Бек шагнул вперед, вытаскивая из волос кольчужные звенья.

— Так это были не главные силы? — с жалобным отчаянием в голосе уточнил он.

Кургаз откинул голову и громко расхохотался.

— Простая стычка! — Он ткнул пальцем в пол. — Настоящая борьба идет внизу, в шахтах и глубинах. А это были просто какие-то вороватые крысолюды, которых обуяла хитроумная идея проскользнуть наверх и захватить немного добычи, прежде чем их накроют. Те, кому повезло уцелеть, теперь хорошенько подумают, прежде чем попытаются проделать это снова. — Кургаз обернулся, вскидывая на плечо боевой молот. — Идемте, люди, нам еще предстоит длинный путь. Отдохнете по дороге.

Мандреда покоробили грубые слова гнома. Ни благодарности, ни похвалы. Никакой признательности. Этот бой был для них просто несущественен. Это задевало его человеческую гордость, оскорбляло честь дворянина и принижало способности лидера. Его накрыло искушение развернуться и увести своих людей обратно в город, предоставив гномам самим удерживать Расселину.

Вместо этого он расправил плечи, повернулся и крикнул своим людям:

— Отправьте раненых наверх! Командирам — переформировать роты. — Он подумал о жестокости нападения и неожиданной засаде скавенов. — Копейщиков вперед и на фланги. Лучников в тыл. — Некоторое время он наблюдал за перестроением, а затем крикнул достаточно громко, чтобы его голос долетел до поверхности: — Покажем этим бородачам, как умеют драться люди!

Повернувшись, чтобы вести свою армию в подземный мрак, Мандред перехватил взгляд Кургаза. Он мог бы сказать, что это всего лишь его воображение, но ему показалось, что он увидел улыбку Кургаза, перед тем как гном отвернулся.

Гномы! Вряд ли хоть один человек сумеет когда-нибудь их понять. Слишком гордые, чтобы просить о помощи, слишком упрямые, чтобы за нее благодарить. И все же Мидденхейм им поможет.

Потому что, помогая гномам, они удержат скавенов подальше от своего города.

Услышав доклад запыленного гонца, Разжигатель войны Вектик пригладил бакенбарды и удовлетворенно пискнул. Небольшой отряд ворвался в туннель гномов, отреагировав на волнение кротов-ищеек. К запаху гномов кроты успели привыкнуть, поэтому их хозяева поняли, что острое обоняние ищеек встревожило что-то иное. Ворвавшись в туннель, они обнаружили нескольких гномов, ведущих вниз в крепость большую группу людей!

Вектику было плевать на подробности последовавшей стычки. Сердитым рычанием и взмахом хвоста он велел паре крыс-стражей наброситься на гонца. На лице злосчастного, когда ему рубили голову, появилось забавное умоляющее выражение.

Люди реагировали именно так, как он и рассчитывал. Они спешили в туннели, чтобы помочь гномам. И пока они будут заняты уничтожением никчемных предателей Вррмика, их город останется без защиты. Беспомощная добыча для клана Риктус и гениального Вектика!

Серый лорд перегнулся через бортик своего паланкина, подозрительно сощурился и оскалился, увидев, что за ним из тени наблюдает Повелитель чумы Гноеструп. Больной жрец настаивал на отсрочке, пытаясь выиграть время. Он утверждал, что Черной чуме нужно еще несколько недель, чтобы распространиться по-настоящему. Вектика не одурачить такими ребяческими попытками обмана! Вррмик и слабаки из клана Морс так долго не продержатся. Гномы одолеют их, и люди вернутся в свой город. Великолепный план Вектика по разделению и завоеванию будет сорван!

Или, может быть, Гноеструп не врет. Вектик облизал клыки, обдумывая такую возможность. В этом случае чума опустошит Мидденхейм, уничтожит город без единой потери со стороны скавенов.

В приступе ярости Вектик хлестнул хвостом одного из своих стражей. Второй вариант казался еще более отвратительным. Никакой великой битвы! Ни малейшего шанса проявить гений Разжигателя войны против грозного врага! Это было невыносимо. Даже если это будет стоить жизней тысячи, десяти тысяч его соплеменников, он получит свое сражение. В бескровной победе нет славы. Чума — чтобы выматывать и ослаблять, но нельзя позволить ей претендовать на окончательный триумф!

— Копатели! Тупые крысы! — прорычал Вектик, и его голос разнесся по всему земляному туннелю. Глашатаи, рассредоточенные по лабиринту проходов и нор, вьющихся за стенами Карак-Гражьякха, подхватили его крик, чтобы он достиг ушей каждого скавена, несущего на своей шкуре клеймо клана Риктус. — Человеки спускаются вниз, чтобы помочь гномам-мясу. Теперь крысы Риктус нападут! Теперь Риктус победит! Теперь Риктус будет править!

Он наклонился, снова бросив свирепый взгляд на Гноеструпа, почти вызывая Повелителя чумы протестовать против его приказа. Вектик подумал, что у дегенератов из клана Чумы, должно быть, есть хоть немного мозгов, поскольку Гноеструп благоразумно хранил молчание.

— Копать-крушить! Ломать-крушить! — завопил Вектик. — Вверх! Вверх, в гнездо человеков! На их улицы и подвалы! В амбары и на скотные дворы! К их домам и храмам! Все-все принадлежит Риктусу! Все-все принадлежит Вектику!

Подчиненные поспешили исполнить приказ, и Вектик с удовольствием услышал, как они застучали когтями по голым камням. Подходы уже подготовлены; саперы подойдут до следующего кормления. Туннели должны вывести в канализацию под Мидденхеймом. Из канализации скавены проникнут в каждый подвал, подземелье и склеп.

Стены Мидденхейма высоки и крепки, они построены, чтобы защитить обитателей города от любого врага. Любого, кроме того, кто решит не обращать на них внимания. Теперь те же самые стены станут тюрьмой для жителей Мидденхейма.

Это гарантирует, что ни одна жертва Вектика не сбежит.

Альтдорф

Кальдецайт, 1114

— Откройте, именем императора!

Приказ был отдан хриплым голосом и сопровождался похожим на удары молота стуком бронированного кулака по старому дереву. Тот, кто выкрикивал приказ, был приземистым и коренастым, ростом ниже человеческого, но при этом крепкого телосложения, которое придавало ему недвусмысленно властный вид. Поверх кольчуги крепились тяжелые стальные пластины, на бородатой голове красовался плотно прилегающий шлем, украшенный закручивающимися серебряными и золотыми рунами. В косы густой бороды были вплетены золотые кольца.

Из-за чумы и болезней сбор налогов превратился для министерства финансов в сплошной кошмар. Сборщики налогов умирали пачками. Заражаясь от своих жертв, они умирали чаще, чем даже врачи и священники. Весной 1112 года была предпринята попытка использовать в качестве сборщиков налогов людей, уже пораженных Черной чумой, но этот эксперимент с треском провалился: больные чумой сборщики разнесли болезнь по всем кварталам города. Хуже того, осененные призраком Морра, они оказались не слишком стойкими в том, что касалось передачи собранных доходов в имперскую казну, присваивая большую часть денег, чтобы растратить их на удовольствия, еще доступные им до того, как их заберет чума.

Решение нашел император Борис. Понимая, что чума обходит стороной полуросликов, он ухватился за теорию, что смерть ополчилась лишь на людей. Мягкосердечные и безобидные, полурослики не имели способностей к ремеслу сборщиков налогов. К счастью, в Альтдорфе была еще одна нечеловеческая община, которая вполне сгодилась для этого дела.

Когда чума проредила ряды клиентов и бизнес рухнул, гномы Альтдорфа откликнулись на призыв императора. Вскоре по улицам Альтдорфа расхаживала целая толпа гномов — сборщиков налогов, взыскивая имперскую дань с больших и малых со всем упрямством и непреклонным упорством своей суровой породы. Правда, услуги гномов — сборщиков налогов обходились дороже, чем услуги людей: гномы отказывались принимать имперские монеты, после того как в них было уменьшено содержание золота, беря плату только в виде сырых самородков и золотого песка. Но их роль оказалась существенной для поддержания финансовой стабильности имперского правительства.