На высоте сотен футов над собой Лотар увидел устремляющиеся в центр пульсирующие потоки света. И снова к нему пришло ощущение бьющегося сердца. Лишь одно сердце могло вызвать такой резонанс. Контролировал ли он еще ситуацию, или нет, но Ванхал был еще жив.

Долго ли он будет оставаться живым, Лотар не знал. Ни один человек не в состоянии использовать такие силы, так долго направляя их через смертное тело и обычную душу. Какова бы ни была его цель, Ванхал должен контролировать себя, иначе его поглотит высвобожденная им же сила.

В высоте, над самой высокой башней Ванхалденшлоссе, в окружении вопящих эманаций вращался костяной алтарь. Каменная крыша под ним стала почти прозрачной от призрачных колебаний, ее субстанция приняла в себя часть сущности мчащихся сквозь нее сил.

Лотар почувствовал, как его тело начинает таять, превращаясь в бесплотную тень. Лишь яростным усилием воли он сумел удержать власть над субстанцией собственной плоти. Взобравшись на полукруглую крышу, он уставился на парящий над ним алтарь Ванхала, на гротескную фигуру самого некроманта в черных одеждах, развевающихся в порывах демонических ветров. Он стоял в ореоле призрачного тумана, полыхавшего страшными огнями. В глазах Ванхала вспыхнуло зеленое вурдалачье свечение, призрачные вспышки энергии заструились по вытянутым рукам. Казалось, некромант ритмично мерцал в такт пульсации исходящей от менгиров энергии, то почти полностью исчезая из реального мира, то вновь появляясь.

Ванхал не просто использовал несущуюся через его башню магию — он стал с этой силой единым целым! В это было сложно поверить, но когда Лотар поднял глаза, чтобы посмотреть на небо над костяным алтарем, он испытал еще большее потрясение. Звезды выстроились совсем не так, как стояли, когда он вбежал в башню. Каким-то образом Ванхал заставил замок проскользнуть сквозь время, провалиться в одну пустоту между мгновениями и появиться в другой. Во всем мире звезды находились в месяце Форхексен. Но башня прыгнула вперед. Она находилась в темное время Хексентага!

Барон едва не потерял концентрацию, ту хрупкую связь, что не давала его телу раствориться в призрачном тумане. Чудовищность такого подвига превышала все, что он считал возможным. И все же за деянием Ванхала должен был стоять какой-то мотив, некая острая необходимость, которая толкнула бы его на столь возвышенный и опасный поступок.

Хексентаг! Таков был ответ. Эфирный поток, текущий через башню, должен стать еще более мощным в призрачные часы этого зловещего дня. Но оставался без ответа следующий вопрос: зачем Ванхалу понадобилась вся эта мистическая энергия?

Отведя взгляд от звезд и алтаря некроманта, Лотар посмотрел на простирающуюся далеко внизу равнину. Он сразу разглядел скопления немертвых легионов Ванхала, выстроившиеся по всему ландшафту, словно фигуры на шахматной доске. Размеры этой армии могли бы его впечатлить, если бы не еще большее войско, спешащее к молчаливым рядам ходячих мертвецов. Скавены! Мерзкие подземные существа из сказок превратились в отвратительную реальность. Это был враг, к появлению которого Ванхал пытался подготовиться, но монстры пришли слишком рано, и их было бесчисленное множество. Стрекочущим колоссом они наступали на выстроившуюся против них жалкую армию. Лотар расслышал первые звериные вопли, когда крысолюды обрушились на передние ряды зомби, с убийственной яростью прорубая себе путь сквозь разлагающуюся плоть и выбеленные кости. Немертвые пытались отбиться от крысаков, но их было слишком мало для того, чтобы сдержать врага.

— Грызунам не испортить мечту. — Слова Ванхала, словно нож, резанули по ушам Лотара. — Не в этот раз, — поклялся некромант, и его глаза полыхнули еще ярче.

— Против них ничто не устоит, — запротестовал Лотар, махнув рукой на кишащую внизу нечисть. — Надо использовать магию, чтобы заставить башню исчезнуть!

— Я использовал свою магию, — прошипел Ванхал. — Это скавены исчезнут!

Некромант поднял руку, ленты призрачного света пробежали по его пальцам, заставив кости засветиться под сморщенной кожей. Лотар проследил за указующим перстом своего господина. При виде гигантской фигуры, заслонившей бесчисленные звезды, с его лица сбежали остатки красок. Фигура спустилась к башне, и светящиеся протуберанцы обнажили чудовищный силуэт: чешуйчатого Левиафана из мышц и сухожилий, разлагающейся плоти и обнажившихся костей. Ободранные крылья удерживали его в воздухе, распространяя в башне зловоние мертвечины. Позади колыхался огромный хвост, раздвоенный кончик мелькал в потоках эфирной вибрации. И ни одна морда, какой бы ужасной она ни была, не могла сравниться с выступающим из гигантских плеч обрубком шеи. Голова была отсечена давным-давно, оставив зияющую рану, темную от запекшейся крови и полную извивающихся червей.

Это был дракон. Ванхал использовал свою магию, чтобы поднять убитого дракона и сделать его своим немертвым рабом! Это было оружие, которое некромант при помощи своего колдовства решил использовать для уничтожения орды скавенов.

— Последний убитый из рода драконов, — произнес Ванхал. — Он станет твоим боевым конем. Срази скавенов. Ни оставляй никого в живых!

Бросив взгляд на дракона-зомби, Лотар почти пожалел тех существ, что сейчас крались внизу.

Альтдорф

Брауцайт, 1114

Крейссиг отвернулся от пустующего трона и медленно спустился по ступеням помоста. Он не обращал внимания на двух закованных в броню кайзеркнехтов по бокам трона, который Борис оставил, отступив из пораженного чумой города. Рыцари, в свою очередь, тоже старались делать вид, что его здесь нет. Их великий магистр не скрывал своего недовольства тем фактом, что ему приходится подчиняться приказам простолюдина.

И все же, что бы ни чувствовал верховный магистр Лейбер, его понятия чести и долга были слишком сильны, чтобы игнорировать приказы Крейссига. Пока командор носил регалии избранного императором регента, он мог рассчитывать на непоколебимую преданность кайзеркнехтов — что бы он ни приказал. В зимний зал для аудиенций вошли полдюжины воинов в доспехах. Звеня латами, они миновали украшенный фресками вход и великолепную решетку из серебра и слоновой кости, установленную между обрамляющими входной портал колоннами. Среди воинов с багровой от свежего синяка левой стороной лица, встрепанный, но непокоренный, следовал герцог Видор. Руки его сковывали железные кандалы, на шее висел огромный ошейник.

При виде унижения Видора на лице Крейссига проступила едва заметная улыбка. Было нечто в высшей степени приятное в том, чтобы видеть аристократа униженным, смиренным и уничтоженным, подобно тому как сами дворяне унижали и оскорбляли тысячи эксплуатируемых крестьян. Будь воля регента, он хотел бы всю голубую кровь увидеть в цепях, чтобы их проволокли по улицам, будто скот, прежде чем вздернуть за надушенные шеи.

Крейссиг мгновение наслаждался видением Империи, свободной от паразитирующей знати, тирании происхождения и родословных. Империи, в которой даже обычный простолюдин сможет стать правителем, если будет достаточно осторожен. И достаточно безжалостен.

Сейчас Крейссигу как раз приходилось балансировать между осторожностью и безжалостностью. Дворяне окопались слишком прочно, чтобы запросто их свергнуть. Впрочем, желания избавиться от них у него тоже не возникало. Не сейчас. Пока они всё еще могут оказаться полезными.

— Оставьте нас, — велел Крейссиг тем, кто сопровождал герцога.

Рыцари чопорно отсалютовали и вышли из зала. Повернув голову, Крейссиг повторил свой приказ кайзеркнехтам у трона. Воины в доспехах молча удалились. Регент дождался, когда рыцари уйдут, и приблизился к закованному в кандалы герцогу.

— Теперь мы можем спокойно поговорить.

Лицо Видора исказила гримаса испепеляющего презрения.

— Если ты ждешь, что я начну умолять, можешь прикончить меня прямо сейчас. Я не стану пресмыкаться перед простолюдином.