Однако сейчас происходило нечто ужасное. На глазах у перепуганного Бори кожистые веки чучела поднялись, открывая стеклянные глаза, которые чучельники вставили в череп дракона. Чешуйчатые губы раздвинулись, обнажая клыки, каждый — размером с добрый меч. Высунулся и задрожал, пробуя воздух, иссохший обрубок раздвоенного языка.

Бори коротко вскрикнул, и тут ожившая голова дернулась и, сорвав болты, рухнула на пол. Хранитель очага исчез в драконьей пасти, схваченный огромными щелкающими челюстями.

Ошеломленные таны и мастера гильдий оторвались от своих кружек и недоверчиво уставились на ожившую голову. При виде того, как огромная голова с неестественной живостью, подпрыгивая, шлепает по полу в попытке добраться до следующей добычи, они разразились ругательствами и проклятиями.

— Принесите мой топор, — взревел король Скальф, отставляя кубок и расстегивая королевский плащ. Он впился взглядом в чудовищную голову, чувствуя, как при виде капающей с ее клыков крови Бори его охватывает ярость.

— Не знаю, сколько еще раз я должен тебя убить, чудовище! — рявкнул он. — Но клянусь Гримниром, на этот раз я сделаю это лучше, чем в прошлый!

Капитан телохранителей Скальфа бросился к королю, сжимая в руках Кусающего Драконов. Единственный взгляд на короля подсказал ему, что не стоит даже пытаться отговорить его от этой битвы. Он неохотно вложил оружие в руку Скальфа.

В тот миг, когда Кусающий Драконов оказался в его руках, король Скальф исчез. Сдержанное достоинство, приличествующее правителю, испарилось, уступив безрассудной решимости авантюриста и искателя удачи. Он снова был просто Скальфом Храддиссоном, решившим завоевать титул Истребителя драконов.

Голова Грауга завертелась на полу и устремила стеклянный взгляд на приближающегося гнома. Из обрубка шеи рептилии вырвался отвратительный сухой кашель, от которого куски тела Бори разлетелись по полу.

При виде этого последнего оскорбления, нанесенного его другу, по жилам Скальфа пробежала леденящая ярость. Издав нечленораздельный вопль, гном мстительно бросился на дракона. Скальф прыгнул, опуская громриловый топор. Лезвие с хрустом вгрызлось в чешуйчатую плоть и драконью кость, рассекло лоб и морду Грауга. Когда Скальф выдернул клинок, драконий череп был разрезан практически надвое.

Скальф смотрел на изуродованную голову, с отвращением наблюдая за тем, как ее обломки продолжают извиваться, живя своей неестественной жизнью.

— Сжечь, — бросил он охваченным благоговейным страхом подданным, забросил на плечо Кусающего Драконов и вышел из зала.

Сильвания

Кальдецайт, 1113

Барон Лотар фон Диль провел рукой по облысевшему черепу и обнаружил, что последние остатки черной гривы исчезли. Сила некроманта не приходит даром, подумал он. И чем больше эта сила, тем обременительнее становится цена. Он чувствовал текущую по телу темную магию, которая наполняла каждую частичку его существа. По мере того как строительство Ванхалденшлоссе близилось к завершению, это ощущение все усиливалось. Насколько возрастет его могущество, когда башня будет завершена?

Сколько еще выдержит смертное тело? Этот вопрос он боялся задать даже самому себе. Плата, которую брала с него магия, была огромна. С тех пор как Лотар попал под опеку Ванхала, тело его состарилось на десятилетия, из молодого дворянина в расцвете сил он превратился в пугающее подобие дряхлого старца.

Ему стоило больших усилий узнать то, что он узнал, но Лотар намеревался выведать у наставника еще множество секретов. Смотреть, как из грязи Хель Фенна восстают мертвецы, видеть легионы болотных людей, порабощенных его приказом, — вот истинная сила! Это была его власть, власть более могущественная, чем у любого другого человека.

Кроме одного. Насколько же велики должны быть тайны, которые Ванхал до сих пор держал при себе, раз он с такой небрежностью передал своему ученику подобное заклинание⁈ Лотар всегда сомневался в мудрости богов, но то, что обычному простолюдину позволено обладать такими знаниями, явно доказывало, что все боги были идиотами. Ванхал сам считал, что является неподходящим сосудом для таких сил. Он говорил о способностях как о собственном достижении, но что толку от клинка, который никогда не обнажают? Какая разница, что можно совершить, если за этим нет цели?

Войдя в ворота недостроенного замка в сопровождении тащившегося следом легиона болотных людей, Лотар ощутил беспокойство. Что-то было не так. Он чувствовал в воздухе огромную энергию, силу настолько мощную, что она, казалось, впилась в его душу, словно вознамерившись вырвать ее из тела. Это было ужасное, отвратительное ощущение — тошнотворное нарушение самой его внутренней сущности. Несмотря на возникшее отвращение, Лотар понял, что сам опыт еще более ужасен и не направлен на него — он просто оказался в пределах его действия, не имея к этому никакого отношения и став всего лишь злосчастным свидетелем.

Некроманта охватил гнев. Призвав заклинания защиты и окружив душу призрачными доспехами, Лотар бросился внутрь недостроенной крепости и помчался в огромный Зал собраний. С каждым шагом он ощущал, как нарастают эфирные вибрации, усиливается глухой гул энергии, от которого зазвенело в ушах и из носа потекла струйка крови. Когда он поднялся по винтовой лестнице и устремился наверх, в комнату для спиритических сеансов, его накрыла волна тошноты. Лотар ткнул пальцем в сочившуюся из носа кровь, чтобы использовать медиум крови для усиления защитных заклинаний. Укрепившись, бросился вверх по ступеням.

Помещение для спиритических сеансов превратилось в завывающую бурю магических энергий. Вихри призрачной силы хлестали по комнате. Круги на полу тщились сдержать эту силу: Лотар видел диссонирующие гармонии, кружащиеся внутри каждого кольца, колдовское зрение давало ему возможность рассмотреть стремившиеся обрести форму бесформенные сущности.

Это, однако, было наименьшим проявлением стянутой в это место силы. Комнаты для сеансов окружали верхушки дочеловеческих менгиров. Древние камни пылали сверхъестественными эманациями, щупальцами света, которые потрескивали и плясали, пронизывая недостроенную башню. Лотар вытянул шею, следя за тем, как они, вращаясь, терялись в ночном небе. В определенное мгновение каждый поток начинал мерцать и устремляться внутрь. Барон с ужасом осознал, что в этих изгибах есть некоторый гипнотический ритм, словно он наблюдал за биением сердца.

— Ванхал! — закричал Лотар.

Простолюдин-некромант осторожничал и решил отправить своего ученика с бессмысленным поручением, прежде чем начать какой-то запретный ритуал, который хотел сохранить в тайне! Барон с горечью подумал о том, как глупо он гордился силой, примененной в Хель Фенне. Его магия была просто ничтожной.

— Ванхал! — снова крикнул он, даже не пытаясь скрыть гнев в голосе.

Падший жрец выставил его дураком, болтая о врагах и армиях. Как будто найдется враг настолько безумный, чтобы бросить вызов некроманту в его цитадели.

— Ванхал! — в третий раз взревел Лотар.

Теперь в его голосе слышалась неуверенность. Осознавая силу этого места, он засомневался в том, что даже Ванхал способен управиться с такой энергией. Может, его учитель оказался чересчур честолюбив и инициировал заклинание, которое потом не смог удержать под контролем? Радость от унижения Ванхала меркла при мысли о том, что, если он умрет, его тайны исчезнут вместе с ним. Попробовав эту силу на вкус, потерять шанс завладеть ею… это было слишком ужасно даже для того, чтобы просто думать об этом.

В панике Лотар полез на леса и взобрался на хрупкий каркас. Лишь сейчас он сообразил, что поблизости нет ни одного рабочего. Отсутствие нежити Ванхала озадачило барона. Куда они все подевались? Ускользнули из-под контроля некроманта и убрели прочь или же их поглотила высвобожденная им магия? Ужасающая перспектива — быть уничтоженным волной неуправляемых вибраций, оказаться поглощенным полностью, не оставив после себя даже праха.