороны в сторону по коридору и всем своим видом источает опасность. Через пару минут девушка возвращается. Кивает нам в сторону одного из кабинета и спешно двигается к нему. Саня — летит, я — плетусь следом.

— Мы можем оформить развод в упрощённом порядке. Если обе стороны согласны.

На стол приземляется Свидетельство о браке. Немного потрепанное, сложенное в четыре раза. Девушка берет его в руки, потом недолго что-то печатает.

— Какую фамилию оставить после развода? — она смотрит на меня, взволнованно вскидывая брови.

— Постовская, — ядовито отвечает Саня, не дав мне вставить слово.

— Подпишите вот здесь.

Перед нами ложатся заполненные бланки. Бойцов уже подписал. Жёстко, с нажимом, будто выцарапал. Я беру ручку. Рука дрожит. Ставлю подпись.

И всё. Через пол минуты в Саниных руках оказывается цветная бумажка.

Свидетельство о расторжении брака.

Саня берёт его, не глядя, с хлопком опускает его передо мной, так ни разу на меня не посмотрев.

— На! — бросает злобно, сквозь зубы. И уходит, а я все еще сижу и смотрю на цветной бланк.

Он развёлся со мной.

А я просто присутствовала. Просто расписалась, как курьер за чужой заказ. Вот как это могло быть. С самого начала. Всего каких-то десять минут. Я ведь этого хотела, правда? Быть свободной. Вырваться. Всё обнулить. Закрыть эту нелепую, спонтанную главу. Вернуться в свою жизнь. Но почему тогда внутри так пусто? И самое ужасное, что я знаю — почему.

Эмма

Зал ожидания казался вакуумом. Люди двигались мимо, кто-то смеялся, кто-то бежал к гейту, а я сидела — будто не на скамье, а на краю. Внутри — гул. В голове — Саня. Моя сумасшедшая неделька в избушке в лесу и наши ролевые игры. Бандит и блогер, уборщица и хозяин, кухарка и ресторатор, муж и жена, любовница и любовник. Но на деле — Эмма и Саня. И я знаю, что сейчас ему так же плохо как мне. Я была не готова к тому, что все закончится так быстро.

Я не думала, не строила планы, не прогнозировала, что будет дальше. Я просто жила в избушке. С тремя дурными собаками и с одним дурным бандитом. И пожалуй, мне давно не было так хорошо. А если заглядывать еще глубже — тоска кроет с головой.

— Нам пора, — Артём аккуратно тянет меня за плечо, — Эм, через двадцать минут посадка. Не тяни.

Я поднимаю глаза, и вдруг всё становится кристально ясно. Я не могу. Я не хочу уезжать так. Не поговорив, не объяснившись. Да я вообще не хочу ехать в Москву, я хочу вернуться в лес. Выслушать истерику Бойцова по поводу нашего развода, а потом помириться. Теоретически, ничего страшного не случилось. Ну развелись, подумаешь. Бумажки — это такая мелочь, главное — то, что внутри. Возможно, я совершаю большую ошибку. Гробить свою карьеру ради мужика — ужасная затея. Еще и ради такого. Мы ведь даже ничего друг о друге не знаем. Почти ничего. И все время ссоримся. А еще он хочет меня приструнить и командовать мной. Черт. Я так соскучилась...

— Я не лечу, — говорю тихо.

Он поворачивается ко мне медленно, как в замедленной съёмке.

— Что ты сказала?

— Я остаюсь, — повторяю чуть громче. — Мне нужно здесь остаться.

— Ты с ума сошла? Зачем? — он поднимает голос.