Похоже, еще одна фракция ухватилась за идею Мальборка позволить штирландцам и нежити истребить друг друга. Ухватилась за нее и присвоила.

Существа, скрывающиеся под костяной броней, были безошибочно узнаваемы. Те же монстры, что опустошили и разграбили большую часть Империи. Отвратительные крысолюды явились, чтобы уничтожить обе армии.

Единственное, что стояло у них на пути, — крошечная рота сильванцев.

Аверланд, 1123

Граф Мандред сидел на белом боевом жеребце перед сомкнутыми рядами кавалерии. Всадники собирались предпринять разведывательную атаку стен Аверхейма, чтобы определить, где укрепления слабее всего и где можно максимально эффективно сосредоточить осадные машины — катапульты, людей и пушки, привезенные с гор наемниками-гномами. Пехотинцы, всю ночь собиравшие массивные башни из шкур и бревен для прямого штурма зубчатых стен, отдыхали. Они вступят в дело после того, как кавалерия и артиллерия выполнят свои задачи.

Мандред посмотрел на раскинувшийся перед ним Аверхейм. Ночью он походил на адское пекло, пылающее демоническими пожарами. Днем зрелище оказалось еще более удручающим. Некогда великий город выглядел как почерневшая рана, обгоревшие обломки были разбросаны по округе, словно огромная туша. Скавены уже развели костры, от которых в небо устремились густые столбы дыма. Приближаясь к городу, Мандред знал, что дым затмит солнце, обеспечив паразитам темноту, которая была их стихией.

— Взгляните на это место, братья мои, — велел Мандред следовавшим за ним войскам. — Заключите это зрелище в своих сердцах, похороните его в своих душах. Взгляните на труп Аверхейма и знайте, что такой может быть судьба ваших городов и ваших домов. Если мы дрогнем, если мы потерпим неудачу в этот день, всё, за что мы боролись, будет напрасно. Крысолюды возродятся, их орды пронесутся по земле, сея разрушения и неся с собой тьму, от которой не избавят даже боги. Мы — последний щит человечества, последний меч света. Нам предоставлена честь разорвать нависшую над людьми тень скавенов. Нам даны слава и бремя. Пусть каждый докажет, что достоин задачи, возложенной на него богами!

Тысячи всадников разразились яростными криками, громоподобный рев прогремел над равниной. Раздался оглушительный стук копыт, всадники понеслись галопом к почерневшему городу.

Приближаясь к крепостной стене, Мандред заметил снующих за зубчатыми стенами часовых скавенов. Они пронзительно верещали, передавая тревогу своим командирам. У паразитов не было лучников — в проклятом подземном мире, где они кишели, не было нужды во владении подобным искусством. Теперь крысолюды получили возможность прочувствовать отсутствие стрелков. Отрывистый треск горстки джизелей обозначил единственное сопротивление, которое сумели оказать грызуны, когда кавалерия Мандреда пронеслась по равнине. И только когда они приблизились к стенам на расстояние в несколько лошадиных шагов, на стенах появилась масса изможденных крысолюдов, вооруженных грубыми кожаными пращами. Они попытались хоть как-то ответить на брошенный вызов, но их снаряды были скверно нацелены и выпущены слишком поспешно. Рабы-скавены не горели жаждой битвы и не стремились очертя голову защищать своих жестоких хозяев. Когда они увидели всадников, скачущих прямиком к зубчатым стенам в сверкающих на солнце доспехах с развевающимися на ветру знаменами, мужество невольников окончательно испарилось. Грозное зрелище заставило тварей отпрянуть от зубцов, и они зашевелились лишь тогда, когда жестокие хлысты надсмотрщиков заставили их действовать.

По всей длине стен Мандред видел одну и ту же картину. Сосредоточившись на осажденном Авербурге, скавены оставили для защиты стен только остатки армии. Более того, крысолюды почти не удосужились исправить повреждения, нанесенные этим стенам при первой атаке. Ворота на западном подступе были восстановлены так небрежно, что одна из стен превратилась в груду щебня, который вывезли из города и свалили у стены укрепления. Один взгляд на неряшливое сооружение — и Мандред понял, где будет атаковать его армия. Даже тянувшийся вдоль западной стены ров был осушен, а его дно засеяно чем-то вроде кукурузных стеблей. Если бы это не отвечало его целям, граф был бы потрясен вопиющей самонадеянностью крысолюдов.

— Труби, — велел Мандред ехавшему рядом горнисту.

Рыцарь подул в рог, а граф повернулся в седле и сделал знак следовавшему за ним знаменосцу. Тот кивнул и потянул за шнур штандарта, разворачивая желтый флаг. Этот знак увидит стоящая на равнине артиллерия и поймет, что граф выбрал для них цель.

Как только кавалерия Мандреда галопом понеслась прочь от стены, катапульты и пушки начали обстрел. Граф улыбнулся хитрости гномов. Чтобы ввести скавенов в заблуждение относительно их намерений, артиллеристы будут целиться в несколько мест вдоль стены. Лишь четверть всего заградительного огня будет сосредоточена на реальной цели, пока продвижение пехоты с ее осадными башнями не сделает этот обман бессмысленным. Тогда вся мощь заградительного огня обрушится на ворота и примыкающую стену. Если все пойдет по плану, защитники-скавены на этой позиции будут полностью дезорганизованы, твари опоздают с подкреплением и не успеют обезопасить район до того, как силы Мандреда прорвутся внутрь.

Граф наблюдал за тем, как на Аверхейм обрушились первые валуны и пушечные ядра. Он потянулся к руке, ощупывая привязанную к броне полоску окровавленной ткани — кусок, отрезанный от залитого кровью платья Миреллы. В этот день настанет расплата, он поклялся в этом Ульрику и Зигмару и был готов поклясться любому другому богу, который согласился бы его выслушать. Крысолюдам предстояло искупить многое, но именно этот день он посвятил женщине, которую любил и которую отняли у него раболепные монстры.

Какие бы боги ни правили скавенами, эти мерзкие твари скоро встретят многих своих чумных детей.

Вррмик сидел в своей подземной норе, с напряженным ожиданием прислушиваясь к гонцам, которые сообщали ему всё новые подробности о происходившей наверху битве. Великий военачальник пригладил усы и радостно зачирикал. Все шло именно так, как предполагалось его блестящим планом.

Полуночное нападение клана Чумы на лагерь людей достигло цели, пусть даже Гноеструп Вонючемех и не успел отравить продовольственные запасы армии. Вррмик рассчитывал, что угроза голода заставит людей действовать быстро и отчаянно. Он был удивлен, что ему не потребовалось ничего, кроме самой атаки, чтобы спровоцировать Человека-ужаса на немедленное наступление. Это был важный урок, который нужно иметь в виду: люди безрассудно реагируют на любую атаку, отвечая на это атакой собственной. Вррмик мог сравнить их реакцию только с бессмысленной воинственностью муравьев, если потревожить их гнездо. Какова бы ни была причина, Человек-ужас играл на лапу Вррмику. К Серому Владыке подбежал очередной разведчик с докладом, и Вррмик захихикал громче. Рабы, оборонявшие внешние стены, были захвачены; люди привели пехоту и вторглись в город.

Он почти жалел, что не может быть там, чтобы почувствовать ужас в запахах военачальника Хакрра и военачальника Рансика, когда они обнаружат людей, хлынувших их армиям в тыл. Орды клана Риктус и клана Скаб окружили Авербург. Они настолько стремились украсть победу у клана Морс, что не обратили внимания на то, что Вррмик сократил собственные силы, осаждающие упрямую человеческую крепость. Большинство из тех, кого оставил Вррмик, были рабами и воинами из кланов рабов — потери, которые Морс легко восполнит. Но Вррмика волновало не только уничтожение его соперников-скавенов. Скоро он сдерет шкуру с Человека-ужаса, этого надоедливого человека, который причинил Нижней Империи столько горя. В некотором смысле Вррмик чувствовал себя обязанным Человеку-ужасу. Если бы этого отродья не было, его стоило придумать. Атаки Человека-ужаса истощили силы и ранили гордость многих кланов, в том числе и самого могучего клана Чумы.