Гноеструп Вонючемех смотрел на своих врагов со злобным весельем. Так умрут все его противники — медленно и в страшных мучениях. Страдания вот этих — только начало.

Альтдорф,

Кальдецайт, 1111

За Кайзераугеном простиралось белое безмолвие. Крыши Альтдорфа припорошил снег, покрытые льдом берега реки казались в утреннем солнце алмазными полями. Крохотные фигурки двигались по промерзшим докам, разгружая те немногие корабли, что еще плавали по Рейку. Маленькие, беспокойные, они казались деловитыми муравьями.

Император Борис решил, что не будет о них думать. Он повел плечами, плотнее закутался в лежащие на троне теплые меха и вернулся мыслями к тем, кто сидел за столом. Сеньор Ратимир как раз заканчивал особенно длинный и нудный отчет о состоянии дел в Империи.

— В половине провинций в этом году был неурожай по причине войны или болезней, — заключил Ратимир. — Чума поразила крестьян в шести провинциях и распространилась так быстро, что ее невозможно было сдержать. Во многих наделах людей не хватает, чтобы собрать урожай, и он гниет на полях. Хуже того, это бедствие привлекло грызунов в невиданных прежде количествах… Мыши и крысы обжираются на покинутых полях и потом обращают свои аппетиты в сторону тех запасов, которые все же удалось сделать.

Борис махнул унизанной перстнями рукой, давая министру финансов знак замолчать.

— Преувеличения! Жалкая попытка обмануть имперскую казну. Я хочу, чтобы в каждую провинцию послали проверяющих — не местных, чтобы они лично оценили ситуацию повсюду. — Хитрая улыбка расплылась по лицу императора. — Пусть сборщики налогов из Нордланда инспектируют Мидденланд, а из Сильвании — Штирланд.

Он хмыкнул, видя, что отсвет его улыбки показался на тощем лице сеньора Ратимира. Не было необходимости объяснять министру, что проверять будут представители тех провинций, у которых и так нелады с проверяемыми. Это послужит двум целям. Во-первых, инспектор, присланный враждебным двором, гарантированно преувеличит размеры собранного урожая — и при любом раскладе этот урожай обложат налогом, причем в излишнем налоговом бремени обвинят соседа, а не императора. Во-вторых, если начнется голод, император сможет предъявить книги учета налогов и показать, что было собрано много зерна, тем самым переложив ответственность на жадных местных феодалов, занятых спекуляцией и стяжанием богатств.

— Есть еще одна проблема, ваше императорское величество. — С места поднялся Адольф Крейссиг и, подходя к имперскому трону, достал свиток из деревянного футляра. — Мои кайзеръягеры за последние два дня обнаружили не менее шести случаев чумы. Мы смогли перевезти зараженных крестьян в крепость Мундсен, не привлекая излишнего внимания даже со стороны шутцев. В конце концов, мы часто забираем простолюдинов на допрос.

— Тогда это не проблема, — сказал император Борис.

Адольф Крейссиг покачал головой и развернул свиток, на котором была изображена карта города.

— Боюсь, что как раз-таки она, ваше императорское величество. Зачумленных мы обнаружили близ южных доков, в районе Нидерхафен, и все жертвы — моряки. Эта часть города явно перенаселена, и, каким бы путем ни попала туда болезнь, можно предположить, что пострадали и другие. Всего лишь вопрос времени — вскорости будут и другие случаи заболевания чумой.

— На что вы намекаете? — спросил сеньор Ратимир. — Предлагаете сжечь Нидерхафен? Вы хоть понимаете, как важны эти доки для торговли, которую ведет наш город?

— Чума может войти в город как раз через доки, — возразил Крейссиг. — Я предупреждал вас, что корабли из Штирланда и Талабекланда надо заворачивать.

— Я вас понял, командор, — сказал император Борис. В его глазах читалась очередная задуманная хитрость. Унизанная кольцами рука постукивала по подлокотнику трона, и он явно обдумывал открывающиеся возможности. — Не думаю, что вы понимаете потенциал ситуации, Крейссиг, — сказал наконец император. Он подался вперед и ткнул тяжелым от колец пальцем в командора кайзеръягеров. — Вы нашли этих людей не в Нидерхафене. Они обнаружились у Альтгартена. Чума вошла в Альтдорф не через доки, ее принес с собой сброд Энгеля.

Крейссиг мрачно опустил голову.

— Я прикажу своим людям заняться простолюдинами, которых мы арестовали. Все будет выглядеть так, словно они умерли от чумы. Мы оставим тела у Хлеббурга, чтобы их рано или поздно нашли. Немного припугнем народ — и это позволит нам действовать дальше.

Как и великий магистр Шомберг, Крейссиг прекрасно понимал: император лишь выжидает благоприятного момента, чтобы напустить своих рыцарей на участников Марша.

— Не позволяйте панике зайти слишком далеко, — предупредил император. — Нужно, чтобы было видно, что я смело руковожу, а не реагирую на требования крестьян и мелких дворянчиков. День-другой — и мы сокрушим повстанцев Энгеля.

— Я подготовлю кайзеръягеров, — сказал Крейссиг и щелкнул каблуками, отдавая честь императору.

— Оповестите и рейкскнехтов, — приказал император. — И шутценферайнов тоже, если думаете, что они понадобятся. — Борис увидел, что командор уже собирается возразить, и отмахнулся от него. — Я не хочу, чтобы протест Энгеля был лишь сломлен. Мне нужна страшная резня. Я хочу, чтобы Альтгартен утонул в крови, чтобы надворный совет кричал от ужаса. — Император хмыкнул, опускаясь на подушки трона. — Жаль, конечно, но, если бы войск было больше, такой резни можно было бы избежать. Достаточное количество солдат могло бы контролировать ситуацию без кровопролития. Резню можно было предотвратить.

— Вы будете просить, чтобы Альтдорфу даровали освобождение от обязательств?

Смех императора прозвучал подобно злобным раскатам грома.

— После того как они возмутятся резней, никто из этих коронованных глупцов не посмеет отказать мне!

— А что же чума, ваше императорское величество? — спросил Ратимир.

Глаза императора стали холодными, как лед.

— Когда командор Крейссиг уничтожит сброд Энгеля, чумы больше не будет. Ясно?

Лишь поздно вечером Адольф Крейссиг вернулся домой, в оштукатуренное здание в богатом квартале Оберейк. Сухо отсалютовав отряду облаченных в черную форму кайзеръягеров, стоявших на страже у входа, офицер поднялся по узкой каменной лестнице и вошел в дом.

У Крейссига кружилась голова при мысли о том, в какой его втянули сговор. То, что исполнение плана поручили командору кайзеръягеров, показывало меру доверия императора. Адольф получал от этого какое-то жестокое удовольствие. Бароны и графы тычут ему в лицо своими титулами, а тем временем сам император признал способности простолюдина и выбрал Крейссига, а не какого-то надутого герцога, чтобы защитить город. Его возвысили над высокородным Шомбергом, отдав приказ возглавить атаку на Хлебный городок.

Адольф Крейссиг работал много лет, чтобы сделать кайзеръягеров тем, чем они в итоге стали, но лишь теперь эти усилия начали окупаться. Осуществлению амбициозных помыслов мешало лишь незнатное происхождение, но он придумал план, как решить и эту проблему. Ключом к возвышению должен был стать барон Торниг из Мидденланда. Шпионы Крейссига выяснили, что в свою бытность в Нульне барон запятнал себя весьма неблаговидными поступками — настолько неблаговидными, что они могут принести роду Торнигов как минимум позор. К счастью для барона, у него есть хорошенькая дочь брачного возраста, принцесса Эрна. Мидденландец упрям, но однажды все же поймет, что спасти свое положение сможет, лишь отдав Крейссигу руку своей дочери.

Командор улыбнулся, представляя, как войдет в ряды дворянства. Он едва заметил лакея, ожидавшего его в вестибюле. Низенький толстый слуга был заметно взволнован, аж раскраснелся. Сначала Крейссиг подумал, что наконец заявился барон Торниг, но на полном лице лакея читалось слишком заметное беспокойство — такое не вызывают хорошие новости.

— Что такое, Фурст?