Повинуясь мимолетному капризу, Скриттар вытянул рогатый посох, направляя магическую энергию в укрепленный между изогнутыми рогами талисман из искажающего камня. Пробормотал заклинание, призывая ярость Рогатой Крысы. Несмотря на полыхающие в деревне пожары, когда он творил колдовство, в воздухе повеяло холодом. Зеленое свечение вырвалось из талисмана и, полыхнув, устремилось по дороге. Один из крыс-мечников взвизгнул от боли, когда свет прошил его, пробив в плече тлеющую сквозную рану. Нисколько не ослабленное случайной жертвой, заклинание Скриттара устремилось дальше, врезалось в голову крестьянину и раздавило ее, словно разбухшего клеща.

Серый провидец злобно усмехнулся, увидев, как уцелевшие клановые крысы разбежались, оставив своего раненого собрата корчиться в грязи и истекать кровью. Повелитель провидцев наслаждался их страхом. Неплохо было напомнить паразитам из клана Гнойс, кто здесь главный, у кого в руках настоящие бразды правления их маленького союза.

Повелитель провидцев раздраженно хлестнул хвостом по грязи. Будь его воля, он предпочел бы вообще избежать неудобств союза. Но этот блохастый тиран Вектик издал указ, ограничивающий число серых провидцев, которых мог содержать орден, и запретил ордену иметь собственных воинов. Глава клана Риктус позаботился о том, чтобы орден никогда не стал самодостаточным, утверждая, что серые провидцы должны служить всем скавенам, а не собственным эгоистичным интересам. Конечно же, деспот не ставил подобных условий, чтобы контролировать выскочек-еретиков из клана Чумы! Жрецы чумы теперь стали еще могущественнее, имея два места в Совете, и вся Подземная Империя пищала им хвалу за Черную чуму! Скоро они запищат по-иному. При помощи скавенов многочисленного клана Гнойс, который обеспечит ему необходимую поддержку грубой силой, Скриттар заполнит залы Разбитой Башни искажающим камнем. Он обуздает диктатуру Вектика и клана Риктус, провозгласит новую эру равновесия и сотрудничества между кланами, где ни у одного скавена не будет главного голоса. Все будут внимать голосу Рогатой через ее избранный инструмент, лорда-провидца Скриттара. Кланы будут руководствоваться мудростью своего бога, и любой, кто ослушается слов Скриттара, будет уничтожен.

Окидывая взглядом горящую деревню, серый провидец наблюдал за тем, как рабы клана Гнойс снуют по полям и лугам, роются в грязи и извлекают из земли куски необработанного искажающего камня. Его заклинание сработало даже лучше, чем он смел надеяться. Земля была усеяна искажающими камнями, сорванными с луны, их было так много, что, прищурившись, Скриттар мог различить на горизонте зеленоватое свечение. На то, чтобы собрать все это, могут потребоваться годы!

Лорд-провидец не настолько терпелив. Он свяжется с военачальником Манглрром Грозой Нор и потребует, чтобы тот прислал больше рабочих. Ему все равно, где Манглрр их раздобудет. Есть множество более слабых кланов, которые Гнойс может завоевать и поработить, чтобы получить необходимую рабочую силу.

Манглрр тоже подчинится. Об ином не могло быть и речи. Сильвания созрела для жатвы, беспомощно лежа у ног Скриттара. Половина провинции мертва из-за чумы, другая половина отравлена искажающим камнем.

У кого еще могут остаться силы противостоять скавенам?

Мидденхейм

Зигмарцайт, 1118

О Мясоеде ходило много историй, но самая популярная гласила, что он родился в семье преуспевающего рауграфа. Сельский сеньор отчаянно нуждался в наследнике, и его жена, двенадцать лет кряду рожавшая дочерей, устав, взмолилась Губительным Силам о сыне. В своей злобе Темные боги откликнулись, но сын, которого она родила, оказался не вполне человеком. Много лет рауграф держал ребенка-мутанта взаперти в потайной комнате своего замка, но с приходом Черной чумы его земли слишком обезлюдели и оказались не в состоянии прокормить ужасное чудовище. Однажды ночью оголодавший мутант сбежал, в своем стремлении утолить голод уничтожив собственную семью. С тех пор Мясоед рыскал по всему Драквальду и охотился на людей.

Спустя всего несколько минут Альбрехт вернулся с бледным, как снег, лицом. Не обращая внимания на принца, охотник подошел к лошади и достал из седельной сумки глиняную бутыль. Лишь сделав большой глоток, он смог рассказать об увиденном.

— Впереди небольшая поляна. Там около дюжины зверолюдов. Они готовят пару путников.

— Мясоед? — уточнил Мандред.

Зверолюды были примитивными тварями, предпочитавшими сырое мясо. И лишь Мясоед привык готовить свою еду.

Альбрехт ответил коротким кивком.

— Мы с подветренной стороны. Не думаю, что им известно о нашем присутствии.

— Тогда мы можем вернуться на тропу, — решил Бек. На лице его поселилось обеспокоенное выражение.

— Они уйдут раньше, чем мы успеем вернуться с подкреплением, — выругался Мандред.

Он понимал, что прекращение набегов Мясоеда не сделает Драквальд абсолютно безопасным, но горел желанием отомстить за множество убитых путников.

Альбрехт сделал еще один глоток из своей бутылки. Прежде чем заговорить, он помедлил, понимая, как принц отреагирует на остальную часть доклада.

— У них еще двое путников, — сказал он. — Живые пленники.

Мандред окинул взглядом своих спутников. Они понимали, что означают слова Альбрехта. Захваченные Мясоедом пленники долго не протянут. Если егеря отправятся за помощью, то по возвращении найдут лишь обглоданные кости.

Мандред молча спешился. Лошадям будет неудобно петлять между деревьями, даже если стук копыт и не выдаст их зверолюдам.

— Спешиться! — скомандовал Бек, подтверждая приказ собственными действиями.

Егеря мрачно последовали его примеру. Все они были храбрыми, отважными людьми. Они не роптали. Шансов у них было немного, но все знали, что, если не попытаются что-то предпринять, никто из них больше никогда не сможет назвать себя мужчиной.

— Держитесь с подветренной стороны, — шепотом напутствовал их Альбрехт, снимая с седла лук. — У нас лишь один шанс застать их врасплох.

— Атакуем быстро и сильно, — эхом отозвался Мандред.

Он хмуро оглядел подаренный теткой лук из китового уса. Его тогда настолько поразило изящество оружия, что он даже не задумался о том, насколько оно практично. Оставалось лишь надеяться, что лук не подведет.

Подражая идущему молча Альбрехту, мужчины крались между деревьями. Вскоре до их ушей донеслось потрескивание пламени и грубое ворчание нечеловеческих голосов. Показалась поляна.

Мандред торопливо отвел взгляд от ужасного костра и того, что пеклось среди углей, и уставился на чудовищных тварей, бродивших по поляне. Они представляли собой пеструю мешанину меха, рогов, копыт и когтей. Одни были на целую голову выше человека, другие — низкорослые и сутулые. На некоторых зверолюдах болтались остатки доспехов, брони и кольчуг, украденных у тех, кого они убили. У других на шерсти красовались примитивные иероглифы и грубые символы — знаки их диких богов.

Принц вздрогнул, заметив среди стада тощий крадущийся силуэт. В то время как остальные зверолюды больше походили на коз, быков и прочую скотину, этот явно напоминал крысу. Ему вспомнился отвратительный мутант, с которым он много лет назад сражался на стенах Мидденхейма. Страшилище, на которое он смотрел сейчас, во многом походило на то отвратительное создание.

Воспоминания о крысолюде померкли, едва взгляд Мандреда упал на замеченных Альбрехтом пленников. Их было двое: несколько обрюзгший мужчина средних лет и довольно симпатичная женщина. Оба были раздеты и привязаны к стволу дерева у края поляны. Пока он смотрел, к пленникам подошел огромный зверолюд, сжимавший мясницкий тесак в почти человеческой руке.

Мандред подумал, что это, должно быть, и есть Мясоед. В то время как некоторые члены его стада носили полоски доспехов или простые набедренные повязки, этот зверь облачился в примитивное подобие дворянского плаща, сшитого из лошадиной попоны, с воротником из человеческих скальпов. Копыта твари были отполированы до блеска, а торчащие изо лба массивные рога украшали серебряные цепи, ожерелья с драгоценными камнями и прочая яркая добыча. Ниже рогов — ужасно человеческое, безумно красивое лицо, напоминавшее лик какого-то лесного бога.