— Знаю-знаю, почему Мастер чумы Гноеструп хочет говорить. — Пронзительный крик на арене свидетельствовал, что скорпион настиг вторую жертву. — Вам надо-надо принять помощь с этой чумой.

Гноеструп сжался, услышав, что говорит Гниль. Если скавены клана Вермс знают, как передается болезнь, то они угробят все устремления клана Чумы.

Гниль, ухмыляясь, потянулся узловатой лапой к шее и покопался в шерсти. Достал блоху и показал.

— Это переносит чуму, да-да? — Он хлестнул хвостом. — Мои шпионы знают, чумные монахи хотят-будут купить много блох. Не крысиных, а тех, что живут на людишках. Легко-просто догадаться зачем.

Толпа снова притихла. Гноеструп отвел взгляд от злорадствующего Гниля и смотрел, как медленно открываются деревянные двери, показывая большую клетку. В клетке сидело настоящее чудовище, исполин вчетверо выше скавена, покрытый с ног до головы косматым бурым мехом.

— Заводчики называют это крысоогром, — фыркнул Гниль. — Мой смертоносный ходок хорошо поест из его оболочки.

Чумной жрец не был в этом так уверен. Когда дверь клетки распахнулась и чудище выбралось наружу, каждый шаг его выдавал первобытную дикость и злобу. Крысоогр бил себя когтистыми лапами в грудь, бормоча нечленораздельные угрозы чудовищному скорпиону.

— Клан Вермс много-много знает, — сказал Гноеструп, добавляя в свои слова угрожающий подтекст. Не так уж много скавенов интересовались мерзостными тайнами чумных монахов. Даже Владыка Разорения должен знать, что это — нечто нездоровое.

— Мы можем помочь клану Чумы, — сказал Гниль, все еще созерцая арену. Смертоносный ходок и крысоогр приблизились друг к другу и теперь кружили, примериваясь для первой атаки. — Вермс выводит лучших жуков, чем кто-либо в Подземной Империи. Сильные блохи для вас. Унесут чуму далеко-далеко. Заразят много больше людишек.

Гноеструп беспокойно заерзал: ему не нравилось, что Гниль знает так много о Черной чуме и о том, как она распространяется.

— Я говорю-скажу Архивладыке чумы, — сказал он. — Узнаю-послушаю, хочет ли, хочет ли он помощи от Вермс.

Гниль радостно хлопнул в ладоши. Скорпион бросился на крысоогра и впился в его тело клешнями. Гниль нехотя перевел взгляд на Гноеструпа.

— Ты пришел сюда со своей целью, но у меня кое-что в ответ. Если хочешь, чтобы Вермс защитил-помог тебе, дай им что-то. Я хочу разделить честь создателей Черной чумы. Впечатлить Чумного владыку Вектика мощью клана Вермс!

— Архивладыка чумы Нурглич…

Гниль откинулся в кресле, ошарашенно моргая.

— Мне странно отсутствие у тебя амбиций. Ты Мастер чумы, создатель Черной чумы. Убьешь за день больше людишек, чем целая армия штурм-крыс. Совет знает твое имя!

Чумной жрец опустил взгляд, в голове крутились слова Гниля.

— Зачем говорить-сказать Нургличу? — прошептал тот. — В конце концов, в совете должен быть лишь один Архивладыка чумы. Остальные Владыки Разорения готовы к переменам.

Гноеструпу стало не по себе от масштаба того, что предлагал Гниль. Заседать в совете! Быть одним из Владык Разорения! О таком он и мечтать не смел, даже не молился! Союз кланов Вермс и Чумы сделает распространение Черной чумы проще и обеспечит Гноеструпу дополнительную, столь нужную защиту. Но предать Нурглича, позволить язычникам Вермс разделить честь приобщения к одной из священных зараз Рогатой… об этом еще нужно подумать.

Гниль вскочил, ругаясь и полосуя когтями морду ближайшего раба. Он потрясал кулаком, глядя на арену.

Крысоогр сумел высвободиться из клешней скорпиона — да так, что одна клешня была наполовину оторвана. Теперь чудовище ухватило смертоносного ходока за хвост. Скорпион пытался ускользнуть от волосатого гиганта, а тот напряг мышцы и с ужасным хлюпающим звуком рвущихся сухожилий вырвал ему хвост.

Гниль выкрикнул приказы своей свите — такой поворот боя отбил у него интерес к Бойне.

— Хорошо подумай над моим предложением, жрец, — рявкнул он Гноеструпу. — Второго раза не будет.

Он сложил лапы и в сопровождении свиты устремился к ближайшему выходу.

Гноеструп посмотрел на арену, где новое чудище клана Творцов било огромного скорпиона его же собственным оторванным хвостом. Гнилую морду чумного жреца исказила пугающая усмешка. Он поспешил вослед Гнилю.

Мастер чумы решил принять предложение союза.

Альтдорф

Кальдецайт, 1111

Эрих фон Кранцбойлер заерзал в седле, глядя, как с Рейка надвигается утренний туман. Он видел только деревья Альтгартена — те, которые не срубили участники Марша, — и смутно мерцающие костры городка. Молодой рыцарь потянулся к мечу, и от ощущения рукояти под пальцами ему стало не по себе. Он не мог забыть девиз, выгравированный на клинке меча: «Честь. Отвага. Император».

Сегодня ему придется предать одну из этих клятв. Он попросит у рыцарей, служащих под его командованием, нарушить присягу. Это огромная ответственность, и молодой капитан не был уверен, что она ему по плечу. Эрих закрыл глаза и в молитве попросил Зигмара даровать ему силу.

— Они же не хотят, чтобы мы растоптали собственных солдат, а?

Этот вопрос шепотом озвучил ехавший рядом с ним рослый крепкий воин по фамилии Альдингер.

Один из ветеранов рейкскнехтов спросил о таком — и Эрих понял, что принял верное решение. Единственный способ, которым рейкскнехты могли сдержать первые клятвы, — нарушить последнюю.

Капитан вгляделся сквозь серую мглу в сомкнутые ряды кавалерии. Всю мощь рейкскнехтов бросили на помощь кайзеръягерам и шутцам, чтобы подавить то, что в приказах именовали «восстанием». Адольф Крейссиг озвучил план: рейкскнехты возглавят атаку, кайзеръягеры и шутценферайны зайдут с флангов. Командор все выразил яснее ясного: рыцари загонят людей Энгеля в реку, и пощады не будет.

Великий магистр фон Шомберг побледнел, читая приказ, но это лишь прибавило ему решимости ослушаться императора. Планы, которые он обсуждал со своими офицерами, сильно отличались от намеченных Крейссигом. Рейкскнехты возглавят атаку, но лишь на первую сотню ярдов. Когда деревья окажутся за спиной, они развернутся и пойдут в контратаку против кайзеръягеров и шутценферайнов. Можно было надеяться, что внезапный маневр посеет такую панику, что войска рассеются и отступят в город.

После этого Энгель и его люди должны будут справляться уже сами — у рейкскнехтов своих проблем по горло. Было намечено отступать к замку Рейкшлоссе. Там достаточно запасов, чтобы выдержать долгую осаду. Чем дольше они выстоят, тем меньше будет желание императора Бориса привлекать нежелательное внимание к причинам, по которым против него пошел вернейший из рыцарских орденов.

Эрих повернулся, пытаясь разглядеть в тумане великого магистра фон Шомберга. Он нашел лишь Отмара, знаменосца магистра, а предводителя так и не увидел. Ну и хорошо: если он заметит сомнение в глазах старого барона, то растеряется окончательно.

— Эрнст, — позвал он, присматриваясь, рядом ли его собственный адъютант. В ответ крепко сколоченный рыцарь поднес перчатку к забралу. — Будь рядом, — сказал ему Эрих, показывая на сигнальный рог на поясе ординарца. — Может понадобиться дать сигнал к смене строя после начала атаки.

И снова его глодали сомнения. Он точно справится? Он правда готов нарушить прямой приказ императора?

Все еще борясь со своими внутренними демонами, он невольно выругался при звуке топочущих копыт. Какой-то идиот преждевременно пошел в атаку! По всему строю он слышал крики растерянных офицеров, не понимающих, кто отдал приказ. Грозно закричал великий магистр фон Шомберг, требуя поддержать пошедших в атаку рыцарей.

Словно единое существо, двадцать рыцарей под командованием Эриха пустили боевых коней галопом. Закованные в железо лошади рванулись вперед с площади, где стояли строем. Эрих почувствовал волнение атаки и увидел, как туман расступается перед его скачущим конем.

И — о ужас! Площадь, только что оглашенная топотом скачущих коней, превратилась в сплошной хаос вопящих людей и ржущих коней. Животные ломали ноги и падали на мостовую, сокрушая всадников. Люди, выброшенные из седел, летели по воздуху, словно гаргульи, и разбивались. Это было похоже на рев лавины, безумный вскрик вулкана.