Даже под защитой талисмана рогатый крысолюд съежился, наклонившись и внимательно осматривая несчастных пленников, распростертых на полу в своих клетках. Он поднес к носу кусок острого сыра, чтобы избавиться от неприятного запаха гнили и болезни. Запах чумы был столь же очевиден, как и физические симптомы. Пока он смотрел, один из пленников сильно дернулся и замер.

— Этот только что умер, — доложил Мошнер-человек. Раб сверился со своей глиняной табличкой, склонив голову в знак уважения к высокому положению повелителя провидцев. — Образец подвергся воздействию нового запаса всего восемнадцать пищевых циклов назад.

Слушавший отчет Квиквел прислонился к решетке, несмотря на запах и собственный страх перед чумой. Восемнадцать пищевых циклов? Двадцать четыре часа по человеческому счету времени! Колдун утер заструившуюся по клыкам слюну. Поразительно — болезнь может убить так быстро! Это превосходило его самые смелые ожидания.

— Я поступил мудро, оставив тебя в живых, когда все остальные разочаровали меня, — заявил Квиквел, прихорашиваясь двумя когтями и продолжая остальными сжимать кусок сыра. Он сделал жест лапой, сжимающей мумифицированный талисман. — Все остальные — ведьмы и священники, травники и цирюльники. Все потерпели неудачу. Все погибли.

Мошнер поклонился в ожидаемом жесте покорной благодарности и поднял глиняную дощечку.

— Я записал для вас формулу, — сказал он. — Вы умеете читать на рейкшпиле и говорить на нем?

Скавен отпрянул от клетки, от снисходительного тона Мошнера его мех встал дыбом.

— Дай-принеси! — прорычал Квиквел, швыряя на пол кусок вонючего сыра.

Доктор с видом образцового смиренного раба, крадучись, приблизился и положил табличку в ожидающую лапу Квиквела.

— Следуйте этим инструкциям, и вы сможете создать еще больше чумы в любое время, когда захотите. Всё, что вам нужно, — это блохи и грязная кровь. И немного терпения.

Квиквел уставился на дощечку, в голове у него закружились мысли о возможностях и потенциале того, что он сжимал в лапах. Теперь в его власти была сила более могущественная, чем всё, чем обладал клан Чумы, сила, которой хватит, чтобы поставить на колени все владения скавенов! Да, орды Подземной Империи узнают, что значит бросить вызов слову своего бога! Квиквел обрушит эту новую болезнь на всех, кто встанет у него на пути. Он сделает Подземную Империю теократией под властью серых провидцев, а сам станет Верховным Иерофантом!

Глаза повелителя провидцев сузились. Его хвост заметался по грязи. Конечно, если он собирается спасти империю скавенов от бедствия, не должно быть никаких доказательств, связывающих его с этим бедствием.

Квиквел сунул табличку под мышку. Поднял прислоненный к стене посох и с клыкастой улыбкой посмотрел на Мошнера.

— Ты сделал хорошо-хорошо, — прошипел он. — Теперь я дарю-отдаю свою награду!

Навершие посоха провидца Квиквела вспыхнуло полосами магической энергии. Ослепительная вспышка света сверкнула между металлическими рогами, ударила и испепелила Мошнера. Когда свет померк, от несчастного раба Квиквела осталась лишь кучка дымящегося пепла и несколько обугленных костей.

— Уничтожить-сжечь! — рявкнул Квиквел крысам-охранникам, выходя из пещеры. — Сжечь все! Ничего не оставлять!

Скоро все следы Мошнера и его труда будут стерты. Тогда Квиквел сможет приступить к своей великой работе, к задаче, возложенной на него самой Рогатой Крысой. Он обречен на триумф, а его враги — на гибель.

Если бы Квиквел обратил внимание на пустую клетку в глубине пещеры Мошнера, если бы он заметил ведущий из нее узкий и грубый туннель, он бы не был так самоуверен.

Аверланд, 1123

Ужас охватил войска людей, когда в их тылу появилось второе могучее воинство скавенов. Брешь в стенах Аверхейма оказалась запечатана плотной массой тел паразитов. Доведенные до исступления угрозами своих вождей и исходящим от врагов запахом страха, крысолюды атаковали огромной стрекочущей ордой. Рыцари и конные воины, составлявшие авангард армии Мандреда, врезались в осаждавших стены Авербурга скавенов, стремясь соединиться с защитниками внутри старой крепости, но поддерживающая атаку пехота дрогнула. Крестьянское ополчение, нищенствующие флагелланты, наемники и разбойники были готовы следовать за Мандредом в его стремлении освободить Империю от гнета крысолюдов, но им не хватало подготовки и дисциплины, которые могли дать им возможность выстоять перед звериным натиском клана Морс. Было лишь одно исключение, одна скала, которая твердо стояла среди бушевавшего вокруг нее моря отчаяния и паники, бесстрастный непокорный клин, застывший на улицах города. Бегущие люди останавливались перед неподвижными стенами из плоти и стали и устремлялись в стороны по боковым улицам и переулкам, тем самым сводя на нет попытки сражающихся вокруг Авербурга солдат разбить линии скавенов. Крысолюды, преследующие бегущих людей, отвратительным приливом обрушились на стену щитов. Подобно волнам, они разбивались о непоколебимую скалу, текли назад и катились вперед в бесконечной волне дикой ярости.

— Кхазукан Казакит-Ха! — гневный крик гремел по улицам, когда очередная волна скавенов разбивалась о стену щитов.

Гномы из Башни Грунгни, самые стойкие и непоколебимые воины в армии Мандреда, были не в состоянии поддерживать темп длинноногих людей в их быстром продвижении через город. Мало-помалу гномы оказались позади штурмовых сил Мандреда. Теперь они взяли на себя новую роль — роль щита армии.

Стоя плечом к плечу со своими сородичами, Кургаз Маленький Молот смотрел на приближающихся скавенов, и глаза его пылали ненавистью. Эти звери убили его брата, осквернили чертоги Карак-Гражьякха, украли великий молот Дракдраж. Много было обид, велик был долг грызунов, и не хватило бы даже крови тысячи их чумных сородичей, чтобы искупить этот долг.

Кургаз вонзил свой топор в череп горбоносого крысолюда, разбрызгивая его мозги по напиравшим тварям. Шипастой оконечностью щита ткнул в грудь другого скавена, чувствуя, как шип пронзает задергавшееся тело, и отбросил тушу на сородичей крысолюда. Сапоги гнома стали липкими от черной вонючей крови паразитов, борода запеклась от крови убитых тварей, и все же этого было недостаточно.

— Кхазукан Казакит-Ха! — повторял Кургаз. — Берегитесь! Гномы пришли за кровью!

Древний боевой клич звучал в костях каждого слышавшего его бородатого воина, наполняя сердце яростью. Клич эхом отдавался в железах скавенов, иссушая их доблесть и заставляя страх пульсировать в жилах. Фут за футом, ярд за ярдом непоколебимая стена щитов продвигалась вперед, отбрасывая скавенов назад. За гномами оставались валяющиеся тела сотен крысолюдов, раздавленные подкованными сталью сапогами шедших вперед воинов.

Крысолюды дрогнули и ожидаемо бросили в бой еще больше сил. Грызуны завизжали от ужаса, когда сквозь их ряды прорвались чумные монахи в рясах, размахивая источавшими ядовитые испарения кадилами. Десятки крысолюдов погибли, захлебнувшись собственной кровью, когда едкий дым, обжигая внутренности, просочился в их легкие. Обезумевшие скавены с новым отчаянием бросились на гномов, но, несмотря на дикое отчаяние их атаки, они встретили все ту же неприступную стену щитов.

Когда упал последний из запаниковавших клановых крысолюдов, из-за стены щитов выбежала небольшая группа гномов. Они бросились на несущих кадила, стремясь удержать их со смертоносным дымом подальше от остальной части строя. Некоторые из чумных монахов пали от ручных топоров, брошенных в их гниющие тела бегущими гномами, другие погибли под более тяжелыми боевыми топорами и боевыми молотами своих противников, устремившихся в смертоносные облака разложения. Храбрые воины знали, что погибнут вместе с чудовищами, отравленные ядовитым дымом, но они умирали с радостью, зная, что их жертва сохранит остальную часть строя. Неудача чумных монахов вызвала новый прилив хлынувших по улице скавенов. Мускулистые, покрытые черным мехом монстры, облаченные в тяжелые доспехи и вооруженные тесаками, топорами и алебардами, элитные воины клана Морс врезались в строй гномов. Пена капала с их клыков, кровь текла из глаз и носов, когда отвратительный черный голод ввергал их в убийственное безумие. Штурмовые крысы бросали своих товарищей на клинки гномов, используя собратьев как живые щиты, чтобы прыгнуть вперед и опрокинуть сражающихся противников.