С психом заворачиваюсь в одеяло, скрещиваю руки на груди и обижено пялюсь на дверь.

— А ты думала… — Саня продолжает глумиться, — Тебе придется тоже немного заморочиться! Или много… Попробуй как-нибудь меня удивить!

Удивлю, даже не сомневайся! Немедленно придумаю, как!

Он садится, проводит рукой по моему лицу и всё еще счастливо улыбается. А я все такая же нахохленная, с распухшими губами, с растрёпанными волосами. Бойцов принудительно разворачивает меня к себе, нежно целует в губы, трется об мой нос, целует еще раз.

— Ну, конечно, я тоже тебя люблю, — говорит так, что я даже не узнаю его голос, — Это же и так понятно.

— А тебе было не понятно? — бурчу всё равно недовольно и грозно щурюсь.

— Мне хотелось услышать. И сейчас хочется.

Ну что за грязные приемы, а? Опять эти глаза! И руки, так крепко меня обнимающие … Я глубоко выдыхаю и меняю гнев на милость.

— Люблю тебя, — говорю и неотрывно смотрю в его блестящие темные зрачки.

— Люблю тебя, — повторяет и прижимает меня к себе еще крепче.

Я чувствую тепло. Не от его кожи, не от смятой постели, которой сегодня очень досталось. Горит внутри. Не только в спине, не только в сердце. Повсюду. Как будто это тепло гораздо больше моего тела.

***

Выхожу из ванны в его футболке — длинной и пахнущей шипровым одеколоном. Мой любимый запах. В комнатах Сани не видно, и я иду в кухню. Пахнет картошкой с жареным луком. Моя ж ты умница! Я как раз не в силах готовить. Захожу с легкой улыбкой, сажусь за стол и смотрю на то, как он ест. Полураздетый, немного заспанный, растрепанный. Такой будничный, обычный, как будто ничего не произошло. Но мне кажется, что произошло.

— Будешь? — спрашивает и продолжает аппетитно жевать, — Тебе положить?

Я только качаю головой, стискиваю губы, чтобы не улыбаться через чур широко. Тебе положить?

Ты ж мой страшный бандит!

— Ты поедешь куда-нибудь? — спрашиваю я, — Нужно купить продукты.

— Не собирался. Пока все тихо, может улеглось. Так что, будем доедать то, что есть.

— Там уже ничего нет, — я ворую несколько кусочков из его тарелки прямо пальцами, — Остались только яйца.

— На завтрак хватит. Закажем продукты, когда вернемся, — как-то равнодушно произносит Бойцов.

— Откуда вернемся? Мы куда-то едем?

— Да, — говорит загадочно, — Завтра утром, как выспимся.

— А куда?

— В Сочи. В спа-отель.

Мои глаза удивленно округляются, он цепляется за этот взгляд, и отвечает мне шкодным и ехидным.

— Ты же у нас очень несчастная! — произносит с иронией, — Я же теперь чувствую свою вину!

— Сань… — я умильно выпячиваю губу, укладываю руки на его плечи.

Смотрю на него так, что ему приходится отворачиваться. Я вижу, что он чувствует себя неловко, опять пытается строить из себя самца. Но не борзого, просто уверенного в себе. Даже жует картошку важно. Мне опять хочется смеяться. Ладно, сделаю вид, что я не знаю, что в душе он котик. Пусть будет лев.

Саня Бойцов

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и улыбаюсь уголками рта. Эмма спит на заднем сидении моей тачки, накрывшись моей кожаной курткой. Устала трещать. Вымоталась. Дорога домой идет куда быстрее, чем в Сочи. В этот раз мы не останавливаемся через каждые пятьсот километров, чтобы заняться сексом. Просто едем.

Я без ума от нее. От запаха ее кожи, от длинных, мягких, светлых волос, от горячих губ и от хитрого взгляда. Когда она смотрит на меня, сразу хочется согласиться на всё, что она просит. Кроме, жутко откровенных купальников с открытой задницей, которые она уговаривала ей купить. Тут я остался непреклонным, Эмма долго спорила, что это совершенно нормально, но в результате спора ей вообще пришлось щеголять в спортивном и закрытом, почти под самое горло. Иногда, когда Эмма играет ва-банк, она теряет больше, чем было на кону, видеть ее лицо в этот момент — отдельное удовольствие. Хотя, не исключаю, что она делает это специально, прощупывая грани допустимого, чтобы понять осталось ли что-то еще от моего требования молча со всем соглашаться и не перечить. Я не понимаю, что творится — куда делось мое желание подмять ее под себя, укротить, заставить заниматься хозяйством и посадить дома. У нее и так теперь есть помощница, которая дважды в неделю приходит, чтобы выполнить самую грязную работу. Пару раз готовил сам, и то потому, что Эмма слишком хитрая. Сначала выбьет из меня все силы в постели, а потом спит, как убитая, с таким милым видом, а мне жалко ее будить, не смотря на то, что я голодный. Правда, она сказала, что когда мы вернемся домой — так и быть, будет готовить завтрак с вечера и оставлять в холодильнике. Никаких оладьев не планируется, но бутерброды — пожалуйста.

Это был первый отпуск в моей жизни. Короткий — всего три дня, не считая дороги. Но мы провели его отлично. Возможно мне кажется, но Эмма потихоньку успокаивается по поводу своего Инстаграма. До сих пор не могу поверить, что она это сделала. Сначала вымотала мне все нервы, бросила меня, развелась со мной, но в итоге оставила жениха в костюме и полезла мириться, не смотря на собак на территории. Безумная баба!

Эмма не охотно говорит на тему того, что будет дальше с ее блогом, пока доступ к странице ей не закрыт, но к моему удивлению, за те дни, что мы провели в Сочи, она вообще ничего не выкладывала. Возможно, она не хочет бесить бывшего еще больше, возможно, не было времени, ведь мы постоянно были чем-то заняты. Но все эти дни, она была только моей. И я никогда не был так счастлив. А еще я немного ей гордился, ведь там ее узнавали и подходили, чтобы сфотографироваться. Эмма больше не выглядела чудаковатой, люди и правда ее знают. Она очень гордо задирала подбородок, типа, а я говорила тебе, что я звезда. А я опять улыбался. С ней я вообще очень часто улыбаюсь, потому что она очень забавная, у меня не получается долго оставаться сосредоточенным и серьезным. Да и вообще очень хочется расслабиться, хотя сейчас совсем не время. Пусть мы сейчас не женаты, но то, что между нами происходит намного лучше того, что было до того, как мы получили на руки эту долбанную бумажку. Теперь я точно знаю, что Эмма рядом со мной, потому что хочет этого, а не строит какой-то коварный план.

Не знаю, в какой момент я расслабился. Может, когда мы были в джакузи на крыше, у неё в бокале был какой-то розовый лимонад с зонтиком, у меня — пиво, и она сидела на мне. Мокрая, в этом чёртовом спортивном купальнике, который, кстати, на ней всё равно выглядел так, что хотелось остаться там навсегда. Она смеялась, плескалась, а потом легла мне на грудь, уткнувшись носом в шею. Просто лежала и дышала. Без телефонов, без сториз, без поз.

Еще она потащила меня на массаж. Парный. Идея Эммы, конечно. Мы лежали в одном кабинете, под простынями, а она хихикала, потому что я очень психовал, что ей достался массажист мужчина. Хотелось спихнуть с нее его руки, потому что трогать Эмму могу только я. Но по моим глазам он похоже понял, что лучше сваливать, извинился, вышел и вместо него пришла какая-то девушка.

Зато мне очень понравилось в сауне. Горячий воздух, запах эвкалипта, её влажные волосы, глаза, в которых было слишком много всего. Я вжал её в стену, и если нас кто-то и услышал, то сделал вид, что не услышал. Или, может, позавидовал. Мне тогда было всё равно.

Мы вообще мало разговаривали. Но понимали друг друга без слов. В знак благодарности за мини каникулы Эмма устроила романтический вечер, свечи, лепестки, какой-то чертов ароматизированный мусс для тела, который в итоге оказался повсюду. Наверняка, после нас долго отмывали ванну, но это был лучший вечер в моей жизни. Хотя, я и романтика — вещи не совместимые.

А наутро она была тихая. Смотрела в окно, завёрнутая в белый халат, с чашкой кофе в руках, и казалась другой. Спокойной. Настоящей. Такой, какой я её, наверное, никогда не видел, но где-то внутри чувствовал, что Эмма именно такая.