Мандред закатил глаза, готовясь услышать очередную жалобу на то, что младший брат Кургаза Мирко воспользовался шансом самому взять волшебный молот в бой. Он и сейчас находился в шахтах, помогая отражать нашествие скавенов при помощи излюбленного оружия Кургаза.

К счастью, на этот раз Мандред был избавлен от живописаний этой горькой истории. Кургаз замолчал так внезапно, что это поразило принца. Гном поднял руку, жестом приказывая идущим следом остановиться. Его обычно грубый голос упал до шипящего шепота. Вскоре остальные сопровождавшие людей гномы подтянулись вперед, присоединившись к Кургазу во главе колонны. После короткого совещания они веером рассыпались по туннелю, держа наготове топоры и молоты. Кургаз снова повернулся к Мандреду.

— Подготовь своих солдат, — предупредил гном.

— Проблемы? — спросил Бек, по обыкновению телохранителя державшийся поближе к принцу и уже сжимающий рукоять своего рыцарского меча.

Кургаз склонил голову набок.

— Камень звучит неправильно, — объяснил он. Он присмотрелся к определенному участку туннеля, и его взгляд стал жестче. — Звук пустоты. Как будто что-то движется за стенами.

Отдав приказы остальным гномам, Кургаз скинул с плеча боевой молот и железным носком сапога прочертил на полу линию.

— Здесь, и ни шагом дальше, — поклялся он.

От внимания Мандреда не ускользнул тот факт, что клятва была произнесена на рейкшпиле, а не на кхазалиде.

— Враг приближается, люди, — крикнул он солдатам, обнажая меч. — Мы сдержим их здесь. Укрепитесь! Пусть ярость Ульрика изольется в ваши сердца. Здесь мы повернем вспять Древнюю Ночь и заставим ее детей пожалеть о том, что они не спрятались во тьме!

Клинки со скрежетом вынырнули из ножен, челюсти сжались в мрачном намерении. Это был не тот вызывающий энтузиазм, на который рассчитывал Мандред, но, по крайней мере, люди стояли твердо, и он решил, что, учитывая давящий мрак Расселины, это даже больше, чем можно было ожидать.

Гномы продолжали следить за стеной, и наблюдавших за ними людей охватило напряженное молчание. Никто не знал, к чему готовиться, и все смотрели на гномов, ожидая от них хоть малейшего знака.

Гномы чутко прислушивались к каждому шороху и царапанью за стеной. Внезапно Кургаз и остальные отскочили от стены, на несколько ярдов рассеявшись по туннелю, и Мандред понял, что атака неминуема.

Стена рухнула, в коридор посыпались крупные глыбы камня. По туннелю заклубилась песчаная пыль, заглушая свет факелов и ламп, которые несли с собой люди, еще больше усугубляя подземную тьму. Сквозь прорехи в этой темноте было видно, что в проход хлынули нечеловеческие существа. Мандред слышал их писк и топот когтей, чувствовал запах запаршивевшей шерсти и гнилостное дыхание. На них наступали скавены. В первом яростном порыве крысолюды сбили с ног пару десятков солдат и даже нескольких гномов. Скавены в полной мере воспользовались возникшей при нападении сумятицей, несмотря на то что многие из них погибли от ударов копий и клинков своих же соратников.

Если бы в тот ужасный момент твари сокрушили их строй, Мандред не поставил бы и ломаного гроша на шанс людей выжить. От скавенов не убежать, а любое проявление слабости лишь придавало монстрам смелости. Единственной надеждой для людей было сохранять строй и не поддаваться охватившей сердца панике.

— Кхазук! — эхом прокатился по туннелю рев Кургаза, отражаясь от каждой стены и колонны.

— Кхазукан Казакит-Ха! — Боевой клич подхватили остальные гномы, и он раскатился подобно пушечному выстрелу.

— За Ульрика! — добавил Мандред, присоединяя свой клич к общему реву. — За графа и волка!

Он рванулся сквозь тьму и нанес удар по смутно различимой фигуре. Спутать скавена с кем-то из людей или гномов было невозможно, даже если были видны лишь нечеткие очертания. Меч со свистом рассек предплечье зверя, исторгнув из противника дикий визг боли. Второй взмах клинка отправил тварь на пол.

Солдаты собрались вокруг принца и подхватили его боевой клич. Вскоре крики «волк и граф» заглушили звериное рычание и визг врагов. Копьями и топорами, мечами и булавами люди оттеснили паразитов к стене. Зажгли новые факелы, принесли несколько новых фонарей, и свет расплескался по туннелю.

Там оказалось больше сотни скавенов, и всё новые выскакивали в туннель из неровной дыры в стене. Крысолюды представляли собой пестрое зрелище: от закованных в броню зверей с черным мехом до тощих, оголодавших несчастных с торчащими ребрами, вооруженных лишь примитивными костяными ножами и деревянными копьями. Несмотря на всю оборванность и грязь, крысаки сражались отчаянно, яростно бросаясь на людей.

В те короткие моменты, когда он не рубился с врагом и не защищался от режущих клинков и щелкающих челюстей, Мандред думал, что его войско будет сокрушено. Пол под ногами стал скользким от черной крови скавенов, повсюду валялись тела мертвых тварей. Десятки, а может, сотни зверей уже были убиты, но из дыры выбегали все новые. Это было словно видение из преисподней Кхаина: адские легионы бога-убийцы, поднимающиеся из нижнего мира.

Они продолжали сражаться, пока руки не устали убивать, легкие не заболели от запаха крови, а уши не оглохли от завывающей песни резни. По щекам Мандреда катились слезы отчаяния. Гордость за солдатскую доблесть сменилась горечью осознания того, что никакая храбрость никогда не сможет остановить такую орду. Скавены утопят всех в своей кишащей массе.

В самый разгар отчаяния клинок Мандреда сверкнул, но, к его удивлению, не коснулся мохнатой плоти. Он со смутным удивлением попытался осознать то, что увидел: полчища крысолюдов спешили обратно к дыре. Страшный визг сменился обычными криками битвы. Скавены отступили, бросив своих убитых и раненых.

У Мандреда открылось второе дыхание, о существовании которого он даже не подозревал. Стряхнув усталость, принц поднялся и взмахнул окровавленным мечом над головой.

— За ними! — крикнул он, указывая мечом на ломящихся в стенной пролом крысолюдов. — Пусть никто не ускользнет!

Солдаты, такие же усталые, как их принц, двинулись вперед, и на лицах их была написана жажда мести.

Не успели они добраться до дыры, как путь им преградили Кургаз и другие гномы. Бородатые воины были покрыты запекшейся кровью, доспехи заливало кровью скавенов. На лицах у них было написано нечто большее, чем обычная жажда мести; то была расовая ненависть тысячелетий, ярость, утолить которую можно лишь полным уничтожением врага.

Но при этом гномы не позволили мидденхеймцам преследовать бегущих крысолюдов. Когда один недоверчивый рыцарь попытался оттолкнуть Кургаза в сторону, гном отшвырнул его, ударив человека в живот рукоятью своего молота.

— Они же бегут! — рявкнул Мандред на гнома.

Неужели их союзники сошли с ума?

Туннель сотряс глухой рев, который отчасти заглушил пронзительный визг сотен нечеловеческих глоток. Столб пыли, под стать тому, что появился раньше, вырвался из дыры. Тонны земли и камней обрушились вниз, запечатывая трещину.

От сотрясения стен Мандред и его солдаты попадали на пол, ослепли и чуть не задохнулись в густом облаке пыли. Снова обретя зрение и поднявшись на ноги, Мандред увидел, что Кургаз все еще стоит между людьми и забитой землей трещиной в стене. Гном походил на ужасного призрака, с ног до головы покрытый серой пылью.

— Никогда не преследуй скавена в его норе, — сказал Кургаз, отплевываясь от забившей рот грязи. — Скавены всегда следят за теми, кто увяжется следом.

Мандред почувствовал, как по телу пробежал холодок. Он понял, о чем говорит Кургаз. Обвал был сделан искусственно, чтобы избавиться от преследования. Ему вспомнились ужасные крики. Сколько сотен своих скавены прикончили этим обвалом?

— Ты научишься, принц, — заверил Мандреда Кургаз. — Прежде чем мы выгоним скавенов из Башни Грунгни, ты научишься понимать все их уловки. — Гном окинул взглядом грязные и усталые лица мидденхеймцев. — Первое, что вам нужно сделать, — это набраться сил. У вас их совсем не осталось после этого небольшого скандала.