Квиквел в горьком изумлении навострил уши. В достижениях мастера Гноеструпа не было ничего чудесного! Разве не он учуял своим носом жалкого, ничтожного человека-раба-мясо, который воссоздал хваленую Черную чуму? Разве не он сам пустил в ход этот состав против нечестивых паразитов кланов Скрутен и Гангрос?

Эта мысль заставила Квиквела резко остановиться, да так, что он даже запнулся. Послушники, несущие его балдахин, по инерции прошли вперед на два шага, оставив рогатую голову своего хозяина под ненавистным открытым небом. Они переглянулись, сжав железы в ожидании гнева злобного повелителя провидцев, но сейчас его терзала мысль, взволновавшая его больше, чем даже ярко выраженная агорафобия.

Скрутены и Гангросы! Мерзавцы, обитающие в самых глубинах Скавенгниля! Как же тогда чума проникла в гнезда клана Грикк и пристани клана Сликит? Как она так быстро распространилась в норах Скаба и Грыза? Конечно, можно было ожидать, что болезнь распространится среди убогих паразитов вроде кланов Скриттлшип и Фисик, но как она могла проникнуть в клан Феррик и даже Риктус?

Каким-то образом чума выскользнула из-под контроля Квиквела. Если бы он не приложил столько усилий, чтобы уничтожить все в лаборатории Мошнера, если бы он мог предположить такую хитрость в простом рабе-мясе, он был бы почти готов поверить, что чума каким-то образом попала прямо в туннели! Но это было невозможно! Он приложил немало усилий, чтобы казнить штурмовых крыс, которые сожгли лабораторию Мошнера, и засыпать помещение, обрушив крышу на останки. Их палачи тоже были уничтожены в пламени метателя искажающего огня, и сам Квиквел позаботился об операторах искажающего огня, чтобы наверняка не осталось выживших, чтобы никто не мог даже намекнуть на истинную суть его великого плана.

И все же, как бы это ни было невозможно, чума победила все его тщательные расчеты. Несколько раз Квиквел даже лелеял отвратительную мысль, что, возможно, распространение болезни было делом рук самих Чумных монахов или их демонического бога.

Если так, то стратегия, разработанная их больными мозгами, обернулась против них самих! Высвобожденная чума не заставила скавенов смиренно подчиниться чумным лордам! Совсем наоборот!

Завывание молитв орд, выстроившихся вдоль улиц Скавенгниля, создавало какофонию величайшей преданности, они молили Квиквела заступиться за них перед Рогатой Крысой и спасти обреченных. На каждом шагу его закованные в доспехи телохранители были вынуждены отбиваться от отчаявшейся толпы, и все равно некоторые проскальзывали мимо белых скавенов, рискуя жизнью в попытке прикоснуться к одеянию повелителя провидцев в надежде, что его священные одежды смогут дать им божественную защиту.

Квиквела не радовали все эти проявления преданности, ему не нравилось, что к нему так близко приближались страдающие скавены. Правда, он снабдил себя самыми мощными защитными талисманами, прежде чем выйти на улицу, но глупо было отказываться от мер предосторожности. Он показательно убивал множество преступников, уничтожая их столь ужасающими заклинаниями, что даже его помощники съеживались и отводили глаза. Однако, как бы тщательно он ни уничтожал нарушителей, на их место постоянно вставали новые.

Вера в сознании скавенов мало отличалась от страха. И, подобно страху, умный манипулятор мог использовать это в своих целях. Квиквел радовался масштабам такого использования. С каждой смертью, с каждой новой вспышкой чумы сама суть общества скавенов грозила рухнуть. Совет Тринадцати был бессилен сдержать или обуздать ужас огромной орды подданных. Сделать это могли лишь серые провидцы, только они могли отвлечь массы от беспорядков. Лишь они были в состоянии предложить толпе то единственное, что сможет заглушить суматоху. Лишь они могли дать надежду.

Квиквел прислушался к жуткому хрусту костей под колесами Черного Ковчега. Подкованные железом колеса с безжалостной жестокостью давили брошенные под них тела крысолюдов. Считалось, что прикосновение к одеянию повелителя провидцев может принести божественное благословение. Говорили, что жертва, принесенная Черному Ковчегу, дарит удачу. Возможно, в этом мифе и не было правды, но толпа, заполонившая улицу, не собиралась рисковать. Снова и снова крысолюды выталкивали из толпы своих сородичей и бросали их под колеса Ковчега. За Черным Ковчегом тянулся след черной крови, похожий на слизь какого-то гигантского слизняка.

Преданность и отчаяние населения Скавенгниля были добровольно переданы в лапы Квиквела. Из них повелитель провидцев собирался выковать оружие посильнее Черной чумы, оружие, которое сокрушит высокомерие и ересь клана Чумы.

Хохланд, 1124

Каменистые склоны Воющих холмов Хохланда были изрезаны оврагами и ущельями. Казалось, что боги просто сбросили на равнину то, что осталось после сотворения Срединных гор, и получилось беспорядочное нагромождение известняка и гранита, растянувшееся на многие лиги, словно чудовищное каменное море. Заброшенная, лишенная деревьев, кустарников и всякой зелени неровная каменистая местность представляла собой безжизненную пустошь.

Так было до поры.

Теперь вверх по Воющим холмам ползли и ползли хлынувшие из глубоких подземных туннелей скавены. Скопления грызунов скрывались в каждом овраге и ущелье, звериный писк и рычание грохотали из глубин, как рык какого-то подземного чудовища. Ядовитая вонь шерсти и мускуса скавенов струилась по камням в распространяющемся зловонии, придавая крысолюдам смелости запахом их подавляющего превосходства.

Каждый крысолюд, которого Вррмик смог подчинить, принудить или запугать, был отправлен в Воющие холмы. Верховный военачальник империи скавенов, конечно, был недоволен ордой. Она должна была быть в десять раз больше — орда скавенов, которая заставила бы саму Рогатую извергнуть мускус страха, если бы она увидела, как орда несется по земле.

Естественно, такое скопление крысолюдов привело к серьезным проблемам со снабжением. Целые кланы рабов за время марша были превращены в «туннельное мясо», их плоть поддерживала более ценных воинов Вррмика. Хищные грызуны атаковали и пожирали целые племена гоблинов. Орды падальщиков были выпущены на фермы, в поля и леса Хохланда, чтобы лишить регион остатков пищи. Кора деревьев, корни травы, жуки и блохи — годилось всё. Стоя на каменной колонне — естественном каменном пальце, выступающем над каменным морем, — Вррмик смотрел вниз на ближайшее ущелье. Это было похоже на озеро меха со сверкающими глазами скавенов. Клановые крысы скопились в таком количестве, что он подозревал, что некоторые из оказавшихся ближе всего к стенам расщелины уже раздавлены под напором своих товарищей. Жертвы не задержатся надолго, окружающие их быстро сожрут. Еще несколько продовольственных циклов, и Вррмику придется понизить статус очередного клана рабов с «союзника» до «обеспечения».

Массивный белый скавен пригладил усы и покачал головой, отметая эту перспективу. До этого не дойдет. Шпионы Вррмика, лучшие тайные агенты и проводники, которых подкуп искажающим камнем выманил из клана Эшин, даже сейчас пробирались к нему и докладывали о приближении армии Человека-ужаса. Он мог представить себе их страх, когда они обнаружили, что земля голая и ничто не может поддержать силы воинов и их лошадей. После долгого перехода люди надеялись отдохнуть и набраться сил перед битвой. Разграбленная земля им такого шанса не даст. Им придется либо сражаться, либо рассеяться. В любом случае Вррмик сможет рассчитывать на победу.

Конечно, великий военачальник ничего не оставил на волю случая. Он был доволен тем, как Человек-ужас отреагировал на нападение Гноеструпа на лагерь людей. С этой целью он приказал отрядам падальщиков оставлять часть корма, с которым они сталкивались. В каждых деревне и селении, на которые нападали крысолюды, они оставляли небольшие кучки отрубленных голов, чтобы поприветствовать войска Человека-ужаса. Как раз то, что нужно, чтобы сделать сумасшедшего дурака-мясо слишком злым для того, чтобы думать. След, оставленный паразитами, не смог бы не заметить даже тролль — от места каждого зверства до Воющих холмов.