— Прости, — сказал он Отмару, — ты просишь невозможного. Мидденхейм будет сражаться, если на него нападут, но мы не предатели.

Он подал знак, и служитель в красной ливрее выдул единственную ноту из охотничьего рога. Аудиенция закончилась.

— Отведите господина Отмара в Скальную башню, — приказал фон Фогельталь. Охрана графа дала рыцарю знак следовать за ними, стараясь слишком к нему не приближаться. Отмар еще раз поклонился сидящему монарху и дал увести себя.

— Разве нужно запирать его, как врага? — спросил Мандред.

— Пока мы не убедимся, что он не разносчик чумы, он — враг, — сказал фон Фогельталь.

— О нем хорошо позаботятся, — обещал граф.

Мандред только головой покачал.

— А те люди у подножья Ульриксберга — о них что, тоже хорошо позаботятся?

— Зверолюды скоро решат эту проблему, — сказал фон Фогельталь и тут же пожалел об этом: Мандред гневно воззрился на него.

— Что это значит, виконт?

— Наши часовые заметили, что в лесу собираются зверолюды, — сказал граф Гунтар. В отличие от фон Фогельталя, в его голосе слышалось сочувствие. — Когда они поймут, что их достаточно много, то, несомненно, нападут.

— А мы что будем делать?

— Единственное, что нам остается, единственное, что может спасти Мидденхейм… это дать Крольбургу сгореть.

Альтдорф

Форхексен, 1111

Эрих фон Кранцбойлер первым вошел в погреб. Сердце его билось, но не от страха за себя, а из-за осознания, что, если их схватят, не только жизням, но и делу их будет положен конец. Больше никто в Альтдорфе не посмеет восстать против императора Бориса. Эта мысль заставляла его крепче сжать рукоять меча — и остановиться у двери, прислушиваясь к малейшим шумам внизу.

Эрих инстинктивно обернулся в поисках князя Зигдана, главы заговорщиков. Капитан подождал, пока тот не кивнул, затем открыл дверь и бросился вниз по лестнице. Он встал на холодном каменном полу, мысленно готовясь к бою и напряженно вглядываясь в темноту. Было слышно лишь, как крысы шастают среди коробок и грызут разбросанную повсюду солому.

Факел осветил погреб, крысы разбежались по норам, но людей в черных ливреях здесь не было. Эрих оглянулся и принял горящий факел у барона Торнига.

— Похоже, они сюда еще не добрались, — сказал Эрих. — Возблагодарим Зигмара уже за это!

Капитан обернулся и пригляделся ко входу в тоннель. Он нахмурился: придется просить высокородных князя Зигдана и герцога Конрада бродить по грязной канализации, а от мысли о том, что принцесса Эрна и сеньора Мирелла коснутся этой мерзости, ему стало нехорошо. Если бы можно было избавить их от такого позора… но нет, если они попадут в руки Крейссига, то пострадают куда больше.

Хотя одна из них уже выбрала такую участь. Рыцарь стиснул зубы, представляя прекрасную принцессу замужем за отвратительным крестьянином Крейссигом. На миг Эрих задумался, не стоит ли просто остаться здесь и принять бой.

— Что там? — спросил Михаил Крецулеску. — Почему вы остановились?

Темнота скрыла следы неловкости на лице Эриха.

— Я что-то слышал, но… но, видимо, это просто крыса.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, рыцарь отправился прямо по тесному ходу на едкую вонь канализации. Постепенно стало теплее — воздух согревал дымящийся поток нечистот, идущий под городом.

Эрих постоял на краю, присматриваясь и прислушиваясь. Вдалеке можно было различить голоса — слабые и нечеткие, а шум канализации мешал определить, откуда они доносятся. Он понял лишь, что их много и что, когда все умолкают, звенят оружие и броня. В канализации могла оказаться лишь одна группа вооруженных людей — кайзеръягеры Крейссига, готовые захлопнуть ловушку.

— Куда теперь, мой господин? — спросил Майзель, сжимая зазубренный клинок.

Эриху было мучительно трудно ответить, он смотрел то направо, то налево, пытаясь все же определить, откуда доносятся голоса. Если подождать, пока не покажутся факелы кайзеръягеров, то их собственные факелы тоже заметят. Значит, нужно успеть до этого, но если он неверно определит направление, то приведет всех прямо в руки злодеев.

Вглядываясь в темноту канализации, Эрих почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Из тени на него смотрели тысячи глаз-бусинок, горящие нечестивым голодом. Глядя на них, он представлял, как его собственное тело лежит в сточной канаве, пробитое мечом кайзеръягера, и полчища жадных грызунов объедают его плоть с костей.

Рыцарь в ужасе замер, увидев еще одну пару глаз, следящих за ним из темноты. Они были больше крысиных, выше над полом, а еще там можно было различить тощее тело. Но они отражали свет факела тем же самым красным свечением, как и глаза крыс, злобные и голодные. Эрих похолодел, встретившись взглядом с жутким созданием.

Потом времени на размышления не осталось. Чем бы ни была та темная фигура, Эрих оторвал от нее взгляд и обернулся на крики ужаса. Первой его мыслью было, что кайзеръягеры подкрались с тыла, но миг спустя он пожалел, что это были не они.

Стены канализации кишели здоровенными жирными крысами, носящимися вдоль протока и плавающими в нечистотах. На беглецов надвигалась армия пищащих грызунов. Майзель орал, отбиваясь мечом от животных, ползущих по его ногам. Сеньора Мирелла вскрикнула, когда черная крыса с огромными клыками впилась в ее туфлю. Пфальцграф Михаил Крецулеску отчаянно затопал сапогами, когда на него бросилась целая пищащая стая.

Эрих бросился на крыс и ткнул горящий факел прямо в морды тварей, копошащихся у ног принцессы Эрны. Испуганная женщина упала к нему на руки, едва дыша. Рыцарь подхватил ее правой рукой и прижал к себе, одновременно отбиваясь факелом от атакующей стаи.

По канализации разнесся отчаянный вскрик. Эрих оглянулся и увидел, что слуга Густав хватается за окровавленную ногу, а пестрая крыса грызет ему колено. Раненая нога отказалась служить, и он рухнул лицом вниз прямо в гущу стаи грызунов. Его тут же накрыл живой ковер клацающих челюстей.

— Мы с ними не справимся! — закричал Эрих, размахивая мечом и факелом. — Так не получится, надо бежать!

— Но куда? — спросил князь Зигдан, пытаясь отогнать копошащихся у его ног крыс драгоценным кинжалом и мечом из громрила. — А кайзеръягеры?

Эрих резко обернулся и только сейчас заметил, что слева путь открыт. Там почему-то не было крыс. Возможно, их спугнули кайзеръягеры, но в любом случае он был не готов упустить возможность избежать хищных клыков! Он крикнул товарищам, подхватил принцессу Эрну и возглавил лихорадочное отступление.

Крысы кинулись за ними, пища и так оглушительно шумя, что перекрыли голоса егерей. Эрих не мог определить, удаляются они от врагов или, напротив, приближаются, и ему было, по правде говоря, все равно, лишь бы спастись от орды грызунов.

Казалось, прошла целая вечность, а на деле минут десять. Это было постыдное испуганное отступление. Воины, прежде сражавшиеся с ограми и орочьими полководцами, теперь бежали по канализации, спасаясь от жалких мелких тварей! Но с такими полчищами было невозможно справиться. На место каждой крысы, которую давил сапогом Эрих, набегали еще десять. Оставалось либо бежать, либо дать себя сожрать.

Наконец, когда казалось, что сердце сейчас разорвется от изнеможения, дыхание жгло легкие, пот струился по лбу и заливал глаза, в канализации вдруг стало тихо. Эрих резко остановился и рискнул оглянуться. Он отер пот с глаз и заморгал, не веря себе.

Крысы исчезли! Только что канализация кишела кровожадными тварями — и вот уже вокруг лишь древняя каменная и кирпичная кладка. Невероятно, но вся орда внезапно решила прервать погоню!

— Где они? — выдохнула Эрна, не веря своим глазам.

— Давайте не будем пытаться это выяснить.

Он осторожно взял ее шелковистые пальцы в ладонь и церемонно подвел к отцу. Рыцарь мрачно кивнул, видя благодарность на лице барона. Ему не казалось, что он чем-то помог принцессе, ведь ее ждало что-то столь же отталкивающее, как армия голодных грызунов.